Это была коронная поза, но с тех пор, как я попал в этот мир, я почти не припомню, чтобы эта поза действительно достигала своей цели. Насколько я могу вспомнить, это было, когда Эмилия назвала мне своё имя, и когда я бросил Рем какую-то фразу, от которой теперь, оборачиваясь, краснею.
— Впрочем, похоже, в действительно важные моменты она работает.
Мысленно согласившись с этим, я всё же, оглядываясь на себя, понял, что в данной ситуации моё лицо явно не соответствовало обстановке. Застыв с улыбкой, в затихшем зале Субару всё же решился на дерзость. Раз уж начал, отступать нельзя. Дождаться реакции противника и продумать следующий ход — таков мой артистический дух. Хотя я и не артист.
Это никому не нужное решение Субару было прервано резким и твёрдым ударом по затылку.
«Барселона?!» — вскрикнул я от боли.
Перед глазами рассыпались искры, колени подогнулись от сокрушительного удара. Рядом со стуком упал твёрдый и тяжёлый предмет, и мозг сразу заключил, что меня ударили. Забыв от гнева о боли, я, чуть не плача, резко обернулся:
— Ты, чёрт возьми, кто такой⁈ Ты знаешь, что я первый рыцарь Эмилии-тан, живу у Росваала и корешусь с Рейнхардом, и всё равно позволяешь себе такие выходки⁈
— Ты весь на чужих держишься⁈
Субару брызгал слюной в ярости. Кто-то вставил шпильку по поводу его полной зависимости от других, но Субару сейчас этого даже не слышал. Отчасти это была попытка воспользоваться изменившейся ситуацией, в которой он уже не мог отступить, и прикрыть свою оплошность. Но он не чувствовал никакого гнева от того, что его решимость была прервана.
Это было сказано с мужеством, на которое был способен Субару. Способ проявления мужества был несколько экстравагантным, и последующая реакция окружающих тоже была далека от ожидаемой, так что дух его был почти сломлен, но всё же он хотел похвалить себя сам — это было проявление этой решимости.
А тот, кто прервал этот порыв Субару, оказался...
— А в итоге я получу комбинацию из Шамака и Демпси-ролла, да? Эмилия-тан⁈
Увидев ту самую серебряную девочку, направившую на него ладонь, Субару с силой затопал ногами и выкрикнул это. Глядя, рядом с ним лежала глыба льда размером с охапку. Казалось чудом, что голова не раскололась. Выполнив свою роль, она рассеялась и растворилась в воздухе.
Проводив её взглядом, Субару не мог скрыть шока от неожиданного поворота. Но смятение в глазах Эмилии, смотревшей на него, было куда сильнее. Она суетливо замахала рукой, которую держала направленной на Субару:
— Н-нет, это не то! Я просто, ну, подумала, что нужно тебя успокоить, и нечаянно...
— И ты решила врезать по затылку⁈ Это же как в старых мангах с героинями! Хотя Эмилия-тан — моя вечная героиня!
— Ге-ро...? Ах, ладно, короче, сейчас не время для таких разговоров, извиняйся сейчас же! Я тоже вместе с тобой извинюсь.
— Ты как мамочка!
Субару считал, что извиняться, как нашкодивший ребёнок в сопровождении родителя — это не искренность, а трусость. Почувствовав разницу между тем, когда тебя жалеют, и когда к тебе относятся как к подопечному, он наотрез отказался от такого позорного поведения.
В месте, где собрались государственные мужи, они вдвоём продолжали свою обычную перепалку. Глядя на них, большинство зрителей, разинув рты, не скрывали своего изумления. С другой стороны,
— Ну и наделали дел!!
— Ха-ха-ха! Смотри, Ал! Вот дурак, какой дурак!
Самые высокомерные господин и слуга указывали на Субару; один схватился за голову, другой держался за живот, заходясь хохотом.
— Судя по демонстрации магии, произнесение заклинания до активации было довольно быстрым. Как и ожидалось, она весьма искусна.
— Ой, госпожа Круш, у вас такой замечательный взгляд, настоящий мужчина!
