— Не мёртвая материя... что это значит? — Найтингейл нахмурилась. — Неужели священный камень в шахте ещё и разговаривает?
— Пока таких открытий нет. Однако во время исследований у основания жилы в Гермесе я случайно обнаружила несколько крыс, поражённых священным камнем. — Изабелла закрыла глаза, словно вспоминая тот момент. — Возможно, они заблудились и провалились на дно шахты после обрушения нового Святого города. Никто не знает, как именно крысы оказались пойманными священным камнем, но часть их тела уже была погружена в него, словно... словно они слились воедино.
— Смола, охватывающая насекомое, тоже образует единое целое, но янтарь нельзя назвать живым существом, — Роланд сказал прямо.
— Я знаю, — на лице Изабеллы мелькнула тень страха. — Если бы всё было так просто, я бы не делала подобных выводов. Дело в том, что... крысы живы. Когда я подходила, они визжали на меня, словно умоляли освободить их...
Роланда пробрал озноб.
Он вдруг начал понимать, почему она испугалась.
Неизвестность порождает страх.
А она стояла перед порогом области, какой прежде не существовало.
— Может быть, крысы только недавно были прикреплены? — Найтингейл спросила, стараясь звучать непринуждённо.
— Я наблюдала за ними три месяца и девять дней — их крик не прекращался ни на минуту, — Изабелла тихо вздохнула. — На десятый день я отделила одного из них ножом... и обнаружила, что его желудок полностью пуст и даже серьёзно атрофировался от долгого неиспользования, но часть его кровеносных сосудов вросла в священный камень.
Это означало, что на протяжении целых трёх месяцев единственным источником энергии, поддерживавшим жизнь крыс, был... священный камень.
Похоже, он слишком упрощал ситуацию. Роланд не мог сдержать горькой улыбки: раньше он считал, что утверждение «только живые существа способны накапливать магическую силу» — это не более чем заблуждение, порождённое незнанием магии. Но открытие Изабеллы безусловно приближало переход этого заблуждения в разряд реальности.
— Я видела в «Записях о всём сущем» Церкви, что некоторые редкие растения способны соединяться с животными, образуя удивительные симбиотические связи, — продолжила она. — Хотя нельзя утверждать, что священный камень является растением, но он точно не является мёртвой материей. Если рассуждать в таком ключе, многие уникальные явления дьяволов становятся более понятными — например, обелиски, которые постоянно растут, или гигантские чудовища у основания стел. Возможно, именно благодаря этому они и построили нынешнюю систему своего сообщества.
— Значит, дьяволы и правда предпочитают использовать камень... — Найтингейл задумчиво произнесла.
— К сожалению, мои исследования ещё слишком поверхностны, в основном они находятся на уровне предположений, и я не могу оказать вам существенной помощи, — Изабелла виновато опустила голову. — Мы ещё не выяснили причину слияния, а в сфере трансмутации магических камней я умею создавать лишь низшие разновидности — вроде светящихся камней и визжащих камней...
— Ты слишком недооцениваешь своё открытие, — Роланд прервал её. — Не говоря уже о том, верна ли гипотеза о «частоте колебаний», определяющей эффект, — сам по себе факт доказательства того, что ведьма способна создавать магические камни с помощью своей способности, уже гарантирует тебе место в анналах истории.
Сказать, что у него нет сожалений, — значило бы лгать самому себе. Если бы Изабелла могла производить высшие магические камни в массовом масштабе, это означало бы, что такие могущественные печати, как «Бесконечность» и «Божественная Воля», можно использовать без ограничений, а боевые ведьмы стали бы решающей силой на поле боя. Но он прекрасно понимал, что исследование магической силы — процесс долгий и извилистый. Сейчас Изабелла лишь приоткрыла дверь и увидела малую толику того, что скрывается за ней. Если она сможет продолжить исследования, то с учётом средней продолжительности жизни ведьм результаты определённо стоят ожидания.
После того как Изабелла удалилась, Роланд немедленно разложил бумагу и чернила и набросал телеграмму, адресованную Ратуше.
Текст был предельно прост — всего одно предложение: «Город Беззимья не подлежит потере. Немедленно активировать план чрезвычайных мер и ввести режим всеобщей военной мобилизации.»
План предусматривал направление на фронт как можно большего числа бойцов — при условии, что продовольствие позволит их содержать. Помимо расширения армии, промышленное производство будет переключено на изготовление вооружения, а потребительские товары подлежат ограничению.
Хотя ещё в самом начале Битвы Божественной Воли он поручил управляющему Бэрову разработать соответствующий план всеобщей мобилизации, его нелегко было привести в исполнение. Во-первых, что касается административной целостности, — в данный момент только Беззимье способно обеспечить согласование политики с кадрами и производством. В остальных городах реализация плана легко превратится в насильственную мобилизацию, вновь парализовав с трудом восстановленный порядок.
Во-вторых, даже если Первая армия будет стремительно расширяться, снабжение не возникнет из ниоткуда. Одними лишь парусными кораблями и вьючными животными перевозить припасы, а вести стотысячную армию через границу — в этом веке это практически невозможно.
Однако если поле боя окажется на Западном рубеже, административные и логистические ограничения перестанут иметь значение — Город Беззимья станет и передовой линией этой обороны, и последней твердыней человечества.