«…Да нет, твою мать, ты что тут делаешь?»
На вырвавшееся ругательство Намгун Ён моргнула.
Она скользнула взглядом по моему лицу и усмехнулась, будто не веря своим ушам.
«А по мне не видно? Работаю тут прислужником.»
Но обалдел-то как раз я.
Меня так заклинило, что сам собой вырвался невольный смешок.
Говорят, когда от абсурда сходишь с ума, остаётся только смеяться, — вот я это впервые и испытал.
Язык так и чесался — сил не было.
Эй, ты, дура.
Я тебе все деньги, что кровью и потом заработал, до последней монеты отдал, — а ты тут какого чёрта в прислужниках торчишь?
И сколько ты этим зарабатываешь? За целый год хоть одну серебряную монету скопишь?
Я же тебе золото ящиками, ящиками слал! Куда ты всё это запихнула и почему горбатишься на такой чёрной работе?
От усилий сдержать рвущиеся наружу слова во рту стало совсем горько.
Я до боли прикусил нижнюю губу, потом длинно выдохнул и приложился прямо к бутылке.
«…Ух.»
Отменное дуканское вино прокатилось по горлу. Горевшее нутро будто на миг успокоилось.
Но Намгун Ён, которой моё поведение по-прежнему не нравилось, прищурилась и сказала:
«Да что с тобой такое? Впервые видишь, как человек работает?»
— Бух!
Когда я резко опустил бутылку дуканского на стол, Намгун Ён вздрогнула.
Да, впервые вижу, чтобы глава клана Намгун прислуживала в трактире, вот почему.
Разве главе клана так можно? Гордости совсем нет?
И ведь деньги-то у тебя правда есть. Я из кожи вон лезу, чтобы ты вот этим не занималась, — а ты какого чёрта тут расселась?
Почему мы оба такие несчастные?! Я же всё это ради тебя тяну, чтобы хоть тебе жилось чуть легче!
Собрав всё своё пылающее терпение, я спросил:
«…Это что, своего рода тренировка?»
«Тренировка?»
«Ну, в прошлый раз, когда мы встретились, вы разве не говорили? Что вы боец мурим. И что участвовали в Собрании Дракона и Феникса. Так зачем такому человеку прислуживать в трактире?»
Чудачества бойцов мурим я понимаю далеко не всегда.
Вдруг это своего рода духовное совершенствование?
Но Намгун Ён с вызовом возразила:
«…Думаешь, если ты боец мурим, то живёшь припеваючи? Нам тоже, чтобы набить брюхо, надо честно работать. Что странного в том, что человек работает, лишь бы прожить?»
«У вас что, совсем нет денег? Настолько, что приходится работать в таком месте?»
«В таком месте, значит? Почему ты всё время принижаешь чужой труд? А сам-то каким таким возвышенным делом занимаешься?»
«Да я не о том. Просто у людей вольного мира… немного иной путь, разве нет? Обычно мастера вольного мира спасают людей, а за это получают награду.»
«То, что делается ради платы, — не доблесть, да и мастерства моего не хватит, чтобы спасать людей, — оттого и работаю. Уж простите, что человек вольного мира из меня никудышный.»
«Если мастерства нет, так тем более надо тренироваться, а не работать… И вообще — правда, что ли, ни гроша нет?»
Может, кто-то отобрал? Или всё спустила?
Намгун Ён посмотрела на меня и тихо прошептала:
«…Не то чтобы, но вам не понять. Бывают на свете деньги, которые нельзя пустить в ход.»
Да есть же у тебя деньги!
«Да где это видано, чтоб деньги нельзя было тратить? Деньги есть деньги. Сдаётся мне, вы просто голодранец и пытаетесь это скрыть.»
Я всё повышал голос. Сам того не замечая, я принялся её подначивать — прямо как Тан Соран.
Намгун Ён лишь поморщилась.
«Голодранец так голодранец, богач так богач — какая разница? Повторяю: не понимаю, с чего вы вдруг так вспылили. Или, может, обидно, что думали, будто угощаете бойца мурим, а вышло — какого-то жалкого прислужника? Так вернуть вам деньги?»