Другая пара, где характеры поменялись полами, один восхищался магическими способностями Эмилии, а другой, игнорируя это, изнывал от восторга по поводу образа мыслей своей госпожи.
— А-а, похоже, этот старший братец совсем с катушек слетел, я так и знал.
— Похоже, что так. Субару, ты и есть тот самый... Эмилии-сама...
Двое, всё ещё не оформившиеся как господин и слуга, один весьма грубо описал действия Субару, а другой, непонятно почему, с понимающим видом кивнул.
И наконец,
— Ну надо же, я-то думал, что тут затесался один странно одетый парень, а он, оказывается, приятель той девчонки-ведьмы. ... Юлий, что с тобой?
— Нет, просто... да, есть кое-что, что меня интересует.
В ответ на слова госпожи с характерным говором самый лучший рыцарь многозначительно и тихо закрыл глаза. Он продолжал молчать, выжидая время.
Глядя на то, как кандидаты спокойно воспринимают напряжённую атмосферу, понимаешь, что у всех у них нервы далеко не обычные. Перепалка Субару и Эмилии в результате подчеркнула разницу в менталитете между кандидатами и остальными.
Конечно, сами они этого не осознавали и, не замечая реакции окружающих, продолжали обычную перепалку:
— Ты всегда, всегда обманываешь меня непонятными словами. Думаешь, раз я неопытна, то я всегда буду давать себя обманывать?
— Обманываю? Как ты несправедлива! Моё сердце всегда стремится к правде, оно направлено прямиком на твой маршрут и объединяется с ним!
— А-а, Эмилия-сама, Субару-кун.
Когда Эмилия скрестила руки и отвернулась, а Субару в ответ затопал ногами, их словесная перепалка на мгновение затихла, и тут вмешался протяжный голос Росваала. Когда они оба взглядом отреагировали на его зов, он молча жестом обвёл весь зал.
— Ау.
— Уэ-а.
Тут они наконец заметили, что атмосфера в зале погрузилась в хаос. Для Субару, который остро чувствовал момент, когда не мог прочитать атмосферу, эта ситуация была знакомой бедой, ощущением «опять натворил, хи-хи». Однако для Эмилии, побледневшей, это было не просто.
Она, ещё сильнее побледнев, тут же взглянула на возвышение и, на полпути ухватив Субару за ухо, заставила его смотреть в ту же сторону:
— Приношу глубочайшие извинения за то, что вызвали такой переполох.
— Ай-яй-яй! Больно! Ухо оторвётся! Рвётся, рвётся, вот-вот оторвётся, отрывается, отрывается-я-я!!
Эмилия, всё ещё держа его за ухо, поклонилась, и Субару, увлекаемый в том же направлении, тоже был вынужден склонить голову. Субару, которого за короткое время довели до слёз уже во второй раз, кое-как вырвался из её хватки и, быстро потирая ноющее место, сказал:
— Опасно же! Уши — одно из самых уязвимых мест, их нельзя тренировать, нужно обращаться со мной аккуратнее, а то будет поздно, когда оторвутся!
— Раз дошло до такой ситуации, значит, ты всё равно не слушал, что тебе говорили до этого? Если уж ты бесполезен, то было бы гораздо лучше, если бы они оторвались.
— Ты слишком сурова, потому что нервничаешь! Заявляю: по части глаз, ушей, носа и горла я могу получить двойной рейтинг «А»!
Правда, мой мозг и характер не позволяют мне полностью использовать эти способности.
Решив, что слова Субару, основанные на медосмотрах в его прежнем мире, — это обычная ерунда, Эмилия не стала настаивать и продолжила извинения перед Советом мудрецов. Она закрыла глаза, затем, приняв серьёзное выражение, подняла взгляд на стариков и сказала:
— В общем, забудьте то, что я сказала раньше. Этот ребёнок... он мой знакомый и слуга маркиза Росваала, но то, что я сказала...
— Подождите, подождите, подождите! Я же говорил, что мне неудобно, если это замнут!
