Теперь перед Роландом стоял тройственный выбор.
Первый — воспользоваться возможностью, которую создала Вакирис, устроить засаду и убить Хэкзода. Риск был равен нулю — это равносильно тому, чтобы поймать дьявола-владыку с пустыми руками.
Учитывая, как непросто даётся повышение в высший ранг, и какие уникальные способности имеет Хэкзод, его ликвидация принесла бы фронту реальную выгоду. После этого его неявку на встречу можно было бы списать на несчастный случай или иные обстоятельства — Вакирис, скорее всего, не сумела бы заподозрить подвох. А если повезёт, тот же метод удастся применить и к другим владыкам.
Второй вариант — впустить Хэкзода в Сновидение для личной беседы с Вакирис лицом к лицу. Поскольку она сама уже значительно продвинула вперёд своё намерение сотрудничать, ключевым звеном был не сам Кошмар, а собеседник. В идеальном варианте Кошмар подтверждает реальность и затем убеждает Владыку Небесного Свода отвести войска из Человеческого Королевства и распространить среди дьяволов весть о необходимости прекратить Битву Божественной Воли. Таким образом, путь от Вечной Зимы до Бездны стал бы совершенно свободным — стоит лишь уничтожить последнего посланника Божественного, и он сможет в Бездне встретиться лицом к лицу с самими богами.
Если бы это была война исключительно между людьми и дьяволами, Роланд несомненно выбрал бы первый вариант — убийство Хэкзода было бы безоговорочной выгодой, а обстановка на северном фронте получила бы ещё одно весомое преимущество. Чем дольше тянулась бы война, тем полнее раскрывался бы потенциал индустриальной войны.
Но если расширить горизонт до масштабов всей картины, ситуация оказывалась совершенно иной.
Помимо дьяволов и мира Небесного Моря, угроза со стороны богов была уже совсем близко — а Владыка Небесного Свода превращался в малозначимый трофей. Даже одержав победу в Битве Божественной Воли, человечество всё равно не смогло бы избежать гибели.
Роланд по крайней мере не мог представить, до какой степени нужно развиться, чтобы выстоять перед такой чудовищной катастрофой.
Время было не на их стороне.
Вероятно, осознав именно это, Вакирис и решилась пойти на такой риск.
Нужно отдать ей должное — в этом поступке чувствовалась определённая искренность. По крайней мере, после того как она увидела Эрозию и нападение посланников Божественного, она стала воспринимать предупреждение Лань как задачу первостепенной важности.
Проблема состояла в том, что в этом деле огромную роль сыграл просветитель Кошмара — Тысяча Лик. Можно сказать, ещё до того как Битва Божественной Воли вступила в полную фазу, он уже внедрил эту мысль в сознание Вакирис. Умение временно отрешиться от победы или поражения в войне и взглянуть на ситуацию с более высокой позиции, чтобы побороться за выживание целого рода, было естественным и закономерным результатом.
Но у Хэкзода подобного опыта не было, и после беседы мог ли он прийти к согласию с Вакирис — это оставалось под вопросом. Как правило, решения, от которых зависит судьба целой расы, не принимаются за один разговор. А с каждой новой встречей во сне риск возрастал многократно, и именно это Роланд не мог себе позволить.
На данный момент он больше склонялся к третьему варианту.
Третий — сохранять статус-кво и полагаться на собственные силы человечества, чтобы добраться до Бездны на краю материка.
Честно говоря, этот вариант был ему больше всех по душе — это была цель, к которой он всегда стремился. Какими бы ни были действия дьяволов, способность человечества преодолеть тысячи километров и добраться до конечной точки не подлежала сомнению — это был самый надёжный исход.
Однако к северу от Вечной Зимы простирались бескрайние горные массивы, и чтобы пересечь Хребет материка, необходимо было разработать летательный аппарат с дальностью полёта, многократно превосходящей «Небесный Огонь», способный при этом защищаться от воздушных атак. От разработки до серийного производства этот процесс, несомненно, потребовал бы немало времени, а что касается того, изменится ли обстановка на фронте за этот период — это оставалось загадкой.
Как он и раньше осознавал: перед лицом угрозы Божественной Воли даже выбор надёжного пути был своего рода авантюрой.
Однако, в отличие от первых двух вариантов, степень риска этого решения в той или иной мере могла быть компенсирована собственными усилиями человечества.
«В следующий раз, когда войду в Сновидение, попрошу Ассоциацию о поддержке в этом направлении», — подумал Роланд.
После ужина Анна, прижимая под мышкой свиток чертежей, вошла в кабинет и села напротив стола из красного дерева. Это было их традиционное время для общения — один из самых приятных и непринуждённых моментов в дне. Если вечером исследовательская лаборатория не работала, она всегда приходила в кабинет на два-три часа, и их разговоры охватывали всё — от результатов текущего дня до внезапно возникших гениальных идей.
В такие моменты Найтингейл тоже становилась видимой — она прислонялась к журнальному столику, жуя что-нибудь вкусное, и перелистывала комиксы, скопированные Скроллом из Сновидения. Иногда она вставляла слово другое, и атмосфера была невероятно мирной и тёплой.
Разобравшись с техническими задачами, Роланд заодно поделился тем, что его беспокоило в Сновидении.
«Оказывается, вот что тебя так мучило...» — Найтингейл скривила губы. — «Обязательно ли между ними должна быть какая-то связь? А вдруг то, что тебе показало Сновидение, — лишь беспорядочный набор образов? Чем больше думаешь, тем скорее седеешь. Некоторые люди никак не могут это понять.»