――Великая библиотека Плеяды.
Это было официальное название башни, которое произнесла Шаула, когда впервые пригласила сюда Субару и остальных.
У неё не было впечатления, что она могла бы сама выдумать такое умное слово, так что, вероятно, она узнала его от «госпожи наставницы», которая поручила ей управление башней.
Шаула, верная своему долгу, четыреста лет помнила это выученное слово и необходимые объяснения и наконец смогла продемонстрировать их в тот самый момент.
И вот сейчас ―
― «Великая библиотека Плеяды, хранилище «Книг мёртвых» — «Тайгета».
С этими словами Эццо развёл руки в стороны, и за его спиной открылись ряды книжных полок, выстроившихся в линию. Полки располагались по кругу, центром которого была лестница с нижних четырёх этажей, и таких рядов были десятки.
Даже с учётом того, что окружность Сторожевой башни Плеяд весьма велика, здесь использовано пространство, которое никак не могло бы вместиться, так что, вероятно, на него наложено какое-то пространственное расширение.
«Магия Инь вполне способна на такое. Однако составить заклинание так, чтобы оно действовало сотни лет без поддержки заклинателя и при этом не разрушалось — это мастерство, превосходящее человеческое понимание», — с серьёзным лицом ответила на возникший у Субару вопрос Беатрис. Будучи великим духом атрибута Инь, она чувствует наложенную на башню высшую магию, и её беспокойство вполне естественно.
Как бы то ни было ―
«――»
Гафил и Петра, впервые посетившие книгохранилище, безмолвно распахнули глаза, поражённые не столько количеством полок — нет, скорее количеством хранящихся книг, то есть «Книг мёртвых».
Это было неудивительно. Когда Субару впервые узнал, что представляют собой книги в этой «Тайгете», он, хотя и понимал это теоретически, ощутил присутствие огромного числа мёртвых и лишился дара речи.
«Неужели это всё... книги людей, которые... умерли?»
Тихим, ошеломлённым голосом проронила Петра.
Субару счёл такую реакцию естественной для неё, с её слегка блуждающим взглядом и потрясённым видом. В последнее время Петра, у которой заметно прибавилось твёрдости духа, часто проявляла выдержку наравне со взрослыми, сталкиваясь с любыми трудностями. Даже столкнувшись с «Песчаным временем», которое мучило многих, пытавшихся покорить дюны Аугрии, она ловко справлялась с песчаной бурей.
Даже у такой Петры есть в «Тайгете» нечто настолько чуждое, что она не может оставаться спокойной.
«――»
То же самое относится и к Гафилу, который, тихо урча, вертел головой, оглядывая книгохранилище.
Скорее, он, будучи одним из двух (наравне с Эмилией) самых непосредственных членов лагеря, возможно, больше впечатлён количеством книг, нежели их мрачной торжественностью, присущей «Книгам мёртвых».
К тому же, только что став свидетелем возрождения и повторной гибели огромной армии мертвецов в Империи Волахия, он мог ощущать это ещё острее.
Подобная реакция Петры и Гафила беспокоила Субару. Но больше всего его волновал тот, кто тоже впервые пришёл сюда и имел на то свою цель ―
«――»
Ал тихо выдохнул и, пристально вглядываясь, медленно повернул голову, осматривая книгохранилище.
Его изумлённый вид был спокойнее, чем у Петры, а поворот головы — медленнее, чем у Гафила, но именно из-за этого он казался более напряжённым.
Даже у Субару, пытавшегося заговорить с ним, пересохло во рту и возникли колебания.
Однако, пока он колебался ―
«― Прочесть не могу», — произнёс Ал, небрежно подойдя к одной из полок, естественным движением вытащил книгу и, ловко подперев её локтем, раскрыл.
Жест был настолько лишён колебаний и так естественен, что Субару опоздал с реакцией: «Вот!»
«П-погоди, стой, стой! Не лезь сразу! Ты меня пугаешь!»
«М-м... а, извини. Она сама перед глазами оказалась, я и...»
«Разве не страшнее сразу лезть к неизвестному?!»
Говоря это, Субару поспешно забрал книгу из рук Ала.
