Глава 3.10: «Воссоединение и прощание»
«Вначале я думала, что в этом грязном хаотичном месте есть что-то примечательное, но, привыкнув к нему, понимаю, что нет ничего, что привлекало бы взгляд. Оно даже не годится, чтобы скрасить мою скуку.»
«Сделать такой вывод, всего лишь за несколько минут взглянув на переулки? Даже архитектор, проектировавший Королевскую столицу, не ожидал, что её пейзажи будут названы скучными.»
«Мир существует для меня, поэтому всё в этом мире должно служить моему удовольствию. Я не понимаю тех, кто принял такой скучный городской пейзаж. У королевской семьи, оказывается, нет вкуса. Возможно, поэтому они недавно и вымерли.»
«У тебя, типа, насколько хватает наглости говорить такое в самом сердце королевской власти, а?!» — Субару, хоть и понимал, что вокруг никого нет, всё же сжался и огляделся по сторонам.
Девушка фыркнула на эту осторожность, вернее, трусость Субару:
«Какая скучная реакция и бесполезное беспокойство. Если ты боишься таких мелочей, значит, ты всего лишь один из заурядных людишек.»
«Я в курсе, что я обычный заурядный гражданин, так что мне нормально. Учитывая, что меня сегодня уже подставили, я не хочу из-за твоих неосторожных высказываний влипнуть в неприятности снова.»
«Это тоже глупо. Ты должен гордиться тем, что, пусть и как второстепенный персонаж, смог принять участие в моём блистательном пути. Видеть в этом недовольство — всё равно что идти против здравого смысла.»
«Я не хочу тратить ещё больше времени и доставлять неудобства своим спутникам! Время уже вышло, и с каждой лишней минутой моё положение становится только хуже! Я вообще сейчас не в себе!»
При мысли о холодном взгляде Эмилии по спине пробежал страх. А ещё какое-то странное волнующее чувство. Хотя он не понимал, что это за загадочное ощущение, он смутно догадывался, что его не стоит проверять.
Поэтому он хотел бы, если возможно, избежать дальнейшего общения с этой девушкой, чьё эго настолько сильное.
Субару чувствовал надвигающуюся опасность. Но девушка, словно издеваясь над его мольбой, скривила губы в усмешке:
«Глупость. Пока ты со мной, обращать внимание на кого-либо, кроме меня, — это грубость. У меня, между прочим, тоже есть спутник, но я ни капли не переживаю, что мы разошлись.»
«Ты хоть немного подумай о нём. Твой спутник мне искренне жаль.»
Должно быть, быть спутником этой девушки — воплощения высокомерия и дерзости — та ещё мука. Субару, хоть и провёл с ней не так много времени, живо представил страдания того неведомого человека и ощутил жгучую симпатию.
Наверняка это несчастная, скромная красавица, которую третирует несправедливая госпожа. Субару, неравнодушный к персонажам мягкого типа, хотел бы присмотреться к этой особе.
«Однако, чтобы с ней пообщаться, нужно быть с этой, — вот в чём загвоздка.»
«Ты что, слишком обнаглел, называя меня "этой"? Если будешь портить мне настроение, боюсь, твоя жизь тоже может его испортить.»
«Меня уже тошнит от таких разговоров! Сколько ещё флагов мне нужно избегать, чёрт побери? Давай, хорошая девочка, не капризничай.»
Он обогнал шагавшую рядом девушку и, помахав рукой, поддразнивающе обратился к ней. На это девушка нахмурилась, словно задумавшись о чём-то, но затем фыркнула и усмехнулась.
«Ладно, так и быть. Шут может называться шутом, только если он до конца осознаёт себя шутом. Ты — глупец, который даже не может определить своё место. Не стоит мне даже пачкать о тебя руки.»
«Ты только что умно меня обозвала?»
«Если я подтвержу, что это глупость, это тебе и нужно, не так ли? Вопрос лишь в том, осознаёшь ты это или нет.»
Сказав это с видом просветлённой, она устремила на идущего впереди Субару насмешливый взгляд. Приняв этот неприятный взгляд, Субару ясно осознал, что они несовместимы.
«Да ладно, мне всё равно.»
В конце концов, они случайные попутчики. Они даже не знают имён друг друга, и как только выйдут на главную улицу, повернутся спиной и, скорее всего, больше никогда не встретятся.
У него не было той всеобъемлющей любви, чтобы терпеть неприятные чувства и со всеми дружить. Стараться полюбить того, кого ненавидишь — это самое отвратительное, что может сделать Субару.
Однако, несмотря на такое решение, то, что до выхода на главную улицу он не собирался расставаться с девушкой, говорит о характере Субару.
Между ними двумя, чьё общение складывалось откровенно враждебно, не было Дедушки Рома, который мог бы сгладить обстановку. Он не захотел выходить на главную улицу и решительно отказался сопровождать Субару.