Однако Эмилия попыталась как-то уладить разговор, но Субару снова вмешался и остановил её. Она бросила на него взгляд, в котором уже не было сил, — скорее умоляющий, чем гневный:
— Пожалуйста, просто замолчи. Я понимаю, что ты чувствуешь себя неловко и не можешь отступить, но пожалуйста, хотя бы сейчас веди себя тихо...
— Я не говорю то, чего не думаю, и не впадаю в отчаяние! И вообще, у меня не хватило бы смелости нести чушь в таком месте, если бы я не был в этом уверен!
Эмилия не верила всему, что он заявлял ранее, и Субару закричал громко. Даже Эмилия не могла продолжать упорствовать перед таким напором Субару. Увидев, что Эмилия замолчала, прерывая разговор, на возвышении — то есть Микротов, — кашлянул и сказал:
— Похоже, этот господин твёрд в своих намерениях. Хм-м, каково ваше мнение, маркиз Росваал?
Он, поглаживая усы, перевёл взгляд на Росваала. Росваал, с подозрительной улыбкой ответил: «Ну-у...»:
— У каждого из кандидатов в королевы есть свой рыцарь, которому они доверяют. Среди них меня беспокоило, что только у Эмилии-сама нет такого человека. Ведь мне занимать это место немного неловко.
— Верно-верно, да-да.
— Росваал!
На слова Росваала, произнесённые с расстановкой, Субару сжал кулаки и подбодрил: «МОТТО-МОТТО!», а Эмилия вместо этого выкрикнула упрёк. Выслушав это, Росваал сделал предисловие «О-дна-ко»:
— Речь не о том, что это может быть кто угодно. Если кто-то называет себя рыцарем, да ещё первым рыцарем той, кто, возможно, станет королевой, он должен продемонстрировать нечто соответствующее.
— Вот именно, именно, именно так.
— Росваал!
Теперь Эмилия согласилась с мнением Росваала, а Субару выплюнул недовольство, вложив его в своё имя. Глядя на обе эти крайние реакции с улыбкой, словно они были забавны, Росваал повернулся к почтенным членам Совета мудрецов:
— Необходимы качества первого рыцаря — преданность господину или сила для защиты господина. Что-то, что проложит путь господину, который стремится стать королём...
— Этого недостаточно, маркиз Росваал.
В слова Росваала, который, похоже, собирался заставить Субару что-то сделать, вмешался голос. Прищурив один глаз, Росваал повернулся своим жёлтым глазом. В конце его взгляда стоял фиолетововолосый юноша — Юлий. Во время предыдущей перепалки Субару и Эмилии он один задумчиво опускал глаза, но теперь вышел вперёд, изящно поклонился и сказал:
— Прошу прощения, что прерываю на полуслове. Но я непременно должен кое-что спросить у этого молодого человека.
«Этого молодого человека», на которого Юлий указал ладонью, был, конечно же, не кто иной, как Субару. Субару, на которого указали, нахмурился от этого вмешательства, готовясь дать отпор изящным манерам юноши. С самого начала он не питал к нему хороших чувств. И на Королевском отборе ситуация не изменилась, и, честно говоря, он был ему неприятен.
Жеманный, типично надменный аристократ — от этого образа было не избавиться. Юлий, казалось, даже не замечал ухудшения выражения лица Субару, воспринимая это как лёгкий ветерок:
— Не стоит так напрягаться. Я хочу спросить лишь об одном, и когда я это сделаю, ты сможешь заняться тем, чем должен.
Казалось, он учитывал состояние Субару, но его лицо при этом было чрезвычайно серьёзным, и Субару невольно подтянулся, стараясь не уступать ему.
— Что с тобой? У тебя ужасно странное лицо. Разве не грубо так кривляться, когда собеседник серьёзен?
— Только что меня сильно ранили!
Раненный невзначай невинным замечанием, Субару чуть не рухнул на месте. Но Юлий, не обращая внимания на его состояние, сказал:
— Шутовские выходки неуместны в этом месте, если ты действительно серьёзно называешь себя рыцарем Эмилии-сама.
— ...Что ты этим хочешь сказать?
— Буквально то, что сказал.