Эта внезапная выходка сильно его удивила, но в то же время он вновь остро ощутил, насколько Ал на грани. Во время всего путешествия он не выказывал этого в поведении, но, вероятно, это из-за сильного стремления обрести книгу.
Это желание понятно. Однако нельзя не упрекнуть его в безрассудстве.
«Я же объяснял, верно? Книги здесь, знаешь, воздействуют гораздо сильнее, чем ты думаешь. Я сам едва не стал как Мейли».
«Что за шутки?! Не говори таких страшных вещей!»
Мейли, которую привели в пример, возмущённо запротестовала, но это вовсе не шутка Субару, а реальная опасность, связанная с ужасающей реалистичностью «Книг мёртвых».
Во время одного из циклов предыдущего путешествия, когда Мейли погибла... Тогда Субару прочитал «Книгу мёртвых» Мейли, и это оказало огромную нагрузку на его психику, заставив его так глубоко погрузиться в её жизнь, что он носил в себе несуществующую Мейли.
Честно говоря, нельзя отрицать, что на те чувства близости и привязанности, которые Субару испытывает к Мейли, сбивающие её с толку, не повлияла «Книга мёртвых». Если человек начинает испытывать симпатию к другому благодаря сопереживанию и пониманию, то «Книга мёртвых» была бы идеальной свахой.
Впрочем, в обычной «Книге мёртвых» такая возможность, как встреча с умершим человеком при жизни, никогда не представится, так что такое развитие событий могло произойти только с Субару.
«Так что обращаться нужно осторожно. Очень легко перестать быть собой».
«Перестать быть собой, значит... В каком-то смысле, возможно, это и есть то, к чему я стремлюсь».
«Ал...»
«Шучу, шучу. Несмешная, дерьмовая шутка».
Услышав в словах Ала некоторое самоотречение, Субару напрягся.
Надеясь, что это станет поводом прийти в себя, Субару согласился на просьбу Ала и привёл его на башню. Однако он всё сильнее сомневался, не приведёт ли это не к радикальному лечению, а лишь к углублению ран.
«Как только что верно заметил господин Нацуки. Упрекнуть господина Ала за неосторожность можно считать сделанным, но прошу и вас, господин Гафил и госпожа Петра, быть достаточно внимательными. Неосторожное влияние книги может оставить в душе неизгладимые раны», — позади их разговора с Алом Эццо предупредил тех, кто посещал хранилище впервые.
В словах Эццо, как и у Субару, слышался оттенок, вложить который мог лишь тот, кто на себе испытал обратную связь от «Книги мёртвых».
Несомненно, он, как и Субару с Юлием, был одним из коснувшихся «Книги мёртвых» ―
«Этому не придают большого значения, но душевные раны — штука коварная. Исцеляющая магия на них не действует, и, поскольку они не видны снаружи, их часто недооценивают. К тому же на этой земле сильно влияние ядовитого воздуха, отчего настроение часто падает. Если что-то случится, сразу говорите мне, как старшему».
«А, спасибо большое, господин Эццо...»
«Очень достойное поведение для самого старшего, господин Эццо. Неудивительно, что, когда вы впервые прочитали «Книгу мёртвых», у вас закатились глаза, пошла пена изо рта, и вы обмочились».
«Госпожа Фрам?! Но мы же договаривались об этом не говорить!»
«Вы дёргались в конвульсиях в книгохранилище, у меня тоже глаза закатились».
Эццо, который только что мужественно бил себя в грудь, теперь, когда Фрам, считавшаяся союзницей, выставила напоказ его конфуз, вытаращил глаза. Услышав этот рассказ Эццо, выражение лица Петры, смотревшей на него с уважением, начало омрачаться: «Господин Эццо...?»
Заметив взгляд девушки, Эццо поспешно замахал руками и ногами:
«А, нет, это не так! Нет, это правда так, но рассказ госпожи Фрам получается слишком угрожающим! Действительно, в самом начале я не выдерживал и падал в обморок, но, как только освоил приёмы чтения книги, больше таких оплошностей не допускал!»
«Приёмы чтения книги? Есть такие?»
