――Маделин Эшшарт — самый молодой из ныне живущих драконолюдей.
По своему происхождению и механизму возникновения драконолюди изначально отличались от любых других рас. Чтобы правильно описать их биологию, необходимо знать отношения между драконолюдьми и «Драконами».
В наши дни количество «Драконов», которых можно обнаружить на земле, значительно сократилось, и немалую роль в этом сыграло то, что любимым блюдом «Владеющего посохом» Рейда Астреи было мясо дракона.
Рейд беззаботно убивал драконов, а драконы, пытавшиеся отомстить ему, тоже погибали. Это продолжалось долгие годы, и без того не слишком многочисленные драконы стремительно теряли численность, оказавшись на грани вымирания.
Причиной, по которой драконы оказались на грани исчезновения, во многом стала их собственная биология.
Во-первых, драконам для размножения не требуется спаривание или скрещивание. Они способны размножаться партеногенезом, объединяясь в пары самца и самки. Строение их тела, состоящего из огромного количества маны, в корне отличается от других рас. Если и искать близкое подобие, то скорее всего это будут духи.
Но, в отличие от духов, которые делятся на малых духов, полудухов и великих духов, дракон рождается уже драконом, и его непревзойденное могущество не оставляет сомнений в том, что он — вершина всех живых существ.
Поэтому драконам почти чужды как стремление защищать других особей, так и инстинкт сохранения вида.
Поскольку возможно партеногенетическое размножение, интерес к другим драконам неизбежно ослабевает. Они бросали вызов Рейду, провозглашая месть за свой род, но не ради убитого собрата, а из гордости, которая не позволяла терпеть унижение самого рода «Драконов» как такового.
В результате драконы осознали, что их дело плохо, только когда оказались на краю гибели — когда даже могучий «Дракон», глава стаи, оказался в чреве Рейда, а в других землях конфликт с «Ведьмой Лени» стал фатальным, и им пришлось принимать решение.
А именно — выбор: следовать ли гордости «Дракона» или нет.
Те драконы, которые последовали гордости, покинули землю, решив не принимать атаки враждебных существ во главе с Рейдом и «Ведьмой Лени», и улетели прочь.
Те драконы, которые не последовали гордости, остались на земле, избрав неестественный путь: не разрывать отношения с теми, кто высокомерно и не по чину враждует с драконами, и продолжать враждовать.
С точки зрения человека, может показаться, что толкование «следовать гордости» и «не следовать» перевёрнуто, но в восприятии драконов это правильно.
В конце концов, дракон — это сверхсущество, которое нельзя сравнивать с другими расами. Нет причин специально доказывать это, сталкиваясь с другими расами. Для дракона битва — это борьба за выживание, а соревноваться в победе и поражении означает выживать. Поэтому тот, кто способен на это, считается лучшей особью.
Те же, кто не может прийти к этой мысли, сражаются с людьми ради ненужных доказательств, рискуют жизнью из-за привязанности к земле и тем самым принижают всех драконов, считаются неправыми.
Поэтому большинство драконов покинуло землю. Те же, кто остался, считались чудаками, а если говорить напрямую — аномалиями среди драконов.
Главным из них, оставшимся и активно вставшим на сторону людей, стал «Божественный Дракон» Вулканика, но об этом драконе мы говорить не будем, чтобы не отклоняться от темы.
И вот, наконец, мы возвращаемся к главной теме — драконолюдям.
Вопреки родовой воле «Драконов», оставшиеся на земле драконы действовали каждый по-своему.
Некоторые драконы погибли, бросив вызов Рейду или «Ведьме Лени». Некоторые жили отшельниками в обжитых землях. А некоторые стали людьми. — Выбор последней группы драконов и стал прообразом драконолюдей.
Как ни иронично, но в появлении драконолюдей огромную роль сыграло существование Рейда Астреи.
Это не только его безрассудство, загнавшее драконов в угол и заставившее выбирать, следовать ли гордости, но и его сила, поразившая эту самую гордость.
Как уже говорилось, драконы гордятся тем, что они — вершина всех живых существ, и осознают себя сверхсуществами. Это интуитивное понимание, как знание того, как двигать руками и ногами, как смотреть на вещи, как слышать звуки, без обучения.