Старик, с которым он встретился после долгой разлуки, всё так же держался бесстрастно, но Субару понимал, что его положение далеко не блестяще.
Насколько важным местом для жителей трущоб был Склад краденого, Субару, плохо разбиравшийся как в Королевской столице, так и в трущобах, не знал. Однако из недавнего разговора с теми бандитами он понял, что положение Дедушки Рома как хозяина Склада краденого было довольно известно.
И что с потерей этого склада его положение ухудшилось в неблагоприятную сторону.
«Ничего не поделать — это жестоко, но что есть, то есть.»
Даже понимая его положение, Субару ничем не мог ему помочь. В конце концов, Субару сам был в некотором роде причастен к разгрому склада.
Для Дедушки Рома Субару был одним из тех, кто разнёс его рабочее место. И хотя он имел полное права злиться даже из-за надуманной обиды, Дедушка Ром, не став этого делать, оказался весьма разумным человеком.
Именно потому, что Субару симпатизировал его характеру, ему хотелось хоть как-то исполнить его желание.
По крайней мере, нужно было выяснить, где Фельт, иначе он не сможет отплатить Дедушке Рому за его доброту.
Если следовать пути, который объяснил Дедушка Ром, то, хотя и с небольшим крюком, можно было безопасно выйти на главную улицу. Субару, который решительно отказывался от повторной встречи с бандитами, не мог жаловаться ни на что, кроме бесплодной перепалки с девушкой по пути.
«— Вот так, думая об этом, я наконец у выхода.»
Когда они миновали извилистый переулок, в конце темноты показался залитый ярким солнечным светом проход. Судя по непрекращающемуся потоку теней, они выходили на Торговую улицу или другое оживлённое место.
Обрадовавшись, что это мучительное время наконец-то закончится, Субару обернулся к девушке:
«Когда выйдем, мы с тобой — чужие друг другу. Мне нужно искать свою милую-премилую спутницу, и я не хочу больше с тобой связываться и ввязываться в неприятности. Твой спутник, наверное, отчаянно ищет тебя, так что не шатайся без дела, дай себя найти.»
Субару решительно, довольно жёстко оттолкнул девушку, готовый к тому, что его назовут чёрствым и бессердечным. Отчасти это было возмездие за то, что она всё это время задавала темп, но, главным образом, он решил, что нужно чётко донести до неё свою мысль, иначе она его не поймёт.
Возможно, из-за столь очевидного заявления девушка, похоже, не стала истолковывать его в свою пользу. Но даже в этой ситуации она не забыла вызывающе улыбнуться:
«То, что между мной и тобой нет никаких отношений, не нужно специально озвучивать. Ты всего лишь один из моих бесчисленных трамплинов. Зацикливаться на придорожном камне мне, купающейся в любви всего мира, незачем. — Мне, в общем-то, всё равно.»
Скрестив руки и подчеркнув этим пышную грудь, она искоса взглянула на Субару.
В этом жесте проглядывало чувство, противоречащее её словам, и даже Субару, не слишком чуткий к нюансам, это ясно понял.
«Такой высокомерной, но боишься, что тебя невзлюбят? Какая же ты хлопотная!»
«То, что я любима всеми сущими, — закон этого мира. Противиться этому — означает идти вопреки этому закону. Скорее, я удивлена твоей необычностью.»
«Я, конечно, горжусь своей необычностью, но не такой, как ты!»
Куда делась прежняя враждебная атмосфера? Субару громко выкрикнул это с подколом.
Если бы она просто рассталась с ним, накопив одну лишь неприязнь, он бы легко забыл её без последствий. Но раз она так себя ведёт, и к тому же она определённо красивая девушка, то когда она показывает вот такие, не вызывающие отвращения черты, Субару не знает, как себя вести.
У неё сильное эго, она не стесняется в выражениях, не думая о других, но при этом боится, что её возненавидят.
— Это до боли напоминает ему кого-то другого, и у него чешется сердце.
«Ага, ладно-ладно, понял, понял. Не буду я тебя ненавидеть, не буду.»
Почему-то выбитый из колеи, Субару с кривой улыбкой ответил ей. Девушка недовольно нахмурилась и, начав с «Что за...», сказала:
«Быть любимой — для меня само собой разумеющееся. Ты говоришь очевидные вещи.»
«А-а, да-да, конечно-конечно. Ты же у нас младенец духом, тебя, как младенца, все должны любить, конечно-конечно. А-ба-ба-ба-ба-ба!»
Эта коронная дурацкая рожа пользовалась большим успехом у младенцев по соседству. Он так прославился, что мамочки, живущие по соседству, каждый раз, как видели его, разражались хохотом. Правда, это было не связано с его тогдашним кривляньем, и этот факт заставлял его чувствовать себя невероятно опустошённым.
Этот его подход был неразрывно связан с теми грустными воспоминаниями. Он был уверен, что сорвёт овации, но реакция девушки, скажем так, была…
«Хм, пожалуй, я немного тебя пожалею.»
