Они… были слабейшими?
Когда эта мысль возникла, Нигэн замер на месте. Подсознательно он принял её за бессмыслицу, но факты беспощадно напоминали ему: даже вооружённые, вдвоём против одного, они не смогли одолеть противника.
Они ненавидели Роланда Уимблдона, ненавидели жителей Грэйкасла, а ещё сильнее — огнестрельное оружие. Именно из-за этого нелепого оружия любой простолюдин мог бросить вызов рыцарю, оттачивавшему мастерство десятилетиями. Эти низкие люди должны были корчиться у их ног, существовать под их покровительством — таковы были традиции веков, таков порядок, признанный миром!
Если бы не огнестрельное оружие, его брат и он по-прежнему были бы непобедимыми воинами!
Но женщина перед ними не только не использовала огнестрельное оружие — у неё даже не было клинка. Они проиграли в том, чем больше всего гордились. Этот немыслимый факт столкнулся с убеждениями, и на мгновение у Нигэна потемнело в глазах.
— Не зря ведьмы мастерицы на ложь и обман… Победа за счёт собственной силы? Не смешите меня! — Тарос тяжело дышал. — Она лишь использовала нечистую силу, осквернив мой священный камень… Кх-кх, если бы Церковь Гермеса ещё существовала, осмелились бы вы появиться здесь? Помимо осквернителя традиций, короля Грэйкасла, вы — те, кому самое место в аду!
— Бредни! — мужской голос неожиданно ворвался из головы повозки. — Я сам член Церкви, перевозил ведьм не меньше нескольких десятков. Они не просто появлялись — они ещё и говорили, что я неплохо вожу! А руководители Церкви — и прошлые, и нынешние — все были ведьмами. Ты мне про традиции? Вот это и есть настоящая традиция, чёрт возьми!
Нигэн и Тарос невольно переглянулись.
Это явно говорил кучер!
Но выход был — путь отыщется.
Захватить кучера, выбраться отсюда — и потом уж будет шанс отомстить!
Нужно лишь ненадолго задержать эту волчицу.
Учитывая разницу в силе, справиться с этим должен был старший брат.
Однако прежде чем Нигэн успел заговорить, Тарос внезапно схватил его и с криком швырнул в сторону волчицы!
— Брат! — он неверяще уставился на спину брата, который уже повернулся и бежал к кабине, стремительно удаляясь.
Женщина безжалостно одним ударом ладони повалила его на землю, а затем добила ударом по голове. Удар, словно молот, погрузил его во тьму, и он быстро потерял сознание. В последний миг, прежде чем мысли об ужасе и отчаянии оборвались, он смутно услышал шёпот над собой:
— Тот человек тоже вам не по зубам…
Расстояние в несколько шагов он преодолел мгновенно. Тарос уже почти ворвался к кабине, когда из-за передней части кузова неожиданно вышла фигура.
Это тоже была женщина, одетая в тёмно-серую форму — такую, какую они раньше видели на кучере четырёхколёсной повозки.
Оказывается, на одну большую повозку полагалось два кучера.
Уж эта-то точно не ведьма?
Раз она просто человек, то один или два — без разницы; вернее, для того чтобы везти его, хватит и одного! Женщину, очевидно, было легче контролировать, чем того громогласного мужчину.
Тарос намеревался сначала схватить её, а потом заколоть наглеца, посмевшего перечить. Железный прут в руках кучерихи его совершенно не беспокоил.
Сорвав повязку с лица, он с рёвом бросился на неё, подняв короткий меч горизонтально, — намереваясь напугать женщину и приставить клинок к шее, заставив подчиниться.
Но Тарос был поражён: выражение лица женщины оставалось неподвижным, как вода, — ни единая рябь не нарушила его, будто его устрашающая внешность не существовала.
А ещё большее удивление ждало впереди.
Кучериха слегка развернула корпус и, сжав железный прут обеими руками, подняла его над головой — это была явная стойка для рубящего удара!
Эта… умеет фехтовать?
Мысль едва успела оформиться, как она уже шагнула вперёд и прямиком обрушила на него железный прут —