Мне хотелось заорать ей прямо в лицо, чтобы вернула все ящики золота, что я ей послал, — до последней монеты.
Но я не мог.
Намгун Ён резко опустила на стол блюдо кисло-сладкой свинины, что держала в руках.
— Бам!
А в придачу она принялась выуживать из обшарпанного фартука даже две железные монеты — плату за лапшу.
Отчего этот исполненный чувства жест показался мне таким ничтожным, я и сам не знал.
Она выложила на стол и деньги.
— Тук!
«Доволен? Из-за такой ерунды мужик и надулся. Теперь и не разберёшь, кто из нас двоих меньше похож на мужчину.»
«Ха-ха… Ха-ха-ха!»
Видимо, приняв мой смех за издёвку, она коротким движением поддёрнула повыше вуаль.
«Приятного аппетита и счастливого пути! Рада была свидеться. Ешьте не спеша, чтоб не подавиться!»
Она развернулась и рысцой убежала к другому столику.
Гость подзывал — она бежала, подавала еду, снова вслух повторяла заказ.
Я отрешённо смотрел ей вслед.
Как описать это чувство?
Как будто ты — отец, что в одиночку тянет семью и все свои заработки шлёт ребёнку за границу, а тот в прекрасной чужой стране вместо учёбы бьёт баклуши?
Я сделал глубокий вдох.
Так, надо успокоиться. Она не знает, что я её покровитель.
Не знает — вот и думает, что я цепляюсь на ровном месте.
Если это меня не устраивает, можно было бы открыть ей, кто я, но и этого мне не хотелось, — так что ничего не поделаешь.
И всё же, увидев такое, оставить её в покое я тоже не мог.
По меньшей мере надо было выяснить, зачем она всё это затеяла.
Собравшись с духом, я поднялся из-за стола и подошёл к Намгун Ён.
Взяв её за плечо, говорю:
«Простите. Я перегнул.»
«…Ладно уж.»
«Я просто переживал.»
«…Переживал?»
«В прошлую нашу встречу вы же были на грани обморока. Вот тот ваш вид, будто вы вот-вот умрёте, и наложился на нынешний. Позаботишься о человеке, а он всё в том же состоянии — тут поневоле разозлишься!»
Намгун Ён нахмурилась.
«Жутковатая какая-то забота. Где и когда вы меня столько видели, чтоб так волноваться? Вы, часом, не мужеложец?»
«…Хватит язвить. В знак извинения угощу выпивкой, так что идёмте сюда. Составьте мне компанию за чаркой.»
«Не видите, что я работаю?»
«А когда заканчиваете?»
«Ещё нескоро.»
«И сколько выходит за день?»
«…Да какое вам дело, сказала же?»
Я поймал того прислужника, которому раньше дал на чай, и спросил:
«Извините, а какая тут дневная плата?»
«…Четыре железные монеты.»
Твою ж мать, и ты ради этого паришься, Намгун Ён, паршивка?
Я порылся в кошеле, выудил пять железных монет и протянул их прислужнику.
«Раньше — пять железных, вот ещё пять. Хочу выпить с этим приятелем — не могли бы вы сделать за него его работу?»
«Да что вы…! Э-это же пустяк. Ёнгун, иди пропусти по чарке.»
Ёнгун, значит. Ещё и под вымышленным именем сидит.
Намгун Ён стряхнула мою руку.
«И даже не спросив меня, вы так распоряжаетесь? А я вот против.»
В конце концов пришлось пустить в ход коронный приём.
«Обиделись?»
«Что?!»
«Как пить дать, обиделись. Настолько, что даже извинений не принимаете.»
Эти слова, похоже, задели её за живое: она рывком сорвала фартук и направилась к моему столу.
«Ладно. Тогда сажусь.»
Глядя, как Намгун Ён садится, я снова взял себя в руки.
Я взял на кухне палочки и чарку и вернулся за стол.
Намгун Ён сидела, скрестив руки на груди, а когда я подошёл, взглянула на меня.
Я положил руки на колени и молча смотрел на неё; тогда и Намгун Ён расцепила свои по-женски сложенные руки и тоже опустила ладони на колени.
