ГЛАВА 3-2 «ЧАЕПИТИЕ СЛУГ»
Провожаемых кучером, вошедших в вестибюль особняка двоих встретила Рэм, которая с бесстрастным лицом и ледяным голосом поклонилась и произнесла: «С возвращением, госпожа Эмилия».
Когда она подняла голову, выражение ее лица было тем бесстрастным, которое он не видел уже довольно давно. В последнее время в особняке – в основном перед Субару – она часто улыбалась (также называемой самодовольной улыбкой), и теперь было заметно, что она надела внешнюю маску.
Тот факт, что она игнорировала присутствие вернувшегося вместе с ними Субару и обращалась только к Эмилии, также свидетельствовал об этом.
«Я вернулась. Прости, что оставила особняк. – Кажется, у нас гости?»
«Из Королевской столицы прибыл посланник. Сейчас с ним беседует господин Росваал, но не могли бы вы присоединиться?»
«Конечно. Это моя проблема, я не могу оставаться в стороне».
Кивнув в ответ на вопрос Рэм, Эмилия направилась к лестнице наверх, но перед этим обернулась к озадаченному Субару.
«А... Субару, что будешь делать? Сможешь сам добраться до комнаты?»
«Я что, ребенок? Вообще-то, я не могу пойти с вами...»
«Насколько я помню, там сейчас находится моя сестра. Нет нужды, чтобы туда входило еще больше слуг. Вы понимаете, Субару-кун?»
«Ну...»
Слова Рэм, не терпящие возражений, заставили Субару поперхнуться.
Против Субару, который не мог сразу найти контраргумент, Эмилия, подняв одну руку, произнесла:
«Вот так, извини. Рэм, проводи его».
«Да. Субару-кун, возвращайтесь в свою комнату».
Бросив извинение, Эмилия больше не обернулась к Субару. Затем Рэм нанесла последний удар растерянному Субару и, следуя за ней, повела, и Эмилия, покачивая серебряными волосами, скрылась наверху.
«Ах, черт, неприятно».
Как только две фигуры исчезли из виду, с его губ сорвалось ругательство, смешанное со вздохом.
Его оставили позади. – И физически, и морально.
«Конечно, я со своими скудными знаниями об ином мире вряд ли могу быть полезен».
С момента прибытия в особняк прошло уже две недели (по субъективным ощущениям – полтора месяца), но за это время Субару научился лишь выполнять кое-какую базовую работу по дому и освоил чтение и письмо. Иными словами, это был уровень помощи по дому, как у деревенских детей.
Иметь амбиции пытаться участвовать хотя бы в краешке переговоров между аристократами – а тем более тех, что определяют вершину целой страны – было слишком самонадеянно. Он осознаёт свое место.
Поэтому он смирился с тем, что его оставили. Хотя не без недовольства.
«И при этом я недостаточно послушен, чтобы просто вернуться в комнату и лечь спать с досады».
Если следовать мнению Эмилии и Рэм, было бы желательно вернуться к себе и вздремнуть или повторить вчерашнюю запись. Или, как запасной вариант, пойти пожаловаться на судьбу интровертной девушке, которая прячется за какой-нибудь дверью в особняке.
Это неплохо, но разве нет чего-то, что можно сделать?
«Ну что ж, тогда для начала на кухню».
Спланировав линию поведения и скривив щеку в злонамеренной ухмылке, Субару направился к цели.
Цель, как и было сказано, – кухня. А начать он решил с того, что заварит там горячий чай.
※※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
«Вам не скучно сидеть здесь и ждать? Не хотите ли сделать перекур?»
Старик, сидевший на козлах, посмотрел вниз на вернувшегося с подносом Субару и слегка удивленно приоткрыл глаза.
Место снова было снаружи особняка, рядом с дракон-экипажем, остановившимся перед главными воротами.
Всё ещё слегка поеживаясь от непривычно огромного тела ящера, Субару, протягивая чай, полуулыбаясь посмотрел на удивленного старого джентльмена.
«Прошу прощения. Это было несколько неожиданно, так что я позволил себе бестактность сверху».
Едва оправившись от первого потрясения, старый джентльмен легко спрыгнул с козел на землю. От движения, при котором почти не было слышно звука приземления, Субару слегка перевел дыхание.
Козлы находились на достаточной высоте, чтобы можно было сказать, что он именно «спрыгнул». Место для сидения было чуть выше уровня глаз Субару, и спуститься без опоры означало бы, что нужно быть готовым к онемению ступней.
