— Это, пожалуй, день, когда ты наговорил больше неправды, чем обычно, — после ухода Тайро Найтингейл материализовалась из тумана.
— А что поделаешь — пришёл великий жрец Церкви, — Роланд развёл руками. — Ну как, можешь отличить его ложь от правды?
— Нет. Всё вокруг него поглощено Божественным камнем воздаяния — я вижу лишь темноту.
Жаль, что с великим жрецом нельзя обращаться так же, как с аристократом, — с сожалением подумал Роланд. Он положил две пилюли на стол. — Скажи, они и правда так чудодейственны, как те утверждают?
Обезболить — это морфин может, а сделать солдатов суперсильными — звучит как действие адреналина. Но извлекать эти вещества и прессовать их в пилюли? Если бы у Церкви был такой технологический уровень, она давно бы покорила мир.
Подождите... Роланд вдруг подумал — а может ли это быть связано с магической силой?
— Ты ведь можешь видеть потоки магической силы? — он посмотрел на Найтингейл. — Есть ли магическая сила в этих пилюлях?
Найтингейл внимательно осмотрела их и сказала: — Магической силы не вижу. Зато они чем-то напоминают Божественный камень воздаяния.
— Божественный камень воздаяния? — Роланд замер.
— Да, — она кивнула. — Ты тоже видел мир под туманом — там только чёрное и белое. Но та чёрнота отличается от тьмы, которую создаёт Божественный камень воздания. Последняя больше похожа на пустоту, которая поглощает всё вокруг. Не знаю, как это описать... — Найтингейл замялась. — Скорее это не тьма внутри, а полное отсутствие чего бы то ни было.
— Ничто?
— Именно — ничто, — она кивнула. — На этих пилюлях тоже есть следы пустоты, только крайне мелкие. И... это не круглые пустоты, а скорее тонкие чёрные нити, текущие звеньями.
— Может ли эта пустота повлиять на твою способность?
Найтингейл схватила пилюли, развернула туман и почти тут же вышла из него. — Кажется, никакого воздействия нет.
— Значит, стоит найти осуждённого на смерть и попробовать эти пилюли на нём, — Роланд осторожно завернул их в бумагу и спрятал за пазуху.
— И не думала, что Церковь так высоко тебя ценит, — Найтингейл вернулась на место рядом с принцем и сказала чуть мрачновато.
— Если бы великий жрец не носил Божественный камень воздаяния, я бы поспорил, что девять слов из десяти были бы ложью, — Роланд скривился. — Но главное в другом — то, что они делают, и то, чего они хотят, совершенно не совпадает.
— Почему?
— Посмотри, чего они хотят: больше церквей, больше прихожан, принц или король, выдвинутый ими самими — и тогда пропаганда божественного происхождения власти получит железобетонное подтверждение. Стабильное государство куда удобнее для привлечения новых верных и укрепления влияния. Иначе, при бесконечных войнах, церкви и монастыри превратятся в объекты разграбления для беженцев и аристократов.
— Но разве они не как раз ценят то, что ты можешь обеспечить народу спокойную жизнь?
— Вовсе нет, — Роланд покачал головой. — Стабильность рождается из единства или равновесия. Даже если король каждый день предаётся пиршествам и забавам, народ единой страны живёт лучше беженцев в эпицентре войны. Поэтому нет ничего странного в том, что они поддерживали второго принца, нет ничего странного и в поддержке третьей принцессы, — но броситься поддерживать меня — это уже слишком странно, особенно когда Гарсия одержала блестящую победу.
В тот момент, если бы Церковь целиком и полностью поддержала Гарсию, Королевский город и восточный фронт вряд ли продержались бы и полгода, прежде чем она проглотила бы их целиком. Тогда семьдесят процентов земель Королевства Грэйкасла оказались бы в руках Королевы Бирюзовой воды, — подумал Роланд, — и давление на него возросло бы многократно. Вместо того чтобы помочь сильнейшему, они выбрали его, наименее могущественного из всех претендентов, — на первый взгляд это решение Церкови выгодно ему. Но если он примет их поддержку, борьба за престол в Грэйкасле станет ещё более запутанной, а прямым последствием очередного издания троецарствия на этом свете станет резкое сокращение населения, быстрый уход богатств, распространение войны на всю страну и бесконечное откладывание объединения.