Я пожевал губами и с трудом выдавил:
«Пить-то умеете?»
«Разве настоящий мужчина не осилит выпивку? Да я вас перепью.»
«…Тогда примите чарку.»
«А вас как звать?»
«…Хан Соджин.»
Намгун Ён приняла чарку. Она сказала:
«А меня — Ёнгун.»
Какой ещё Ёнгун. Я невольно хмыкнул. Намгун Ён снова нахмурилась.
«Смеяться над чужим именем — так себе затея, по-моему.»
«Нет, я не о том. Просто… просто вспомнился один человек.»
Я чокнулся с Намгун Ён и опрокинул чарку. Обжигающее дуканское потекло по горлу.
«Кхе!»
И тут с другой стороны стола раздался странный звук.
«Кхе-кхе! Кхе-кхе! Хааа…!»
Намгун Ён, скорчив жуткую гримасу, смотрела на чарку как на злейшего врага.
На лице у неё читалось: и почему это такое горькое?
«…А говорили, что пить умеете.»
Намгун Ён, вздрогнув, принялась оправдываться:
«У-умею! Просто выпила чересчур залпом… эту, кисло-сладкую свинину подайте…»
«…Ешьте.»
Она торопливо принялась заедать закуской. Я лишь наблюдал за этим зрелищем.
Вблизи это заметно ещё сильнее.
Какая же это девушка, переодетая парнем, — обычная девчонка, и всё.
И как только она всё это время так ловко пряталась. Неужели окружающие этого не видят?
Руки маленькие, характер тонкий, а потом — вспыхнет, как огонь, и гаснет, как вода…
«…»
Но есть вещи, которые кажутся очевидными, лишь когда узнаешь разгадку, — как яйцо Колумба.
С полом Намгун Ён, наверное, так же. Из тех вещей, что видны, когда знаешь, и незаметны, когда нет.
Тут Намгун Ён налила мне в чарку.
Я сказал:
«…Вы так не усердствуйте…»
«Какое там усердствовать! Не волнуйтесь. Я пить умею.»
«…»
— Буль-буль-буль…
Намгун Ён пила чарку за чаркой, словно что-то доказывая.
Дальше говорить было особо не о чем, и застолье продолжалось в молчании.
Заедали закуской, пили. Снова заедали, снова пили.
Намгун Ён всё время выглядела скованно, а у меня и вправду всё это время было тошно внутри.
Пить она, похоже, толком не умела: вскоре лицо у неё пошло красными пятнами.
Подыскивая, что бы сказать, я спросил без особой цели:
«Работа-то сносная?»
«…Сносная. Все ведь так работают.»
«Не тяжело?»
«…Не особо. Но вы с самого начала как-то странно обо мне печётесь. Обходитесь со мной, точно с ребёнком, — да что с вами? Вам самому сколько лет?»
«Двадцать два.»
«Мы же ровесники, а вы всё строите из себя старшего. Одно скажу: жизнь я прожил куда тяжелее вашей.»
«Охотно верю.»
«…Так что кончайте с этой обременительной заботой. Мне от неё, честное слово, не по себе.»
Я почесал затылок.
«Кстати, я-то думал, что люди вольного мира урезают время на еду, сон и даже на то, чтоб по нужде сходить, лишь бы упражняться с мечом. А если так вот работать, на это время-то остаётся?»
Намгун Ён усмехнулась.
«Те, кто выкраивает время на тренировки, — это все люди с талантом.»
«В смысле?»
«А вы стали бы урывками работать в трактире, где за труд не платят ни гроша?»
«А зачем работать, если не платят?»
«Вот именно. Те одержимые тренировками люди вольного мира, даже позанимавшись самую малость, растут как на дрожжах. За малый труд получают большую награду. А бездарности сколько ни трудись — получают жалкие крохи. У меня таланта нет. Урывать время на тренировки — значит попросту тратить его впустую. А порой и награды никакой не получишь.»
«…И потому вы сдались?»
«Я не о том. Просто… чем впустую тратить время, лучше займусь чем-то другим.»
…А работать прислужником — это не пустая трата времени?
Уловив вопрос на моём лице, Намгун Ён улыбнулась, и её покрытое красными пятнами лицо просияло.