Поэтому для дракона главное — быть сверхсуществом, и если это так, то нет необходимости цепляться за врождённую форму дракона. — Если уж быть превосходным, то можно быть и в форме человека.
Ранее упоминалось, что устройство тела дракона близко к духам, и здесь эта особенность проявляется.
Изначально драконы имеют величественный облик: огромное тело, крылья, острые клыки и когти, прочную чешую — всё это только потому, что так легче проявлять способности сверхсущества. Долгое время облик дракона не менялся, потому что не было более подходящей формы для проявления силы дракона.
Но если необходимо меняться, чтобы приспособиться к течению времени, изменениям в мире, то драконы не гнушаются отбросить свой величественный облик и принять форму человека.
В этом и заключается происхождение драконолюдей, их связь с «Драконами». — Драконолюди — это, по сути, эволюционная форма следующего поколения драконов, размножившихся партеногенезом.
Вот почему все драконолюди обладают такими же физическими характеристиками, как и люди, но при этом имеют несравнимую с людьми двигательную активность и нечеловеческую силу.
Однако за долгую историю драконов столь резкая эволюция с изменением формы произошла впервые, и с появлением драконолюдей возник ряд проблем.
Самой серьёзной из них, считавшейся фатальным дефектом, стало явление «драконьей скорлупы», когда душа дракона, который должен был стать родителем драконолюдя, получала тяжёлые повреждения и превращалась в пустую духовную оболочку.
Дракон, ставший скорлупой, превращался практически в живого мертвеца; за исключением инстинктивных действий по самосохранению, он становился куклой, подчиняющейся воле близких ему прямых потомков-драконолюдей.
Тем не менее, нечеловеческая сила дракона сохранялась, так что для обычных людей он представлял более чем достаточную угрозу, но такое состояние было отнюдь не желательным.
Самих драконов, оставшихся на земле, было мало, а тех, кто эволюционировал в драконолюдей — ещё меньше. С многих точек зрения эволюция в драконолюдей считалась для драконов омерзительным примером неудачи.
Но, зная о неудачах других драконов, драконолюди продолжали существовать, пусть и в малом количестве.
И это при том, что они понимали: их презирают как глупых аномалий, которые отбросили гордость дракона, остались на земле, а теперь, не желая признавать свою ошибку, отчаянно цепляются за жизнь.
――Драконолюди рождаются и по сей день, и Маделин Эшшарт — одна из тех, кто получил жизнь.
△▼△▼△▼△
Удар, неподвластный пониманию, сокрушает Маделин, заключённую в драконью скорлупу «Облачного Дракона» Мезорейи.
Если бы это было тело самой Маделин, тело девочки-подростка, то её бы просто отбросило.
Даже это было бы обидно, но хотя бы понятно. Однако чтобы эту огромную тушу «Облачного Дракона» отшвырнуло ничтожное существо размером с кончик хвоста — это нечто запредельное.
Нелепо. Этого не может быть. Такое совершенно немыслимо.
«――Человек!»
Врезавшись спиной в стену, в перевёрнутом поле зрения Маделин отражается окровавленный мальчишка, который манит её рукой среди разбитой каменной мостовой.
Золотистые волосы, острые клыки, свирепая, яростная аура — всё говорит о том, что он полузверь, но он несомненно человек. Пламя гнева Маделин не находило причины угаснуть.
В конце концов, пережить прямое попадание драконьего рева — это не шутка.
――Заключив свою волю в драконью скорлупу Мезорейи и управляя ею как своей собственной.
Это привилегия Маделин как драконолюдя, и грубый трюк, возможный только потому, что она родилась не так давно и у неё ещё сильна связь с породившей её Мезорейей.
Обычно в том маленьком теле силы и разрушительные импульсы были ей обузой, но в этом огромном теле она может дать им полную волю. Она может громко заявить: эта огромная сила и есть настоящая Маделин.
Она не хотела рождаться таким маленьким, слабым, с таким хрупким телом, которое, казалось, вот-вот раздавит.
Если бы не это, если бы не такое тело, то в последней битве, на которую отправился Валрой, Маделин не оставили бы позади.
Если бы Маделин была «Драконом» с устрашающей мордой, сильным и большим телом — но нет.
«――"Щит Святилища", Гафил Тинзел».
Скрежеща острыми клыками и сильно вдавливая шаг в разбитую мостовую, представляется мальчишка — Гафил.
