Под палящим солнцем Сэни Дэли шёл вдоль берега реки в соломенной шляпе, осматривая состояние колосьев.
После почти четырёх месяцев посева пшеница к этому моменту в целом созрела.
Открывшийся взгляду бескрайний пшеничный массив был подобен золотому океану: колосья крепкие и полные, плодовых зёрен стало не вдвое, а втрое больше, да ещё и по размеру они превосходили любую озимую пшеницу, которую Сэни видел раньше. Не дожидаясь урожая и взвешивания, он и так знал — в этом году будет изобильная жатва.
Сомнений не было: это, несомненно, заслуга ведьм.
Он десять лет помогал отцу обрабатывать землю и прекрасно знал, как выглядит обычная пшеница: у одного стебля от одного до трёх колосьев, в каждом — по двадцать-тридцать зёрен. Плодородие почвы, разумеется, влияет на величину зёрен, но чтобы число плодовых зёрен в колосе удвоилось? Иного объяснения, кроме ведьм, он придумать не мог.
Таких перемен было ещё множество. Например, высокие водонапорные башни в городке — он вблизи рассматривал эти громадины, и было ясно, что собственными руками переместить огромную железную бочку на каркас, возвышающийся над жилыми домами, невозможно, не говоря уже о том, что все они были возведены практически за одну ночь. Теперь жители квартала редко ходили за водой с вёдрами — стоит открыть кран, и прохладная колодезная вода хлынет из трубы.
То же самое касалось и «островка» посреди Красноводной реки — с тех пор как Ваше Высочество провело церемонию награждения и вывело юную Нанаву на помост, использование ведьм стало ещё более открытым. Возникновение на пустой водной глади куска суши из ниоткуда — это явно по силам только ведьме.
Он однажды спрашивал об этом у главы Ратуши Бэрова, и в ответ услышал: не беспокойтесь, у лорда Роланда всё под контролем.
Что ж… Королевский дом в любом случае любит противопоставлять себя Церкви, и даже если та вышлет войско против принца, ему придётся сначала одолеть Первую армию, прежде чем он получит право говорить, иначе Западные земли так и останутся западными землями Роланда Уимблдона.
Герцог Райан — лучшее тому подтверждение.
«Милорд, вы пришли!» — двое крепостных, пропалывавших поле, увидев Сэни Дэли, тотчас подбежали к нему. — «Посмотрите, эта пшеница вот-вот будет готова к уборке, п-поэтому хотели бы спросить вас…»
«Хотите узнать, действительны ли слова, которые лорд ранее произнёс?»
«Да-да-да!» — крепостной нервно потёр руки. — «Мы правда можем стать свободными людьми?»
Будучи руководителем сельскохозяйственного отдела, помимо фиксации наилучших методов посева и подсчёта урожая, Сэни выполнял ещё одну важную обязанность: общался с крепостными, своевременно доводя до них политику Вашего Высочества и Ратуши. Хотя он и не жаловал этих деревенщин, проводящих дни в грязи, рыцарская дисциплина всё же заставляла его выполнять свой долг.
«Видите лозунги?» — Сэни указал на полосы у края пашни.
«Милорд, я… не умею читать…» — крепостной неловко усмехнулся.
«Труд создаёт богатство, труд меняет судьбу, — произнёс он. — То есть стоит вам усердно пахать, и вы получите шанс стать свободным человеком. Это обещание Вашего Высочества, и оно обязательно будет исполнено.»
«П-правда? Вот это здорово!»
«Кроме того, став свободным человеком, вы сможете переехать в центральную часть городка, получить собственный кирпичный дом и право на начальное образование, и тогда вам больше не придётся спрашивать меня, что значат эти лозунги.» Сэни повторил соответствующие положения пропагандистского плаката.
— Да, лорд. — Крепостной с волнением кивнул. — Погода жаркая, не хотите ли зайти ко мне в шалаш и выпить холодной воды?
— Нет, ступайте, у вас работы навалом. — Он махнул рукой и, пока оба продолжали кланяться и благодарить его изрядное время, наконец вернулся на поле и возобновил прерванную работу. За последний месяц Сэни чаще всего слышал именно этот вопрос — как бы он ни объяснял, крепостные терпеливо повторяли его снова и снова, словно боялись, что лорд мгновенно отменит все свои распоряжения.