«А работать в трактире, между прочим, по-своему приятно.»
«Почему?»
«…А вот это говорить не хочется. Мы с вами не настолько близки.»
Намгун Ён подняла чарку. Я тоже поспешно с ней чокнулся.
Зная, как ей тяжело, я хоть немного, но старался ей подыгрывать.
«Неужто так странно?»
Намгун Ён пробормотала будто про себя:
«Неужто так странно, что боец мурим работает в трактире…?»
Я не ответил. Мне подумалось: дави я сейчас — только упрямства прибавится.
Вместо этого я сменил тему.
«А из какой вы школы?»
«Простите, но этого сказать не могу.»
«А наставник у вас есть?»
Я спрашивал про Чернильного Дракона. Куда, чёрт возьми, подевался Чернильный Дракон, если девчонка докатилась до такого?
«Есть, конечно. Я ведь не гений, чтобы в одиночку боевое искусство изобрести.»
«И наставник позволил вам работать в трактире?»
«А что, странно?»
«Странно.»
Она хмыкнула.
«Наставник не знает, что я этим занимаюсь.»
«И чем же занят ваш наставник, если за ученика своего совсем не переживает?»
«Не смейте оскорблять моего наставника. Просто обстоятельства сейчас такие, ничего не поделаешь.»
«Это какие же?»
«Вы ведь знаете, что Демонический культ совсем распоясался?»
«Ещё бы.»
«Мой наставник как раз вступил в мечевой отряд Альянса мурим, что должен извести этот культ. Так что заботиться обо мне ему сейчас недосуг.»
«Что?»
…Чернильный Дракон — в мечевом отряде?
У меня опять вырвался нервный смешок. Я почувствовал, как холодеет кровь.
…Значит, и Чернильный Дракон погибнет.
Вот оно, изменившееся будущее.
Последствия моего вмешательства снова дают о себе знать вот так. Ведь мечевые отряды Альянса мурим все до единого будут разбиты Демоническим культом.
Именно с этого момента вся Поднебесная по-настоящему осознает, насколько опасен культ, и именно тогда всерьёз начнётся Великая война праведных и демонов.
Мне вспомнилось лицо Чернильного Дракона, которого я когда-то видел. От мысли, что живой человек погибнет из-за меня, на душе стало совсем муторно. Заметив, что я оцепенел, Намгун Ён улыбнулась.
«Что, удивились, что мой наставник — птица высокого полёта?»
«…»
Я опрокинул чарку. Намгун Ён, не желая уступать, последовала за мной.
Я украдкой взглянул на Намгун Ён.
Это безумное чувство вины, поднимавшееся в груди, было почти невыносимо.
Было ощущение, будто мои деяния мало-помалу отнимают у Намгун Ён всё, что у неё было.
Сначала клан Намгун. Потом её душевное здоровье. Теперь вот и наставника.
Конечно, поручиться за судьбу Чернильного Дракона сейчас я не мог… но раз уж я примерно предвидел исход, чувство ответственности за Намгун Ён во мне только крепло.
Ведь сколько отнял — столько и вернуть будет по совести.
«…Эх.»
…И всё же не буду слишком себя корить.
Разве это моя вина? Вина культа. Эти проклятые ублюдки, чтоб им сдохнуть…
Тут Намгун Ён заговорила:
«Не считайте меня совсем уж жалким.»
«Что?»
«Да, наставник ушёл на войну, а ученик прохлаждается прислужником в трактире — тут поневоле сочтёшь жалким. Я и сам понимаю… при том, что мы с наставником даже не так уж по возрасту разнимся.»
«…»
«Но я вовсе не только время впустую трачу, как это выглядит со стороны. Просто остаюсь в Чэнду, потому что должен кое с кем повидаться.»
«С кем это?»
«…А вот этого сказать не могу.»
«…»
Хоть Намгун Ён и не сообщила мне почти ничего, тревога во мне понемногу улеглась.
Ведь, судя по всему, она оставалась в Чэнду не просто так, а с какой-то целью.
Я ведь боялся, уж не бросила ли она меч и не затворилась ли от мира.