«Есть! Проще говоря, нужно опустошить разум. Закрыть своё сердце. Если суметь поместить себя в такое состояние духа, то можно воспринимать поступающую информацию просто как информацию».
«Вы говорите так, будто это очень просто, но сколько бы я ни слушала, я не понимаю».
Фрам медленно покачала головой, и Эццо, словно ища одобрения, посмотрел на остальных. Но не поняли ни Петра, Гафил и Мейли, ни сам Субару с Беатрис.
Не получив благоприятного ответа, Эццо в изумлении воскликнул: «Не может быть...!»
Оставим в стороне изумление Эццо; если он на самом деле использует такой метод, чтобы защитить свой разум и успешно читать «Книгу мёртвых», это поразительно.
Субару, читавший «Книгу мёртвых», понимает, насколько это невероятно. Честно говоря, даже услышав этот секрет, он не думал, что сможет сделать то же самое.
«Ясно? Неосторожные действия могут привести к непоправимым последствиям. Поэтому, ну... я бы посоветовал не трогать ничего, кроме целевой книги...»
«Лучше ничего не трогать. — Понял. Совет принял. К тому же, добраться до башни без происшествий помогли братья. Больше ныть не буду».
«...ну, если так, то ладно».
Говоря это, Субару вернул книгу, взятую у Ала, обратно на полку. На корешке было написано имя незнакомого человека, но он обращался с ней бережно, как будто прикасался к надгробию.
Да, «Книга мёртвых», возможно, сродни ощущению от могильных плит или надгробий. Поэтому, наверное, здесь присутствует странное чувство сопротивления шуму и беспорядкам.
Как бы то ни было ―
«Среди такого огромного количества найти нужную книгу — дело нелёгкое. Лучше подойти к этому основательно. — Ведь на этих книжных полках, возможно, прямо сейчас книгам нет числа».
Это последнее замечание Эццо указывало на трудности путешествия по книжному морю, иного, нежели преодоление песчаного моря, и в котором не было верной стратегии.
△▼△▼△▼△
«― Я, Волканика. Согласно древнему союзу, вопрошаю о намерениях тех, кто достиг вершины».
Голос существа иного порядка, громкий, торжественный, сотрясающий души всех, кто его слышал.
Представ перед величественным драконом — «Божественным Драконом», который, возвышаясь на самом верху высокой-высокой башни на фоне ярко-голубого неба, был олицетворением мощи, Гафил в изумлении застыл.
Это был не первый раз, когда он видел дракона.
Более того, во время недавнего «Великого бедствия» в Империи Волахия Гафил, получив задание от Субару и остальных, напрямую противостоял «Облачному дракону» Мезорейе и сражался с ним.
Сама битва была нешуточной. Он не думал, что одержал победу в бою с «Облачным драконом».
Тем не менее, у Гафила была сильная гордость и сознание того, что он не был побеждён.
Драконы в этом мире являются синонимом сильнейших живых существ, они правят вершиной, опережая всех — людей, полуросликов, магических зверей, духов.
Даже если натянуть, он подрался с одним из них и, будучи на вершине, осознал, что пробил свою скорлупу.
Однако ―
«― Ты, достигший вершины башни. Стремящийся на первый этаж, всесильный проситель».
Божественный Дракон Волканика, сверкающий голубовато-белым светом, спокойно отдыхающий со сложенными крыльями на вершине башни. Инстинкты подсказывали ему, что это дракон, который находится на совершенно ином уровне, нежели «Облачный дракон» Мезорейя.
Внешне этого не скажешь, но разница в возрасте как «дракона» между Волканикой и Мезорейей была как между взрослым и ребёнком.
«...В прошлый раз мы просто разминулись, так что я слышал только рассказы, но это и правда нечто невероятное».
Стоя за спиной Гафила и глядя вверх на дракона, с восхищением произнёс Субару.
Субару во время предыдущего посещения Сторожевой башни Плеяд, не успев столкнуться с Волканикой, был отправлен в Империю. Видимо, хотя у него и была возможность увидеть «Облачного дракона» в Империи, впечатление от встречи с «Божественным Драконом» Волканикой у него было такое же, как и у Гафила.