Какая от этого выгода Церкови? О приумножении верных и речи быть не может — скорее всего, церкви по всей стране разнесут до последнего камня.
— Не понимаю я ваших дворянских заморочек, — Найтингейл вздохнула. — Всё в обход да вокруг.
— Ну да, — Роланд усмехнулся в ответ. — Кроме меня.
Ведьма прищурила глаза, наклонила голову и долго уставилась на принца. — Странно... Почему и это тоже правда?
Три дня спустя Роланд наконец опустошил замок и библиотеку крепости и, довольный, отбыл обратно на «Городке».
Приближаясь к Пограничному городу вдоль Красноводной реки, Роланд заметил, что облик берегов совсем изменился. На пустыре напротив города, выжженном Анной, толпилось множество людей — по виду это были крестьяне, доставленные в город первыми. А на стороне, примыкающей к Непроходимому горному массиву, было установлено множество примитивных деревянных навесов, за которыми угадывались движения людей. Роланд предположил, что это семьи крестьян.
Эти люди были прикованы к земле поколениями — дети рабов тоже были рабами. Не видя никакой надежды, большинство из них жило в состоянии полного безразличия. Их к труду подталкивали не внутренняя потребность, а плеть и верёвки в руках хозяина. Низкая производительность труда была попросту вопиющей растратой людских ресурсов.
Без сомнения, рабство было врагом индустриального производства и подлежало обязательной отмене. Но Роланд не собирался размахивать рукой и превращать всех рабов в свободных людей разом — вместо этого он предоставил бы им путь, дающий надежду на переход в свободные, ибо существовали прецеденты, когда хозяин по доброй воле освобождал раба от невольничьего статуса. Этот компромиссный подход, даже если о нём станет известно, не вызовет больших потрясений — в худшем случае другие дворяне решат, что он просто излишне мягкосердечен.
Когда придёт подходящий момент, он введёт всеобщий закон об отмене рабства, и сопротивление будет куда меньшим.
У причала теснились парусные суда — очевидно, маленький причал уже не мог справиться с такой нагрузкой. К счастью, «Городок» имел небольшую осадку и мог причалить прямо к берегу без причальной стенки. Роланд подумал, что расширение порта тоже придётся включить в список дел.
Вернувшись в замок, команда не нашла времени на отдых — Роланд сразу же пошёл в свой кабинет и вызвал Бэрова, чтобы тот доложил о принятых припасах.
Помощник министра был готов к этому заранее — из кармана он достал свиток пергамента и развернул его на большом деревянном столе.
— Ваше Высочество, грузы, которые вы доставили в замок за эти дни, меня порядком напугали, — говоря это, Бэров не мог скрыть улыбку, расплывшуюся по морщинкам на его лице. — Двенадцать учеников целую ночь работали, прежде чем подсчитали все монеты. Общая сумма — более четырнадцати тысяч золотых драконов! Ваше Высочество, это равняется годовому доходу обычного города!
Герцог копил эти золотые драконы, вероятно, не менее двадцати лет, — подумал Роланд, — выжимая их из народа Западного края посредством поборов, грабежа и эксплуатации. Ему же следовало как можно быстрее превратить их в зерно, сталь и машины. — А что насчёт драгоценностей, украшений и поделок?
— На их переоценку пока не хватило времени, но консервативная оценка — около десяти тысяч золотых драконов. Если отправить их на аукцион в Королевский город, цена будет ещё выше. Сейчас всё это хранится в подземелье вашего замка, — Бэров помедлил. — Но в таком случае комната, где хранились припасы, уже не вмещает всего. Я бы посоветовал расширить замковый комплекс и построить дополнительные склады для прочих товаров.