Каймор Стрил завершил сегодняшние опыты и вернулся домой — жена уже приготовила печёные лепёшки и грибной суп, а ещё налила ему полный стакан белого вина.
Два последних товара продавались на народном рынке, особенно эти белоснежные грибы невероятного размера. Как гласила вывеска: «Более аппетитного и ароматного угощения вы не найдёте», — и после того как он попробовал, оказалось, что это чистая правда. Стоит отведать хотя бы кусочек — и насыщенный, неповторимый вкус уже не забудешь.
Разумеется, и стоили они немыслимо дорого: гриб размером с ладонь обходился в целый серебряный волк. Будь жалованье не столь щедрым, Каймор никогда бы не решился покупать такую дорогую еду. Но подобных вещей на рынке было ещё множество — мыло, зеркала; хватало денег — и жизнь в маленьком городке становится куда комфортнее, чем у самой знати.
Роланд был буквально бездонен — вот что Каймор осознавал больше всего.
После ужина жена протянула ему письмо.
«Что это?»
«Охранник принёс днём, тебя ещё не было,» — жена убирая со стола, ответила. — «Говорил, похоже, из Красного Города.»
«Да?» Каймор прошёл в кабинет, разрезал печать ножичком, развернул листок.
Первая фраза гласила: «Здравствуйте, уважаемый наставник».
Это Чамес написал — Каймор невольно улыбнулся и, сев за письменный стол, принялся внимательно читать.
Оказывается, после того как он уехал из алхимической мастерской Красного Города, новым главным стал другой алхимик — Капора. Однако этот человек оказался узколобым: получив от Каймора рецепт кристального стекла, он не только заявил лорду, будто изобретение принадлежит ему и Каймору сообща, но и стал намеренно или ненамеренно теснить Чамеса в ходе алхимических опытов.
Чамес жаловался в письме, что, вероятно, всё дело в том, что, работая над методом получения кислоты из двух камней, он одолжил ученика Капоры, но так и не сообщил тому о результатах заранее. Теперь и остальные алхимики как будто стали держаться от него поодаль — и Чамес был в отчаянии.
Каймор примерно понимал ход их мыслей. Чамес — самый молодой алхимик в цеху перегонки, и многие полагали, что он выделился из числа учеников лишь благодаря удаче и его покровительству. Но главный алхимик такому мнению только посмеивался: селитра и железный купорос — обычные вещества, и то, что именно Чамес открыл метод двухкаменной кислоты, а не кто-то другой, уже само по себе говорит о многом. Наблюдательность, память, дерзкие догадки и скрупулёзные опыты — всё это необходимо, и талант этого юноши, пожалуй, превосходит даже его собственный.
В конце письма Чамис приложил две алхимические формулы — новые открытия, сделанные при недавнем изучении двух кислот, и предложил поделиться ими с наставником. Каймор с одного взгляда разглядел, что суть обеих формул — не что иное, как реакция нейтрализации кислоты и щелочи с образованием соли. Подобных формул он мог бы написать с десяток на одном дыхании.
Вздохнув, Каймор Стрил отложил письмо, и взгляд его снова скользнул к книге, неоднократно перечитанной за эти месяцы, — «Элементарная химия».
Именно эта «старинная книга», которую Ваше Высочество вручил ему, изменила всё. Без неё он, как и Чамес, по-прежнему корпел бы в хаосе и замешательстве, выкапывая поверхностный слой грязи и принимая его за сокровище.
Он взял книгу и сразу развернул на последнюю страницу.
Это была таблица, чётко разбитая примерно на сотню ячеек.
Каждый раз, глядя на эту таблицу, он покрывался мурашками и испытывал неизъяснимое благоговение… и страх.
В верхнем левом углу каждой ячейки стоял маленький порядковый номер; последний был сто восемнадцатым. За исключением первых двух рядов, большинство клеток были пусты, хотя некоторые в середине оказались заполнены символами. Например, номер двадцать шесть: железо, номер двадцать девять: медь.
Таблица называлась «Периодическая таблица элементов».
Главный алхимик однажды, дрожа от волнения, держал книгу в руках и спрашивал Роланда о содержимом пустых ячеек, но в ответ получил лишь: «Изначально всё было заполнено, но я правда не могу вспомнить».
Если бы перед ним был не принц, он бы с удовольствием хлопнул эту книгу собеседнику по лицу.
Согласно записям в книге, эта таблица включала в себя все элементы, существующие в мире — если бы у алхимии имелась священная книга, эта таблица несомненно была бы самой ослепительной её главой. А то, что вселяло в него страх, — какой же человек мог составить подобную таблицу? Если они уже зашли так далеко, то алхимия — что она тогда вообще значит? Не более чем замок, криво-косо слепленный детьми из песка и грязи.
Каймо Стрэль внезапно вспомнил об обещании Вашего Высочества: если удастся позвать ещё и Чамеса, да набрать группу учеников, которых в прошлый раз не успели забрать, — быть может, удастся заполнить все три новые лаборатории. А значит, и долгожданная «Средняя химия» окажется в его руках.
Об этом подумав, он тут же выхватил чистый лист бумаги и принялся писать ответное письмо.
В действительности, когда Ваше Высочество на совещании спросил его, есть ли у него какие-то идеи по массовому производству кислоты, он сказал не всю правду — эти сведения были слишком сложными и обширными, рассказывать о них значило бы тратить время впустую. Главное же было в том, что он сам не знал, сработает ли этот способ, ведь предложенный им метод получения был целиком и полностью построен на основе элементов и принципов реакций, взятых из книги.
По сравнению с предыдущими алхимическими опытами это предположение даже напоминало бред ребёнка во сне — использовать вещества, которых никогда не видели, и беспрецедентные методы реакций, чтобы получить нечто, по внешнему виду совершенно непохожее на исходное сырьё, лишь на том основании, что все они содержат один и тот же элемент.
Но где-то в глубине души Каймо Стрэль чувствовал смутное предчувствие: этот способ вполне может сработать!
Ведь все сотни предыдущих опытов по замещению неопровержимо подтверждали правдивость всего, что было изложено в этой книге.
Имея предварительный план, следующим шагом была полная серия теоретических опытов в лаборатории, потому как Ваше Высочество говорил: если продукт можно массово производить промышленным методом, то весь процесс воспроизводим и в лабораторных условиях.
Письмо было быстро написано. Он не стал излишне утешать Чарльза, а прямо и без обиняков рассказал своему бывшему старшему ученику о том, что в алхимии доступно познанию, измерению и постижению. Каймо был уверен: ни один мудрец, интересующийся алхимией, не упустит шанса воочию увидеть саму истину.
Сложив письмо аккуратно и засунув в конверт, он запечатал его сургучом, а дальше оставалось лишь передать завтра торговцу, согласившемуся доставить корреспонденцию.
Всё сделав, он снова перевёл взгляд на периодическую таблицу.
Если бы пустые клетки таблицы так и никогда не были заполнены, Каймо чувствовал бы, что вся оставшаяся жизнь лишена всякого интереса. К счастью, последние слова Роланда привели его в сильное волнение — и эти слова до сих пор звенели у него в ушах —
«Не принимай такого вида. Каждый элемент в таблице расположен по определённому закону, и ты вполне способен заполнить её самостоятельно.»
«По закону… расположению? Вы хотите сказать, что неизвестные элементы тоже можно вывести, точно так же, как выводят алхимические формулы?»
«Именно. Даже никогда их не видя, ты всё равно сможешь описать их облик и свойства.»
«Тогда… какой это закон?»
«Хочешь знать? Всё в «Средней химии».» (Продолжение следует.)