Все одновременно обратили взгляд на говорившего.
Хекзеод не был исключением.
Владыка Кошмаров, Вакирис, считалась самой необычной из всех Владык. Она возвысилась настолько рано, что большинство из присутствующих когда-либо пользовались её покровительством; во время первой Битвы Божественной Воли она была из числа Владык, кто наиболее тесно общался с людьми, и даже ходили слухи, что в некоторых городах до сих пор живут её верные. Индивидуальная боевая мощь, хотя и не относилась к высшему рангу, была вполне достаточной для полной эволюции, однако она предпочла сохранить облик, принятый сразу после первого возвышения — синеватую кожу, рога на голове и третий глаз, расположенный вертикально по центру лба.
Если уж говорить, что она не похожа на человека, — её одежда, манеры и речь отличались ярко выраженным человеческим стилем, и она была одной из первых Владык, овладевших языком людей.
В этом отношении она представляла собой полную противоположность Молчаливому Бедствию — это было видно хотя бы по её тонкой, изящной белой мантии. Чтобы воплотить свой образ, она материализовала каждую нить мантии с безупречной чёткостью, и в этом принципиально отличалась от Багрового и прочих, чьи силуэты оставались размытыми — словно они принадлежали к разным мирам.
Тот факт, что она могла тратить столько сил на столь незначительные детали и при этом сохранять столь расслабленное выражение лица, красноречиво свидетельствовал о степени её владения Миром сознания.
Если бы напуганной оказалась именно она, Хекзеод ни слова бы не сказал.
По правде говоря, Вакирис была единственной Владыкой, которую Повелитель Небосвода не мог прочитать.
Будь это кто-то иной, Повелитель Небосвода давно бы уже наложил на него клеймо вероломства за такую манеру — сидеть на Престоле Повелителя с закрытыми глазами и в безмятежном покое.
А что ещё важнее — Король, по-видимому, не имел к этому никаких возражений.
— О? Ты что-то обнаружила?
— …Я просто подумала об одной возможности, — Вакирис слегка выпрямилась. — Пока оставим в стороне вопрос о том, существуют ли пути к возвышению, о которых мы не знаем. Допустим, что этот мужчина обладает способностью, подобной ведьминской. Тогда эта способность неизбежно связана с Миром сознания, и степень его вовлечённости не может быть поверхностной. Иначе при силе Молчаливого Бедствия его не смогли бы подавить в такой степени.
Красный свет под шлемом Молчаливого Бедствия мерцнул. — Я стерегу фрагменты наследия уже близко к двумстам годам и видел немало людей, но почти все они либо сбежали, либо были поглощены. Способный встретить мой взгляд на равных за эти двести лет был лишь один человек, и это было всего год-два назад, — правда, это была женщина.
— Ведьма — это не удивительно. Я имею в виду, что не важно, мужчина это или женщина, — ключевое значение имеет сама способность. Возможно, он сам не осознаёт этого, но степень его вовлечённости уже достаточна, чтобы оставить след в Мире сознания.
— Судя только по результатам, я признаю твоё суждение верным, — Хекзеод воспользовался моментом, чтобы выступить, ведь это была его стихия. — Но какая от этого польза? Мир сознания шире бескрайнего океана, и отыскать в нём эти следы практически невозможно.
— Возможно, — Вакирис не стала ни подтверждать, ни отрицать. — Но я всё же хочу попробовать — используя связность между фрагментами наследия, это может оказаться не совсем безнадёжным. Как ты считаешь?
Он замер. — Ты уже можешь ощущать связь между фрагментами?
Наследие, полученное от цивилизации подземелья, позволило их роду значительно повысить уровень применения магической силы, включая резонанс Рождающей Башни. Оно также позволило им осознать, что и общение через Рождающую Башню, и передача сведений посредством фрагментов наследия осуществляется через Мир сознания. Таким образом, теоретически, начав поиск с одного конца, всегда можно обнаружить связанный с ним другой.
Но это лишь теория — Мир сознания полон хаоса и беспорядка, подобно морю, испещрённому водоворотами: пытаться отыскать тонкую нить, скрытую под поверхностью воды, — трудность более чем очевидна. Кроме того, чем глубже погружаешься, тем сильнее воздействие потоков сознания — удерживать собственную личность уже требует предельных усилий, не говоря уже о том, чтобы отвлечься на поимку едва уловимой «линии связи».