Раз уж у неё были какие-то свои соображения, ворошить это я не собирался.
«Всё я да я говорю, аж язык заболел. А вы-то чем на хлеб зарабатываете?»
«Я…
…служу у Сычуаньского клана Тан, вон у тех.»
«Что?»
Намгун Ён сильно удивилась и уставилась на меня. Стоило ли так поражаться из-за того, что я служу у клана Тан?
«…Вы чего?»
«…Вы ведь впервые увидели меня на горе Сун?»
…А.
Только теперь я понял, что тревожит Намгун Ён.
Прежде всего, по легенде я не знаю, что она — глава клана Намгун.
Она стыдилась того, что Чхонволь разбила её на горе Сун с одного удара, и потому я изображал, будто того поединка не видел. А значит, и личность Намгун Ён мне полагалось не знать.
Но если я служу у клана Тан, то Намгун Ён вполне могла меня видеть — ведь она приезжала туда как жених Тан Соран.
Я прикинулся дурачком.
«На горе Сун — впервые, а что? Вы что, знаете нашу госпожу?»
Когда я отчаянно продолжил делать вид, что не знаю её, она неловко улыбнулась.
«Х-ха-ха. Да разве найдётся мужчина, что не знает госпожу Тан? Просто удивился, что вы служите у клана Тан, вот и всё. Ну так что… говорите, впервые увидели меня на горе Сун?»
«Раз вы так заговорили, любопытно — уж не важная ли вы птица среди бойцов мурим? А то, может, вы и госпожу нашу знаете? Хотя я у клана Тан всего месяца два служу, так что толком ничего не знаю.»
«А-а… Клан ведь недавно набирал челядь — видно, тогда вы и поступили. Но постойте, откуда у вас столько денег?»
«Так ворованные они.»
Намгун Ён на миг застыла, но тут же по её лицу стало ясно, что она поняла — это шутка.
«…Бросьте эти дурацкие шутки.»
«Госпожа дала. Сказала: раз новенький, сходи пропусти чарку.»
«Похоже, у госпожи Тан и впрямь денег куры не клюют.»
…Да у тебя самой их куры не клюют, дура ты чокнутая. Сколько я тебе отвалил.
«В общем, что останется — всё придётся вернуть госпоже, так что давайте всё тут и прогуляем.»
На эти слова Намгун Ён расхохоталась.
Она кивнула, улыбнувшись самой широкой за весь день улыбкой.
«Что ж, помогу вам.»
****
Намгун Ён впервые в жизни пила это горькое вино, глоток за глотком отправляя его в горло, и чем дальше, тем легче ей это давалось.
Из-за кисло-сладкой свинины, что ли?
…Или всё же благодаря человеку напротив?
Человеку, который не знал, что она — уродливая, никчёмная бездарь клана Намгун.
Такого собеседника у Намгун Ён не было отродясь.
Она как раз начинала понимать, что и в жизни под чужой личиной есть свои плюсы.
«Может, вот оно, каково это — иметь друга?» — думалось ей.
«Ну-ка, ещё по одной!»
«Может, хва…тит уже пи…»
«Мужчина и с этим не справится?!»
Неужели так хорошо — иметь того, с кем можно говорить начистоту?
Настроение поднималось. На время удавалось забыть даже тяготы будней.
Было смутное чувство вины — будто она обманывает ожидания своего покровителя, позволяя себе отдых, — но с хмелем таяло и оно.
К тому же её пуще разбирал азарт оттого, что в этом человеке она видела достойного соперника.
Да, настоящий мужчина искони таким и должен быть.
Крупное тело, порой безрассудный нрав. Простецкая, свойская манера речи.
Мужчина, о каком мечтала Намгун Ён, был именно таким.
Состязаться с ним в мужественности было по-своему увлекательно.
«Ещё по одной!»
«…Да нет, я же говорю — хватит пи…»
«Т-тоже мне, трус. Кончай робеть да выпей ещё чарку, кому говорю!»
Побеждая его, она словно забывала о своей слабой женской природе.
Ей казалось, что она становится тем мужчиной, о каком всегда твердил отец.
Если я мужественнее вон того мужчины, то разве я не мужчина по определению?