Однако, вопреки таким предположениям Субару, старый джентльмен чинно подошел, изящно поклонился перед протянутым подносом и сказал:
«Воспользуюсь вашим предложением. Мне и вправду немного пересохло в горле».
«А, пожалуйста. Раз уж я не знал ваших предпочтений, на всякий случай взял самый дорогой чай».
Когда Субару протянул поднос, старый джентльмен смягчил лицо доброй улыбкой. Наблюдая за морщинами, проступившими вокруг его рта в соответствии с возрастом, Субару внимательно рассмотрел приблизившегося к нему вплотную старика.
Ростом он был чуть выше Субару, совершенно седые волосы были густыми, без намека на лысину. Его одежда была черной формальной – слишком церемонной для кучера. Было видно, что спина прямая, а тело под одеждой закалено не по возрасту.
Короче говоря, это был человек, который, просто стоя напротив, невольно заставлял напрячься.
«Мой личный рейтинг стариков из иного мира обновился в мгновение ока. Прощай, дедушка Ром. Но честно говоря, я так и не видел тебя в действии».
При таком глубоком сеттинге, как Великан, он сошел со сцены, так и не получив своего момента славы.
Я не проверял, что с ним потом, но, возможно, он сильно ударился головой и стал еще более жалким. Это единственное, что меня немного беспокоило.
«– Просто старая кость. Вам не стоит меня опасаться».
Внезапно спокойный голос прервал размышления Субару.
Старик произнес это, пока брал чашку и подносил ее к губам. Заметив, что он пристально и бесцеремонно разглядывает его, Субару смутился, и старик, усмехнувшись, сказал:
«Отличный вкус. Думаю, вы не поскупились...»
«Это без преувеличений, правда самый дорогой чай. Наверное, если узнают, что я его выпил без спроса, розоволосая горничная всерьез разозлится».
У Рамы, которая на первый взгляд кажется небрежной, на удивление тонкий вкус, особенно в чайных листьях.
Если станет известно, что я самовольно взял чайные листья высшего сорта, которым положено «строго запрещено выносить», можно ждать серьезной выволочки. Впрочем, с точки зрения Субару:
«Я не выносил чайные листья из кухни, а приготовил их внутри и вынес наружу... как думаешь, сработает логика Иккю-сана?»
«Хм, вы хитрец».
«К сожалению, сработает ли эта софистика на собеседнике, полностью зависит от удачи».
Причем ставка проиграна на семь десятых. Даже пытаться глупо.
Но он решил, что этот чай стоит такого риска.
Старик сделал еще один глоток из чашки, задумчиво вздохнул и спросил, глядя на Субару оценивающим взглядом, прищурив один глаз:
«Итак, какую же приманку вы хотите получить от старой кости за этот чай?»
Опустив плечи от такого проницательного отношения, Субару ответил:
«Хм. Среди всех, кого я встречал, ты второй по сложности после Росваала».
«Быть приравненным к маркизу Мэйзерсу – большая честь».
«То есть тебя приравняли к извращенцу? Знаешь, я говорил это, готовясь к тому, что меня отчитают».
Легко проигнорированный, Субару снова почувствовал себя обманутым. Можно назвать это опытностью, но этот человек не был соперником для Субару, у которого и опыта-то было кот наплакал. Полный контраст с тем большим лысым стариком где-то там.
Значит, единственное, что мог сделать Субару – это поднять белый флаг.
«Я сдаюсь. – Меня зовут Нацуки Субару. В настоящее я стажируюсь в качестве слуги здесь, в поместье Росваала. Позвольте хотя бы узнать ваше имя».
Признавшись в своей неопытности, остается только уповать на милосердие старшего.
Когда Субару честно склонил голову, старый джентльмен слегка расслабил щеки и сказал:
«Ну и ну, весьма любезно. Меня зовут Вильгельм. В настоящее время я служу дому Карстен и выполняю порученную мне работу».
Услышав имя «Вильгельм», Субару прокатил это имя на языке, а затем спросил:
«Спасибо, что сказали имя. Раз уж мы разговорились, не могли бы вы рассказать хотя бы причину сегодняшнего визита... нет, я прошу слишком многого?»
«Что касается этого, то, полагаю, сейчас об этом беседует посланник внутри».
«Да, но меня мягко говоря отстранили от участия. Мне неинтересно, что все будет решаться без меня, так что я пытаюсь найти свой подход».
Из первой встречи и последующего разговора было ясно, что выведать у него секрет будет непросто. Но, тем не менее, бесцеремонно лезть в карман собеседника – это коронный номер Субару. Он не зря так часто оказывался в изоляции, не понимая чувств других.
