— Я выхожу.
— Опять в Зал Боевых Искусств? — Валькирис в халате вышла из спальни и увидела, как Фэй Юйхань заканчивала последние приготовления у порога.
— Да, последняя битва уже близко, нужно пользоваться каждым моментом, — та помедлила. — Ты потом придёшь?
Глядя на её полное решимости лицо, Валькирис на мгновение задумалась, а затем кивнула. — Если ничего другого не будет.
— Тогда я выхожу.
Дверь открылась и закрылась. Немного холода, ворвавшегося снаружи, быстро рассеялось. Валькирис опустила взгляд на раскрытую ладонь, а затем медленно сжала её в кулак.
Проклятье, что она, собственно, делает?
За последний месяц она почти полностью слилась с этим миром — стала членом Ассоциации Боевых Искусств и не раз выходила на задания вместе с другими, сражаясь с искажёнными.
Ради спасения мира и сопротивления богам — вот, пожалуй, можно было оправдать своё участие в боях. Но Валькирис прекрасно понимала, что это лишь способ сбросить напряжение. Настоящая проблема находилась не здесь, а за пределами Мира Сознания. Не желая мириться с тем, что она заперта здесь без дела, она использовала бои, чтобы казаться причастной к разрешению Битвы Божественной Воли.
Если бы сражения были жестокими и изнуряющими — что ж, они ведь противостояли «богам». Но на деле уничтожение искажённых происходило в тени, невидимой простым людям, и весь город по-прежнему жил в атмосфере мира. Когда заданий не было, у людей даже находилось время выпить чашку чаю пополудни или собраться вечером на ужин.
Это было далеко от войны, к которой она привыкла.
А больше всего терзало то, как быстро она приспособилась к такой жизни...
Чем слаще становился мягкий полуостровный хлеб, тем острее ощущала она вину и угрызения совести. Будущее её народа было неизвестно, соплеменники вложили почти всё, чтобы выиграть Битву Божественной Воли, а она наслаждалась свободной и беззаботной жизнью. Этот контраст терзал Валькирис, и порой ей хотелось выплеснуть всю накопившуюся злость на окружающих.
Но ещё больнее было то, что рассудок оставался целым — не исказился под напором колоссального давления. Он ясно говорил ей, что так она не разрушит Иллюзию и не принесёт никакой пользы своему народу — лишь усугубит собственное положение.
Вместе с тем, ещё одно обстоятельство удерживало Кошмара от подобных действий: она обнаружила, что неприязнь к Фэй Юйхань оказалась куда слабее, чем она ожидала.
Да, эта человеческая женщина подслушала её разговор с Роландом, но это был лишь разумный выбор человека, стремящегося взять судьбу в свои руки. Тем более что впоследствии она призналась во всём, что сделала, и с достоинством приняла сам факт того, что существует лишь в Мире Сознания. Эта смелость была поистине ослепительна.
Она была чиста, полна любопытства, непоколебима в воле и ясно понимала, чего хотела... Эти черты невольно напоминали Валькирис о «Тысяче Форм» Систалис.
Некоторые люди сияют так ярко, что способны преодолеть пропасть между расами — так же, как Тысяча Форм была принята Школой Облаков.
Именно поэтому она до сих пор не переехала отсюда.
Однако это сияние не только не облегчало её бремя, но и погружало в ещё большее замешательство.
По правде говоря, Валькирис уже смутно осознавала, какое решение действительно принесёт пользу её народу. Но эмоции не позволяли ей принять это спокойно — стоило сделать этот шаг, и отступления уже не будет: всё бремя и все риски лягут на её плечи. Даже для неё это решение давалось невероятно тяжело.
По части готовности посмотреть судьбе в лицо она уступала этой человеческой женщине.
В этот момент раздался звонок телефона.
На экране высветилось имя Роланда.
Валькирис долго колебалась, но наконец ответила. — Опять что-то случилось? Если ты собрался выдумывать очередные сводки с фронта — лучше не стоит. Пока я не получу подтверждения от Хекзода, я не —