Но не успел он пройти и нескольких шагов, как вокруг него снова собрались люди. — Здравствуйте, лорд Сэни! Когда эти пшеничные колосья будут убраны и высушены, правда, нужно будет сдавать только семьдесят процентов?
Вздохнув про себя, он мысленно отметил, что этот вопрос по частоте уступает лишь теме «возвышения до свободного человека» и занимает второе место. — В первый год действительно так. Впоследствии доля будет только снижаться. А если вы станете свободным человеком, то будете сдавать лишь двадцать процентов. Мы это неоднократно подчёркивали.
— Вот бы это скорее случилось, — один из высоких мужчин почесал затылок. — А остальные тридцать процентов пшеницы, можем ли мы...
— Их можно только продать Вашему Высочеству, употребить в пищу или оставить на посев. — Сэни хлопнул в ладони и тут же распоряжся позвать всех крепостных поблизости. — Слушайте внимательно: в Пограничном городе запрещена частная торговля зерном. Продавать его местным жителям или приезжим торговцам — и то, и другое является нарушением закона Пограничного города. Если вы осмелитесь это сделать, вас не только лишат всей выручки, но и, возможно, бросят за решётку.
— А вдруг лорд установит очень низкую цену? — пробормотал высокий мужчина.
— Такого, конечно, не будет. Ваше Высочество будет закупать зерно по единой стабильной рыночной цене — ни при неурожае, ни при богатом урожае она не будет резко меняться. Так что вам не нужно ни бояться, что, продав пшеницу, вы не сможете купить себе еду, ни переживать, что урожая слишком много и его не продать, или придётся сбрасывать цены. — Сэни подчеркнул: — Во всём Пограничном городе существует лишь одно место, где можно продавать зерно — это Народный рынок, а управляют этим рынком мы, ратуша.
— А какая цена-то всё-таки...?
— Не волнуйтесь, Ваше Высочество лично объявит вам цену перед началом закупок.
Глядя на крепостных, расходившихся маленькими группками, он облизнул подсохшие губы и продолжил проверять состояние посевов. Не знал, сколько из них запомнят его слова, но лорд Бэров уже ясно донёс до них волю Вашего Высочества — частных торговцев зерном впредь ждёт суровое наказание.
В этот момент один молодой крепостной выделился из толпы и вернулся обратно. — Лорд, — он тяжело дышал, — я хотел бы задать вам ещё один вопрос.
— Да?
— Вы знаете, куда уехали Мисс Мэй и Госпожа Айрен? — Он замялся. — На площади давно уже нет театральных выступлений. Я хотел... узнать, как у них дела. Может, они... заболели?
Это был свежий и интересный вопрос, и Сэни невольно улыбнулся. Если бы он случайно не видел их в ратуше, оформляя документы, он бы и сам не смог ответить. — Они отправились в Крепость Длинной Песни.
— Ох, — лицо собеседника выразило разочарование. — Неужели они не собираются оставаться в Пограничном городе?
— Просто выступать в театре крепости, — он пожал плечами. — К тому же сейчас такая жара — тебе ведь тоже не хотелось бы видеть, как они стоят под палящим солнцем и обливаются потом, правда? Осенью они вернутся на площадь и поставят новые спектакли.
— О-онто так... Спасибо, лорд!
Глядя в спину довольного парня, удалявшегося с площади, Сэни невольно подумал о самом себе — от рыцаря до пленного, а от пленного до чиновника ратуши: за эти несколько месяцев его жизнь была полна резких поворотов. Он не хотел возвращаться во владения Дома Бегущего Волка — там, помимо ветхих домов и бескрайних пшеничных полей, ничего не было. Стать рыцарем он тоже стремился лишь для того, чтобы избавиться от жизни, проведённой в пахоте рядом с отцом.
Не каждый рыцарь может быть столь же знаменит, как Рассветный Свет, или обладать лучшими землями и свитой, как рыцари герцога. Сегодня его годовое жалованье больше, чем тогда, когда он был рыцарём, и к тому же у него есть обширные перспективы для карьерного роста. Пожалуй, пришло время забрать родителей в городок, найти себе невесту и как следует насладиться жизнью. (Продолжение следует.)