Когда Брайан проснулся, первым, что он увидел, был серовато-белый потолок.
Свет, лившийся из окна, оказался слепящим. Он прикрыл глаза и снова открыл — картина перед глазами не изменилась.
Не сон ли это, подумал он. Я… ещё жив? Он попытался пошевелиться, но смог лишь пошевелить пальцами — словно вся сила вытекла из тела.
Затем он услышал чей-то крик: «Он очнулся! Быстрее, сообщите Его Высочеству!»
Ваше Высочество?.. В голове у Брайана было туманно, мысли текли гораздо медленнее обычного. Верно… как он потерял сознание? Кажется, «Ядовитая Змея» пронзила ему грудь, и он уже готовился умереть, когда в последний момент рядом появилась призрачная женщина и невообразимым образом уничтожила всех врагов…
Скоро горничные помогли ему сесть, прислонив к спинке кровати. Одна из них принесла тазик с водой и помогла умыть лицо. Брайан явно не был знаком с такой обстоятельной заботой, к тому же вокруг были одни молодые девушки, и это заставило его чувствовать себя неловко.
К счастью, неловкость длилась недолго — когда четвёртый принц вошёл в комнату, все низко поклонились.
В груди Брайана запылала горячая волна — столько всего хотелось спросить, но он раскрыл рот и не знал, с чего начать. Роланд же кивнул и произнёс: «Я уже узнал о твоих подвигах, Брайан. Ты — подлинный герой.»
При слове «герой» глаза Брайана защипало, и голос сел: «Нет… Ваше Высочество, настоящий герой — мой друг…»
Роланд похлопал его по плечу, желая утешить.
Как и предсказывала Найтингейл, как только «Шрам» был протащен в пыточную, он, не дожидаясь, пока тюремщик приступит к делу, разом вывалил всё, что знал.
Заговорщиком, стоявшим за этим отрядом, оказались не его королевские братья и сёстры, а семья Оленя из Крепости Длинной Песни. Граф Олень связался со своим далёким родственником Хиллсом Мэдом — он же «Шрам», — и через подкуп и дифференциацию подчинил себе большую часть бойцов патруля. Кроме того, он подставил своего человека в отряд в качестве подстраховки на случай, если во время операции произойдёт непредвиденное. Цель этой банды — не убить его, а поджеть зернохранилище, чтобы он покорно вернулся в крепость.
В результате заговора погиб невинный человек — Серый Пёс. Он попытался помешать преступному замыслу «Шрама» и его людей и был заколот кинжалом бойцом патруля. Тот член патруля, которого подставила «Ядовитая Змея», пропал без вести — вероятно, утром, обнаружив, что замок не горит и «Шрам» не вернулся в срок, он понял, что план раскрыт, и бежал.
Когда эмоции Брайана улеглись, Роланд произнёс: «Твой друг Серый Пёс получит погребение, достойное его звания. О его семье позаботятся надлежащим образом, и ей больше не придётся беспокоиться о пропитании.»
— Благодарю Вас, Ваше Высочество, — Брайан глубоко вздохнул. — Скажите… «Шрам»… он тоже мёртв?
— Пока жив.
Начальник патруля болезненно закрыл глаза — он предпочёл бы не спасаться, лишь бы утащить того за собой в ад. Но теперь эта надежда была тщетна… «Шрам», несомненно, виновен, но преступления дворян можно искупить деньгами. Если тот дядя захочет его прикрыть, велика вероятность, что «Шрам» не умрёт. Более того, он даже не попадёт в тюрьму.
Роланд, разумеется, догадался о его мыслях: «Хиллс Мэд, он же ваш „Шрам", — член семьи Оленя из Крепости Длинной Песни. Глава семьи — Рокин Мэд, граф, пожалованный Герцогом Райаном, и его далёкий дядя…» Он ненадолго замолчал. — «Но всё это не повлияет на окончательный приговор. „Шрам" приговорён к повешению, казнь состоится через три дня. Если твоё здоровье позволит — можешь посмотреть.»
Брайан широко раскрыл глаза: «Но… но, Ваше Высочество, дворяне могут искупить преступление золотыми драконами! Разве Вы не рассердите —»
Роланд махнул рукой, давая тому понять, что следует успокоиться: «Дворянин? Возможно, для вас он происходит из семейства Оленей, и его положение — как небо и земля по сравнению с вашим. Но в действительности у него нет ни титула, ни земельных владений — он вовсе не дворянин. Во-вторых, даже если бы он был дворянином, вторжение в поместье принца, попытка сжечь запасы продовольствия и безразличие к судьбе более двух тысяч жителей Пограничного города — эти три преступления вместе взятые не могут быть прощены.»
Если гибель Тира ещё заставляла Роланда колебаться, то Шрам относился к той категории, которую простить невозможно. Если бы тому удалось преуспеть, все позиции Роланда в Пограничном городе были бы уничтожены безвозвратно, и шансов на восстановление не было бы — а это куда отвратительнее прямого покушения на его жизнь.
Что до возможной реакции Крепости Длинной Песни — кого это волнует? Раз они не пожелали нормально вести дела и вместо этого жестоко ударили по Пограничному городу, Роланд, разумеется, не мог уступить. Этот случай стал для него и предупреждением: политическая борьба в этом мире устроена иначе, чем он привык раньше. Там всё происходило в основном за кулисами, а здесь скорее напоминает переворачивание стола — первобытнее и куда кровавее.
Хорошо отдохни, ты потерял слишком много крови — не покидай замок. Обязанности патруля я уже поручил другим. Когда месяцы демонов подойдут к концу, я проведу церемонию твоего посвящения.
«Ваше Высочество...» — услышав последние слова, Брайан не поверил своим ушам и уставился на принца. — «Вы имеете в виду...»
«Да, вы станете моим рыцарем, мистер Брайан,» — Роланд ответил с улыбкой.
*******************
«Готовь — коли!»
Вэнер стиснул зубы и нанёс удар длинной деревянной палкой, приложив ту же силу, что и в прошлый раз, и примерно под тем же углом.
Это был его сотый укол.
Руки пронзила тупая нарастающая боль. Вэнер почувствовал, что больше не может продолжать, — хотя он думал то же самое уже после пятидесятого укола, выработанная за неделю тренировок условная реакция заставляла его подчиняться приказу. Честно говоря, он сам был удивлён, что продержался так долго.
«Все — отдых!»
Как только Железный Топор скомандовал, кругом послышался общий выдох облегчения. Вэнер тоже вздохнул, опустил палку и просто сел на землю.
К этому моменту он наконец осознал, что его ополчение — вовсе не та размазня, что бегает по поручениям для стражников и рыцарей. После недели самых диковинных тренировок их занятия начали обретать подобие настоящей военной подготовки. Как и сейчас: стоя на городской стене и нанося по команде охотника уколы и отводы длинных копий — пусть вместо настоящих копий были лишь деревянные палки, Вэнер легко мог представить себе, к какой роли их готовят.
Снабженческий отряд никогда бы не занимался такими упражнениями — а это означало, что им предстоит вступить в прямой бой с демоническими зверями на городской стене. Одна только мысль об этом была жуткой. Вэнер изначально собирался тихо сбежать, но по какой-то причине, глядя на товарищей по тренировкам рядом с собой и думая о сытных трёхразовых обедах и хорошем жаловании, он никак не мог решиться.