Прищурив один глаз, Юлий оглядел Субару с головы до ног. Субару, словно прикрываясь от его взгляда, пошевелил руками, но большинство не поняло смысла. Понял, наверное, только Ал, который, сидя на корточках, покачал головой, словно говоря: «Смотреть на это невыносимо».
Субару хотелось бы сказать пару слов земляку, но сейчас его больше беспокоило намерение этого парня.
— Прости, я не очень догадливый. У меня на родине тест на воздушность был оценён на «Е». Так что говори ясно, разжёвывай.
Ковыряя в ухе, Субару ответил Юлию с вызывающим видом. Юлий не обратил внимания на его дурные манеры, а лишь изящным жестом, который должен был раздражать, коснулся своей чёлки и сказал:
— Ты понимаешь, что? Ты только что заявил, что ты рыцарь. — И это, осмелюсь заметить, происходит здесь, в присутствии полного состава Королевских рыцарей Лугники.
Разведя руки, Юлий сказал это от лица рыцарей, стоящих у него за спиной. При этих словах Юлия рыцари, стоявшие строем, разом приняли стойку смирно, с безупречной синхронностью топнули ногами и подняли мечи в приветствии.
Невольно подавленный этой мощью, Субару отклонился назад и, не желая сдаваться, сказал:
— Чёрт... Не похожи на тех, кто боялся походки Эмилии-тан.
— Ты слишком дерзок, друг мой. Рыцари обращают внимание на мелочи, потому что понимают ценность и смысл всего, что должны защищать. Есть ли у тебя решимость на это?
Субару, в своей попытке оправдаться, чуть не уязвил достоинство рыцарей, но Юлий своим изящным пассажем переписал это в красивую историю. Чувство, что его переиграли, было неприятно, но его вопрос был куда многозначительнее.
Субару, назвавшийся рыцарем перед рыцарями. Стоя за спинами Королевских рыцарей, Юлий, неся их достоинство, спрашивал Субару об истинном значении и решимости такого заявления.
Иными словами, сейчас Субару проверяют.
— И что ты так смотришь на меня в такой момент?
— Да так, перепроверяю свои чувства и подпитываю решимость, чтобы колени не дрожали.
Эмилия, нахмурившись, словно не поняла смысла, но, глядя на Субару, стоящего напротив Юлия, не могла скрыть беспокойства. Желая успокоить её, Субару хлопнул себя по груди и, слегка кашлянув, повернулся к Юлию, задавшему вопрос:
— Кхм, то есть ты... кха-ха. Моя ре... решимость...
— Можешь успокоиться сначала. К сожалению, здесь нет воды.
Субару неожиданно повредил бронхи, и Юлий, не выказывая раздражения, дал ему время. С благодарностью приняв паузу, потирая горло, Субару выиграл время и в уме проиграл варианты ответа.
В сложившейся ситуации, когда Субару прослыл знакомым Эмилии, всё — и повышение, и понижение её ценности — зависит от его дальнейших действий. Поскольку он уже чувствовал, что из-за вспыльчивости, возможно, снизил свою оценку, теперь нужно было действовать осторожнее, чтобы исправиться.
Ведь Эмилия, несвойственно ей, продемонстрировала силу и высказала своё мнение, чтобы выдержать это представление. Субару, кем бы он ни был, не должен подводить её.
Только Субару, который желал быть для неё наилучшим.
Итак, укрепив решимость, Субару кашлянул, ставя точку в затянувшейся паузе. Хлопнув себя ладонями по щекам для бодрости, он, пошатываясь от слишком сильного удара, снова повернулся к Юлию.
Юлий, ожидавший его действий, стоял с невозмутимым видом и, хотя в комнате не было ветра, поправил рукой волосы, которые и так не могли растрепаться.
Пытаясь противостоять этой изящной манере, Субару слегка подпрыгнул, расставив ноги, щёлкнул пальцами и направил на противника пистолетик из пальцев:
— Ладно, сейчас я чётко и ясно дам ответ. Ах, прошу прощения за ожидание.