И подумать только, что Эмилия сражалась с этим Волканикой.
«Госпожа Эмилия, вы уж слишком рискуете...»
«Вот именно, Бетти тогда тоже была сама не своя от страха. В тот раз, кроме Эмилии, всем было тяжело — и Субару, и Рам, и Анастасии с остальными...»
«В ту пору мы заставили Бико ужасно переживать, спасибо тебе».
Вспоминая те события, Субару, у которого было серьёзное лицо, гладил Беатрис по голове, но, как он слышал, всё закончилось не так уж мирно, как можно было бы предположить по этой умилительной картине.
В то время, наверное, тоже было много суматохи: Субару потерял память, Мейли предала, были ссоры с «Мудрецом» и «Обжорством».
«Будь тут я, главный бы не улетел в Империю...»
«М-м, вот как ты заговорил? А то, что Гафил мог бы справиться с проблемами, с которыми не смогли справиться Бетти и Эмилия?»
«Ох, нет, я не то имел в виду...»
«Это шутка от Бетти, прелестная. Я всё прекрасно понимаю».
Подумав, что сказал лишнего, Гафил растерялся, а Беатрис рассмеялась. Гафил облегчённо вздохнул, и Субару продолжил: «К тому же...»
«Я заставил всех ужасно волноваться. Не скажу, что рад, что меня закинуло туда, но когда думаю, что без нас Империя могла бы погибнуть...»
«Не назвать ли это хэппи-эндом? Если думать о чувствах того, Ала».
«Не только того парня. Шулт и старик тоже».
На слова Субару, почесавшего щёку, ответили Беатрис и Гафил.
В голове Гафила всплыл образ лагеря, рухнувшего после исчезновения Присциллы.
Исчезнувший Хайнкель, Ал, ищущий «Книгу мёртвых». Даже самый позитивный Шулт просто отчаянно пытается восстановить душевное равновесие и измотан. Оставлять всё только на Росваала было слишком беспокойно, а вернее — жестоко, так что он был рад, что Фредерика вызвалась сопровождать его.
Хорошо бы хоть понемногу, по одному помогать им смотреть вперёд...
«Извини, что втянул тебя в это, главный. Просто хотел хоть раз увидеть "Божественного Дракона"».
«Мне это тоже было интересно, так что не извиняйся. Если в гостинице, где остановились, узнал, что на верхнем этаже живёт знаменитость, начинает интересовать психология фана... нет, всё-таки идти к нему — это дурной тон? Может, это вообще превышение полномочий?»
«Кто бы мог нас упрекнуть? Если кто и имеет право упрекать, то только сам дракон. Но...»
«― Я, Волканика. Согласно древнему союзу, вопрошаю о намерениях тех, кто достиг вершины».
«Как видишь».
Услышав ответ Волканики, Беатрис пожала плечами, показывая, насколько он расплывчат.
Гафил тоже сомневался, но, увидев всё воочию, понял, что правда то, что Волканика из-за долгого-долгого времени стал воспринимать мир расплывчато. И всё же он несёт в себе необычайную ауру, что и делает его из ряда вон выходящим «Драконом».
Как бы то ни было ―
«Теперь я снова понял, что есть кто-то выше. Надо следить, чтобы не ошибиться».
«...Ты силён, Гафил. Среди тех, кого я знаю, тебя можно быстро сосчитать сверху».
«А моя задача — принести себя на самый верх, верно?»
Оценив своё положение и убедившись, что не падает духом, Гафил слегка толкнул Субару кулаком в грудь. От удара Субару тихо крякнул: «Угу», — а затем, с глазами на мокром месте, кивнул ему.
Когда они так разговаривали ―
«― О, вы и правда были у "Божественного Дракона"».
К ним, поднявшись по лестнице, присоединился Эццо.
Взглянув на Гафила и Субару, а также на Волканику позади них, Эццо сказал:
«Неудивительно! Тайны этой башни тоже сильно будоражат любопытство, но и "Божественный Дракон" Волканика, без которого невозможно представить основание нынешнего Королевства Лугника, тоже является предметом интереса!»