На мгновение потеряв дар речи от жадного поведения Субару, Вильгельм сказал:
«Вы не злитесь, когда ваши планы рушатся, а наоборот, используете это как должное. И даже когда ваши мысли читают, вы не только не раскаиваетесь, но и держитесь нагло. – Если бы собеседник был другим, он бы счел ваш характер неприятным и прогневался».
На первый взгляд, резкие слова. Но лицо Вильгельма, произносившего их, было мягким. Если бы его слова были правдой, поведение Субару действительно должно было бы ему не понравиться, но, видимо, великодушие старшего позволило это проглотить.
Тогда, подняв лицо, спросил Субару:
«Хотя бы краешек нельзя?»
«Я не могу сболтнуть лишнего, не зная, какое положение вы занимаете в этом доме. Поймите».
Даже на довольно наглое поведение Субару Вильгельм ответил вежливо, и Субару развел руками. У него не было никаких навыков ведения переговоров, чтобы заставить такого упрямого человека изменить свое мнение.
Когда Субару уже было отчаялся, думая, что он просто исполнил условие, чтобы Рам разозлилась на него за кражу дорогого чая:
«Однако, судя по вашему вчерашнему поведению, вы, похоже, в близких отношениях с госпожой Эмилией, кандидаткой в королевы».
«О, о, о, видно было? Вы видели, как мы с Эмилией-тан мило и смущенно болтали?»
«Тан...?»
Удивленно нахмурившись от такого обращения, Вильгельм затем усмехнулся с некоторой долей цинизма.
«Вам предстоит трудный путь. Ведь она может стать следующей королевой Лугники?»
«Сейчас она просто чертовски милая девушка, а я – никчемный слуга. Будущее безгранично, если зацикливаться на одних лишь возможностях, то не сдвинешься с места, так ведь? А вы, Вильгельм-сан, разве не женились, думая, что ваша жена, возможно, самая красивая в мире?»
«Жена...»
От крайнего высказывания Субару Вильгельм на мгновение запнулся.
Но, вновь взглянув на Субару, он сверкнул в глазах что-то вроде восхищения и сказал:
«Вот оно что, вы правы. Я тоже считал свою жену самой красивой в мире. Казалось, что все смотрят на нее. Было бы жалко думать, что я ей не пара».
«Вот именно? Чем отдавать её кому-то, я лучше сделаю её своей, даже если я ей не подхожу. Сделаю так, чтобы она была в пределах досягаемости, а потом буду с каждым днём становиться лучше, чтобы быть достойным — вот идеал. Выгода для всех».
В последнее время Субару так представляет себе будущее своего чувства.
То, что его серьезность всё ещё не доходит до её сердца, вероятно, потому, что у него нет ничего, что позволило бы ему быть наравне с ней.
Тогда, он решил: «Нужно стать таким».
«Поэтому я не хочу, чтобы в делах Эмилии-тан я был вне игры. Она уже далеко впереди, а если я расслаблюсь, то она пустится бегом. Чтобы догнать, я, конечно, бегу изо всех сил, но я также люблю использовать любые сокращения».
«Вы руководствуетесь весьма интересной логикой. Это действительно интригует. Но мне будет сложно требовать от меня большего».
С виноватым видом протянув ладонь, Вильгельм покачал головой.
Он, не меняя искреннего отношения, словно успокаивая Субару, сказал:
«Я всего лишь кучер. Я не настолько подробно осведомлен об обстоятельствах. Вряд ли смогу быть вам полезен».
«Вы так думаете? Вы же сразу распознали Эмилию-тан под капюшоном. Думаю, оправдание "простой кучер" будет трудновато».
«――――»
От беспечного замечания Субару Вильгельм внезапно перестал выражать эмоции и замолчал. Покосившись на него, Субару поднял один палец и сказал:
«Ну, если кто-то приближается к особняку, можно примерно догадаться, но это ещё не уверенность, верно? Но вы, Вильгельм-сан, сразу распознали Эмилию-тан».
«Может быть, я уже встречал госпожу Эмилию раньше?»
«Если бы вы встречались, она бы вас поприветствовала. Эмилия-тан любит рассказывать, и она бы не стала скрывать знакомого от стоящего рядом меня. Да и вообще, тот факт, что вы опознали Эмилию-тан, когда она была в капюшоне, ставит под сомнение, что вы простой кучер».
Взгляд Вильгельма безмолвно требовал объяснений. Субару махнул рукой и сказал:
«Говорят, в мантию, которую носила Эмилия-тан, вп