Вместо того чтобы смеяться, она вздохнула, приложила палец ко лбу и, закрыв глаза, покачала головой. Не глядя на Субару, застывшего с искажённым лицом, она продолжала:
«Осознанно или нет, но такое поведение въелось в тебя. Это не может быть твоим достоинством. Это просто пустая оболочка, скрывающая твою слабость. На это больно смотреть. Особенно в сочетании с твоей рожей.»
«Ты сначала говоришь серьёзно, а потом между делом оскорбляешь мои черты лица?!»
«Если ты настаиваешь на этом, меня это не касается.»
Закончив фразу, девушка больше не комментировала поведение Субару.
Потеряв возможность вернуть лицу нормальное выражение, Субару, скорчив гримасу, наклонил голову в знак непонимания её слов.
Он не совсем уловил, что она хотела сказать.
Эта девушка, судя по её поведению и действиям, была лишена и способности объясняться так, чтобы её понимали.
Даже если бы он начал допытываться, вряд ли получил бы чёткий ответ. Подумав так, Субару решил не продолжать этот разговор.
А может быть, объявив её непонятным существом, он просто избежал встречи с этими словами лицом к лицу.
Хотя, даже если бы он и попытался ответить, вряд ли бы получил больше, чем уже услышал.
Потому что…
«— Наконец-то я тебя нашла.»
Как только они вышли на улицу, раздался такой голос, встречающий их обоих.
В отличие от мрака переулков, на главной улице нещадно палило яркое солнце. Внезапно выйдя из тени на свет, Субару зажмурился, ослеплённый солнечными лучами.
Словно неся это сияние на своих плечах, девушка в белой мантии смотрела на Субару.
Она нахмурила красивые брови — то ли устало, то ли растерянно — и скрытые под капюшоном серебряные волосы легко колыхнулись. На её прекрасном лице застыла улыбка облегчения, и Субару понял, что её лиловые глаза дрожат от невыразимых чувств.
Одного взгляда на её озабоченно-прекрасное лицо было достаточно, чтобы понять, как сильно она переживала за местонахождение Субару.
С одной стороны, он чувствовал себя виноватым, что заставил её волноваться, но с другой — мужское сердце радовалось, что о нём беспокоятся. Любовные чувства сложны, независимо от пола.
«А, Эмили...»
Едва выйдя на главную улицу, он увидел ту, по ком так скучал.
Обрадовавшись их воссоединению, произошедшему быстрее, чем он ожидал, Субару уже собирался назвать её имя, но внезапно замер от странного ощущения.
Рядом с ней, смотрящей на него и издающей тихий вздох, стояла чья-то фигура.
Судя по крепкому телосложению, это был мужчина. В голове Субару мгновенно пронеслись четыре иероглифа: «Ну, всё, увели».
«Эй, эй, что это значит?! Кто этот мужик для Эмилии-тан?!»
Он рванул вперёд и мгновенно встал между мужчиной и Эмилией. Заслоняя её спиной и пятясь, он вытянул палец и уставился на него... Лицо Субару, попытавшегося рассмотреть ненавистную физиономию этого мужчины, напряглось. И тут:
«Ого-го, мелкая, мелкая. А твой спутник, похоже, того, крепко с винтом не в порядке, ничего?»
Мужчина, пожав плечами и по-дружески обращаясь к Эмилии, говорил голосом, который был немного приглушён и неразборчив.
Ещё бы, ведь его голова была скрыта под абсолютно чёрным шлемом с полным забралом.
Шлем, закрывающий всё лицо — сам по себе это не такой уж и броский наряд. Но так как дело происходило в Королевской столице, облик прохожих был весьма разнообразен.
Среди них были и доспехи, и одежды магов — такие наряды можно было назвать привычными. В конце концов, в городе несли службу и королевские рыцари. Так что при виде странствующего рыцаря в полном доспехе Субару не слишком бы удивился.
Но он остолбенел, глядя на этого мужчину, не только из-за его доспехов, но и из-за того, что его наряд был ещё более экстравагантным.
«И сразу же обзываться "воровкой" женским голосом — для меня это в новинку, даже волнительно.»
«У тебя самого, между прочим, чувство стиля ещё то?!»
«Твой манер разговора со старшими тоже никуда не годится. Я-то ладно, я добрый дядька с пониманием, так что прощаю, но другой бы мог и голову оторвать.»
Мужчина, стоящий перед вопящим Субару, которому тот тыкал пальцем, с весёлым видом похлопал себя по затылку.
Но странность заключалась не только в голове — вернее, именно что заключалась в ней.
Абсолютно чёрный шлем. Если вести взгляд от шеи вниз, обычно там продолжались бы доспехи того же цвета. Но на деле ниже шеи у него были не доспехи, а лёгкая одежда из дешёвого материала, вроде холстины.
Не похоже, чтобы она была соткана из какого-то особого материала — это было действительно