«Ха-ха, мои ощущения, наверное, отличаются от ваших, господин Эццо, но я тоже мечтаю о драконах. Волканика слишком велик, но всадник на драконе — это романтика для любого мальчишки».
«Всадник на драконе...?! Главный, расскажи мне об этом поподробнее потом».
«Лады. Хотя, если подумать, имперские "наездники на грифонах" были примерно такими же».
От услышанного слова, произнесённого кивающим Субару, у Гафила сработала интуиция. Он почувствовал, что это, должно быть, нечто невероятно крутое и отчего-то волнующее.
Услышав этот разговор, Эццо, коснувшись подбородка, склонил голову:
«Вот как. Я думал, мы сможем поговорить о значении существования "Божественного Дракона" с исторической и научной точек зрения, но, похоже, на этот раз не выйдет. Придётся надеяться на другой случай. — Итак, господин Нацуки, как вы и просили, я закончил объяснять господину Алу устройство книгохранилища. Сейчас с ним остаётся госпожа Фрам».
«Спасибо, выручили. Я ещё толком не поговорил с Фрам-тян, всё нормально?»
«Беспокоиться не о чем. Она из тех, кто прямо говорит, если ей что-то не нравится. Правда, как служанка, она слишком часто говорит, что ей не нравится, что немного беспокоит...»
«Мы привыкли к горничным, которые говорят, что им что-то не нравится».
«Ага, это точно».
Соглашаясь с замечанием Беатрис, Гафил и Субару переглянулись и кивнули.
Та, кого любит самовлюблённый и с сильным самосознанием Гафил, действительно умеет отстаивать своё мнение, невзирая на положение горничной. Нравится.
Если подумать, возможно, и Фрам, и вообще все девушки с розовыми волосами такие сильные.
«Кстати, у госпожи Фрам есть сестра-близнец по имени Грасис. И они похожи не только внешне, но и характером, что тоже доставляет хлопоты».
«И у Фельт тоже — и дедушка Ром, и Тон-Чин-Кан — очень разнообразно... А как вы, господин Эццо, оказались у Фельт?»
«Однажды я был обязан госпоже Фельт и господину Рейнхарду. Думаю, правильнее сказать, что благодаря той связи они обратили на меня внимание и подобрали».
«Если так, то это была удачная находка. Прямо как наш Отто».
Выражение «находка» часто использует сам Отто, но в чём же сходство Отто и Эццо? Может быть, в зеленоватом цвете? У Отто он в одежде, у Эццо — в волосах.
Зелёные находки — умные и надёжные. Подумав так, Гафил невольно фыркнул: «Ку-ку».
«Что-то ты развеселился, Гафил-кун».
«Да так, ерунда. А вот лучше... когда меня так называют "кун", это как-то щекотно. "Кун" — звучит слишком важно, как-то...»
«Вот как? А я так не думаю... Ну, тогда буду называть тебя Гафил-кун, как парней Рачинса».
«О-о, мы же не вчера познакомились. Договорились».
Гафил махнул рукой, и Эццо кивнул: «Понял».
Видя их разговор, Субару перевёл взгляд с одного на другого: «Кстати...»
«Вы двое знакомы, да? Где?»
«Во время "Инцидента в Пристелле"... помнишь случай, когда Водный город атаковал Культ ведьм во главе с архиепископами? Я был вызван госпожой Фельт для уборки после происшествия и вошёл в город. Там я и познакомился с Гафил-куном и господином Отто».
«Вот как, в тот раз...»
«Ага, в тот раз тоже была одна заварушка... но, ну, рассказывать долго».
Это было как раз в то время, когда Субару и остальные отправились в эту Сторожевую башню Плеяд.
Отто должен был лечиться от ран и остался в Пристелле, а Гафил, помогая в восстановлении города, участвовал в раскопках «останков ведьмы», запечатанных под городом. Одним из членов той экспедиции был Эццо, а среди остальных были Гафил, Рикард и почему-то увязавшаяся за ними Лилиана.
«Судя по именам, там, наверное, было много всего...»
«Было трудно, но время, полное знаний. Разумеется, Гафил-кун не раз выручал меня. Неловко хвалить в глаза, но он замечательный молодой человек».