Субару, начавший с напором, быстро сдулся, и Юлий на мгновение нахмурился, но, испугавшись, что его втянут в темп Субару, закрыл глаза и покачал головой:
— Нет, ничего. Тогда давай продолжим с вопроса и ответа. Я спрашиваю, ты отвечаешь. — Достоин ли ты называться рыцарем, есть ли у тебя право так называться перед нами?
Вопрос был повторением предыдущего — нет, рыцари за его спиной, ожидая ответа, только усилили своё давление. Ощущая усилившееся давление как бурю, Субару облизал пересохшие губы языком и сказал:
— Я прекрасно знаю, что мне не хватает умения. Я не могу нормально владеть мечом, в магии я новичок. У меня нет выдающихся финансовых способностей, нет и скрытых тайн сил. Если применить к этому условия, которые назвал Росваал, то мне всего не хватает.
Мне всего не хватает, я это прекрасно понимаю. От того, что буду ныть, реальность не изменится. Нацуки Субару — до боли заурядный человек, и, кроме того что он из другого мира, у него нет никаких особенностей. Я прекрасно знал, что все навыки, которые я приобрёл в своей жизни, ничуть не помогут осветить путь Эмилии.
Услышав этот ответ, Юлий на своём красивом лице выразил лёгкое замешательство. Естественно. Ведь человек, дождавшийся момента и объявивший о себе, громогласно заявляет о своей никчёмности и сдаётся перед чётким вызовом, словно поднимая белый флаг.
В его глазах мелькнуло разочарование или простая потеря интереса.
Но,
— Однако ты говорил о верности и преданности. Ах, да, моих сил действительно не хватает, до смешного. Но даже при этом.
Обернувшись, он увидел стоящую позади Эмилию. Что она подумала, глядя на него с беспокойством? Она просто сжала губы, с лицом, которое казалось и сердитым, и вот-вот расплачется, молча ожидая его следующих слов.
Ободрённый этим видом, Субару снова повернулся к Юлию. И сказал:
— Не знаю, можно ли это назвать верностью, но я хочу сделать Эмилию-сама... Эмилию-сама королевой. Нет, я сделаю её королевой. Своими руками, и никем другим.
— ...Не кажется ли тебе, что это слишком самонадеянный ответ?
На слова Субару Юлий вздохнул, словно услышал сказку:
— Ты жалуешься на недостаток сил, осознаёшь свою неспособность во всех аспектах. И при этом тебе даже не давали права голоса в этом месте. И вот ты, такой, пытаешься коснуться самого ядра государственного дела? — Не самонадеянно ли это?
«Послушай», — Юлий поднял палец и продолжил, словно вразумляя молчащего Субару:
— У человека от рождения есть своё положение. Можно назвать это сосудом. Человек не может получить что-то, превышающее его сосуд. И не должен стремиться. То же самое относится и к чести называться рыцарем, которую ты легкомысленно упомянул.
Юлий снял с пояса рыцарский меч и ударил остриём ножен в пол, издав звук. Твёрдый и резкий звук разнёсся по залу, и мгновение спустя тот же звук повторил строй рыцарей позади. Повторяющиеся удары поддержали поведение Юлия, и он, с поддержкой рыцарей, сказал:
— От рыцаря требуется верность господину и королевству. И сила, чтобы защитить то, что должно чтить. Оба эти качества непременно необходимы, чтобы называться рыцарем. Но я считаю, что есть и кое-что другое, не менее важное.
— ———
На вопросительные слова Юлия Субару промолчал. Он и не ждал ответа. Ему просто хотелось высказаться. И правда, он покачал головой раньше, чем Субару успел ответить, и продолжил:
— То, что необходимо рыцарю, по моему мнению, — это история.
— История...?
Это слово повторила, наклонив голову, Эмилия. Юлий почтительно ответил на её вопросительный голос: «Да»:
— Я происхожу из графского рода Эвклиус, который издавна служит королевству Лугника. Как носители титула, мы гордимся тем, что поддерживаем и защищаем страну.
Взмахнув рукой, отчего рукав издал хлопок, он указал себе за спину. От этого движения рыцари позади гордо подняли лица и в знак согласия топнули ногами.