Этот метод он даже не рассматривал.
Неужели понимание соперником источника магической силы уже превзошло его собственное целым уровнем?
«Возможно, — Вакирис говорила невозмутимо, — но всё станет ясно лишь после попытки. Если удастся наткнуться на следы, которые тот оставил, это, быть может, даст нам ответ, который мы ищем.»
Нет, даже если бы он их нашёл, толку было бы мало, — Хекзод размышлял про себя. Сознание — вещь чрезмерно сложная; даже для вознёсшегося из собственного рода требуется множество переборов, ощущений и догадок, чтобы восстановить истину, не говоря уже о чужеродном существе — насильственное проникновение в его сознание приведёт лишь к хаосу и безумию. Он хотел было выложить это вслух, но, взглянув на безупречно белоснежное одеяние собеседницы, сдержался.
Для кого-то это, быть может, и так, но что касается Великого Повелителя Кошмаров — он не был в этом уверен.
«Фрагменты наследия сейчас под надзором Повелителя Небосвода. Если хочешь попробовать — обращайся к нему, — сказал Король.»
«Покоряюсь, — Вакирис приложила руку к груди. — Но в этой идее слишком много неопределённости, время, которое потребуется, невозможно предсказать, а если человечество и впрямь обрело новый путь вознесения, то, скорее всего, к тому моменту, когда мы наконец получим ответ, ущерб уже будет невозможно исправить. Если я не ошибаюсь, так называемый двухступенчатый план Повелителя Небосвода после потери Такилы свёлся к единственному варианту, верно? А если снова что-то пойдёт не так — неужели четыре столетия подготовки пропадут впустую?»
«Ты слишком всё усложняешь…» — Кровавый произнёс глухим голосом.
«Церемонию вознесения Эсрука проводила именно я — и после того, как он стал вознёсшимся, обучал его множеству знаний о человечестве.» Вакирис вновь закрыла глаза, приняв позу безмятежного покоя. — «Его талант раскрылся с первых дней. Я не считаю, что это предупреждение — бессмысленный бред без всяких оснований. Я поддерживаю предложение о наращивании войск.»
«И я тоже, — подхватил Бедствие Молчания.»
Король помолчал, затем перевёл взгляд на Кровавого и прочих командиров передовой: «Если не ставить под угрозу всю линию обороны — возможно ли выделить в распоряжение Повелителя Небосвода десятикратное усиление по сравнению с нынешним планом?»
«Король…»
«Мне нужен ответ: да или нет.»
В зале повисла короткая тишина.
К его удивлению, спустя минуту первым заговорила Маска: «Да, Король, я смогу! Достаточно направить на мои исследования ресурсы в нужном объёме — и я создам симбиотов мощнее и разнообразнее, чем прежде. Их цикл развития не зависит от материнского организма, а боевые качества каждого превосходят первозданный оригинал многократно; десятикратное усиление — вполне реально. Более того, они никак не повлияют на положение на фронте!»
«Но это потребует колоссальных затрат божественных камней, — Сердце Отвращения высказалось обеспокоенно. — Если не удержать контроль, последствия будут мало чем отличаться от разрушения собственных оснований.»
«Пока этих червей можно затоптать, любые потери удастся восполнить!»
«Ты уверен, что успеешь уложиться в сроки, заложенные планом?» — Кровавый раздражённо фыркнул.
Маска на мгновение замолчала: «Разумеется, предоставить десятикратную группу симбиотов за один раз довольно сложно, но не исключено, что черви не отреагируют столь быстро — если пятикратного усиления хватит для их уничтожения, вторую половину ресурсов удастся сэкономить. А уж поставки партиями всё равно лучше, чем ничего…»
«Хватит, — Король оборвал обсуждение. — Тогда действуем по этому плану. При любых обстоятельствах наш род не может позволить людям на Рассветных землях прожить ещё четыреста лет. В этой Битве Божественной Воли мы должны захватить весь материк!»
«Как прикажете!» Все великие государи одновременно склонили головы.