«Хе-хе, да ладно вам».
«Не то чтобы заслуживаешь».
Субару и Беатрис, кажется, даже больше, чем сам Гафил, обрадовались похвале Эццо, который хвалил его без тени смущения, что было немного неловко.
На самом деле Гафил на собственном опыте знал, что Эццо — не кабинетный учёный, а превосходный, практичный маг. Досадно, что из-за того, что рядом есть маги, превосходящие его, Эццо можно недооценить.
«— Ну что ж, углублять дружбу тоже неплохо, но сначала давайте закончим с главным делом. Речь о господине Але, за которым присматривает госпожа Фрам».
«...Об Але».
«Верно. Хочу подтвердить лишь одно... Я подозреваю, что цель господина Ала — это воскрешение госпожи Присциллы Бариэль. Как вы на это смотрите?»
«Что...?!»
«А?»
Голоса Гафила и Субару слились в ответ Эццо, который, коснувшись своего подбородка, произнёс это.
От внезапного появления слова «воскрешение» по крайней мере Гафил не успевал осмыслить. Рядом с его замешательством Беатрис, прищурив круглые глаза, произнесла:
«Что это значит? Если речь о "Таинстве Бессмертного Короля", то мы уже достаточно наслышаны».
«Это о том деле в Империи, о котором я слышал вкратце. Запретное искусство "Таинство Бессмертного Короля" тоже вызывает огромный интерес, но сейчас я говорю не об этом. Как раз недавно я обеспокоен тем методом, о котором в шутку упомянул господин Нацуки».
«Я, в шутку...?»
«Суть в том, чтобы, прочитав "Книгу мёртвых" госпожи Присциллы Бариэль, переписать её существование на себя — своего рода имитация воскрешения мёртвых».
«——»
Голос Эццо, лишённый интонаций и лишних эмоций, проникал в сознание.
Симуляция воскрешения мёртвых — Гафил не мог понять содержание, о котором говорил Эццо. Однако то, что это не вздор, над которым можно посмеяться, было ясно по реакции Субару, на лице которого застыло изумление, а на лбу выступил пот.
Потерявший дар речи Субару. Глядя на это, Эццо продолжил:
«Как я и говорил, я уже прочитал около двенадцати "Книг мёртвых". Моя первоначальная неспособность, как сказала госпожа Фрам, была постыдным провалом, о котором не хочется говорить. И следуя тогдашним ощущениям... можно теоретически допустить, что перезапись сознания возможна».
«...Я краем уха слышала от Субару о риске смешения "воспоминаний". Но трудно представить, что сознание читающего полностью исчезнет».
«Если речь о смешении и перемешивании, то да. Но что, если читающий уже внутренне готов принять это? Если он изначально готов к тому, что его "я" исчезнет, не может ли считанное из книги сознание закрепиться без сопротивления?»
«——»
«Конечно, это теория. Я не пробовал на практике. Просто, подумав о мотивах того, кто потерял важного человека и ищет его "Книгу мёртвых", я пришёл к такой идее».
От пространных рассуждений Эццо на лбу Беатрис появилась не свойственная ей глубокая складка.
Слушая это со стороны, Гафил не мог вставить ни слова. Он изо всех сил напрягал ум, пытаясь хоть как-то уловить суть, и, кажется, нащупал основу.
Но даже если бы он получил полный набор воспоминаний, мыслей и тому подобного умершего через «Книгу мёртвых»...
«Это же не будет считаться воскрешением, верно?»
«О, почему?»
«Потому что... ну, это! Душа-то! Душа другая! Это не кто-то из содержимого книги!»
Путаясь в мыслях, Гафил, скрежеща клыками, ответил так.
Он не мог дать логичного или чёткого объяснения. Но он не верил, что человек состоит только из «воспоминаний» или «информации», потому и ответил так.
Услышав ответ Гафила, Эццо прищурился:
«Хм, я тоже придерживаюсь того же мнения, что и Гафил-кун».
«...Э?»
«Что это за растерянное лицо и голос? Твоя мужественная внешность пропадает даром. Возьми себя в руки».
Глядя на мучительно вымученное