Намгун Ён опрокинула чарку и поставила её на стол.
Мир понемногу шёл кругом. Тело покачивало из стороны в сторону.
Да и чувства её, похоже, были взвинчены сильнее обычного.
«А давай перейдём на ты?»
— спросила Намгун Ён. В обычное время она бы сдержалась, но сейчас ей отчего-то захотелось это сказать.
«Что?»
«Раз уж нас и так свела судьба, давай станем друзьями.»
«…Друзьями?»
«…Это же ты ко мне подошёл, не я к тебе. И раз уж ты из челяди клана Тан, встречаться будем часто — так давай станем друзьями.»
Он и не догадается.
Если он согласится, это будет первый друг в жизни Намгун Ён.
С членами Общества Скрытого Дракона она пока так и не сблизилась.
Даже если и завязывались какие-то отношения, глубокими они не были. Было и то едва уловимое пренебрежение к бездари.
А главное — теперь, когда она стала главой клана Намгун, все обращались с ней подчёркнуто почтительно.
Ближе всех ей был разве что Чернильный Дракон, но он был не другом, а наставником.
«…Ты изрядно захмелел. Хватит уже пить, пойдём-ка домой.»
«Станешь мне другом — тогда и пойду.»
«Говорю же, ты пьян в стельку.»
«В друзья! Давай в друзья, кому говорю!»
Хан Соджин длинно вздохнул.
«…Ладно, хорошо. Будем друзьями, будем.»
Намгун Ён довольно улыбнулась.
Когда Хан Соджин при этом поднялся из-за стола, Намгун Ён поспешно встала следом.
«Ой… ой-ой…»
Её качнуло.
— Хвать!
Хан Соджин успел подхватить пошатнувшуюся девушку рукой.
«…»
Намгун Ён рассеянно посмотрела на него и вдруг резко нахмурилась от странного чувства.
«…Тьфу, мерзость. Что это мужики друг за друга хватаются?»
«Ты же сам звал в друзья!»
«…В друзья звал, а не за тело хватать, что ли?»
— Хлоп!
Она стряхнула руку Хан Соджина.
И медленно вышла наружу.
Земля как-то странно ходила ходуном, а стены то и дело сами лезли навстречу.
«…Тьфу ты.»
Она злилась на стены и пол вокруг, которые всё норовили с ней сцепиться.
«…И вы туда же, против меня? Мне и без вас-то тяжко…»
В этот миг Хан Соджин на этот раз ухватил её за подол сзади.
Намгун Ён, охваченная недоумением, обернулась к нему.
«Ты чуть не упал, вот и придержал. Иди давай, до самого ночлега.»
«…Ну, раз друг велит — так и быть.»
Раздражение, что разгорелось из-за стен и пола, унялось от заботы Хан Соджина.
Она долго мучительно соображала, где же её ночлег, и наконец тронулась с места.
Сколько они прошли — неизвестно, но луна, как она заметила, стояла уже высоко.
Похоже, пили они долго.
Намгун Ён посмотрела на луну и тихо пробормотала:
«…Ты спрашивал, почему я в прислужниках хожу?»
Отчего ей вдруг захотелось об этом рассказать — она и сама не знала.
Может, просто хотелось кому-то излить душу.
К тому же Хан Соджин, похоже, и сам был изрядно пьян, так что говорить было не так боязно.
Разумеется, в Чэнду она приехала совсем по другой причине.
И всё же у того, что она упорно бралась за работу прислужника, была своя, отдельная причина.
Помимо желания поберечь деньги покровителя, помимо намерения как-то скоротать время, помимо стремления затеряться среди людей — была ещё одна причина.
Намгун Ён, улыбаясь, поведала своё немного горькое чувство только что обретённому первому другу:
«Когда работаешь, всё-таки возникает такое… обманчивое чувство, будто и от меня в этом вольном мире есть хоть какой-то прок.»
Намгун Ён на миг улыбнулась. Сегодня ей отчего-то немного не хватало родителей.
Смутившись внезапно повисшей тишины, она снова бодро зашагала вперёд и повысила голос:
«Ну что, пора и на боковую!»