— В Королевские рыцари не рекомендуют тех, чьё происхождение неясно. Это не из-за дискриминации по крови, а потому, что ясность происхождения говорит о весе истории служения королевству. Накопленная история и есть опора нашей гордости как рыцарей.
Поэтому, — продолжил он, — в этой Лугнике я не признаю рыцарями ни тебя, ни того, кто назвался Алом, чьё происхождение даже неясно. А уж тем более первыми рыцарями, служащими королю.
— Но это же не та проблема, которую человек может решить сам!
— Верно. Поэтому я и сказал, что у человека от рождения есть своё положение. Это касается и его рода. Люди от рождения не равны.
На выдавленный голос Субару Юлий ответил типично аристократическим утверждением. Между ними пролегла пропасть непреодолимых ценностей, и, чтобы перебросить через неё голос, противник был слишком далёк.
И всё же.
И всё же:
— Я сделаю Эмилию королевой.
— Ты всё ещё говоришь? Твоя позиция слишком далека и высока. Если у тебя недостаточно веса крови, то у тебя нет и силы, подобной той, что у этого рядом с Присциллой-сама.
Словно высмеивая бормотание Субару, Юлий кивком указал на чёрный шлем. Ал, приняв это, оставался безучастным: «Не впутывай меня». Игнорируя чёрствость земляка, ответ Субару оставался неизменным:
— Всё равно я сделаю Эмилию королевой.
— Ты...
— Если у меня нет прав называться рыцарем, то, наверное, так оно и есть. Как я уже сказал, у меня много недостатков. Я сам осознаю, что ещё до того, стою ли я звания рыцаря, во мне много изъянов как у человека.
Но даже если я неполноценен, я хочу, чтобы мои чувства к кому-то были настоящими. Я неполноценен как рыцарь, слаб и не достигаю, но моё желание — настоящее.
— Тем не менее я хочу быть опорой для Эмилии. Хочу быть главной опорой. Я понимаю, что статуса слуги недостаточно, чтобы стоять здесь. Если я хочу стоять здесь, поднять голову и быть ей опорой, то мне нужно быть рыцарем. Тогда.
Подняв голову, он прямо посмотрел на Юлия. Красивое лицо, доблестная форма королевского рыцаря, отличный рыцарский меч и величественная манера поведения.
Именно таким и рисуют рыцаря в историях.
Сам же он был в служебной одежде, которая казалась грязной от ползания, с некрасивыми, далеко не мужественными чертами лица. Расслабившись, он сутулился, и в руках у него не было ни меча, ни даже бамбукового клинка — он был безоружен.
Слишком далеко то, к чему он стремится. Но,
— Если иначе нельзя, я стану рыцарем.
Я не знаю, как это сделать, и из-за множества недостатков не понимаю, чего именно не хватает. Но раз я определился с желанием.
— Если я не смогу стоять рядом, не будучи рыцарем, я стану рыцарем. Вот и весь мой ответ.
— Почему ты так стремишься стоять там?
Возможно, он уже оставил попытки переубедить словами. Юлий закрыл глаза и, покачав головой, спросил об истоках этого поступка Субару. Чего он добивается?
Переведя дух, Субару почувствовал сильный взгляд за спиной. Эмилия, сереброволосая девушка, стоит за спиной. Она смотрит. Он не может обернуться. На это нет смелости. Но хотя бы чувствуя её присутствие за спиной, Субару, поколебавшись, ответил:
— Потому что она — особенная.
Услышав этот ответ, Юлий тихо повторил то же слово. Затем, словно придя к какому-то выводу, слегка кивнул и спросил:
— Можно ли узнать, что это значит?
На это у Субару был один ответ:
— Здесь я не хочу говорить.
Что я делаю на глазах у всех? Думаю я. Самое настоящее смущение. Лицо горит, я сам чувствую, что уши красны.
А что касается виновника этого, Юлия, он, то ли удовлетворённый, то ли сдавшийся из-за неопределённого, но оттого чёткого ответа Субару, пожал плечами:
— Независимо от наличия прав, я понял причину,