Смысл этих слов, произнесённых воином, вступающим в бой, — драконолюд не знает его, но, сощурив взгляд «Облачного Дракона», он с силой взмахнул хвостом.
С этим движением он оторвал перевёрнутое тело от стены, встал на четвереньки и уставился на мальчишку.
Нельзя проигрывать. Даже если противник тот, кто, получив дыхание, которое должно было наверняка убить его, вылетел из-под обломков всего через несколько секунд, — Маделин не может проиграть.
Эта драконья скорлупа «Облачного Дракона» и есть то подвенечное платье, которое Маделин желала для Валроя.
«Особенный — не ты, ття!»
Длинная белая борода дрожит, горло «Облачного Дракона» издаёт вопль. Перед этим рёвом, устрашающим мир драконов, полуживой Гафил не колеблется.
Его вид — словно за его спиной стоит целая армия надёжных союзников.
«——А, знаю».
«————»
«Чтобы я, великий, не ошибался ття, влюблённая баба тормозит меня, когда я лезу вперёд, ття!!»
Сжав кулаки перед грудью и громко стукнув серебряными наручами, взревел Гафил.
В этом существе, лишённом слабости и таком хрупком на вид, Маделин почувствовала не только гнев, но и что-то другое. То, что она почувствовала, она отрицает: «Дракон» не должен испытывать этого к человеку.
«——Сгинь, ття-а-а-а-а!!»
В тот же миг, в ответ на вспышку Маделин, рёв «Облачного Дракона» снова сотрясает императорскую столицу.
До этого Гафил, оставив Маделин внутри города, изо всех сил старался, чтобы её выстрел был направлен изнутри города наружу. Это была тактика, продиктованная опасением широкой и дальней зоны поражения драконьего дыхания, но теперь все его усилия пошли прахом.
Этот выстрел, выпущенный с юга города, взял в прицел прямо на севере Хрустальный дворец. Разрушительный тепловой луч, сформировавшийся внутри тела дракона, выжигал улицы, превращал здания в пыль, уничтожал всё на своей траектории и пробивал север — если бы не Гафил.
«О, о-о-о-о-о —!!»
Широко расставив ноги, словно вонзив их в землю, Гафил выставил перед собой обе руки в серебряных наручах и принял дыхание «Облачного Дракона» в лоб.
Даже краткое мгновение противостояния было чудом, но мальчишка не был сметён, не был испепелён — он выстоял, защищая столицу от уничтожения.
Секрет этого невероятного противостояния заключался в двух его ногах, вонзившихся в землю.
Глаза «Облачного Дракона», который и сам был составлен из огромного количества маны, заметили, что в Гафила с необычайной силой втекает мана из земли.
Его невероятная скорость восстановления и выносливость, должно быть, тоже подпитывались от земли, но сейчас масштаб и скорость этого потока резко возросли.
Свидетельством тому было то, что Гафил не только удерживал позицию, но и, принимая на себя дыхание «Облачного Дракона», сделал шаг вперёд.
Шаг за шагом, неуклонно продвигаясь, он сокращает дистанцию до Маделин.
«Чтобы я, великий, не раскисал ття, куча народу, которая подгоняет меня в спину, орала "давай", ття!!»
В поле зрения вопрошающей Маделин, в разрушении, где сгорел даже звук, слышен голос.
Невозможно. Но Гафил выкрикнул. Выкрикнул и продолжал идти. В этом дыхании «Облачного Дракона», в этом уничтожении, способном переписать карту, он наступал.
Шаг за шагом, делая невозможные шаги —.
«——!!»
Увидев это наступление, дыхание Маделин сильно сбилось.
Рёв и дыхание — как ни назови, это разрушительный рёв дракона. Если дух сбит, если дыхание прерывается, разрушение прекращается.
Наступления и сопротивления Гафила было достаточно, чтобы одолеть дыхание «Облачного Дракона».
«Га-а-а-ра-а-а!!»
С особенно сильным топотом «бум» Гафил вскинул обе руки вверх.
Этим он отбросил последний выдох «Облачного Дракона» в небо. В широко раскрытых, застывших глазах дракона — Гафил, извергающий белый пар из всего тела, мгновенно залечивающий тело, ставшее красным от ожогов, от которых хотелось отвернуться.
А за его спиной — спасённые его тонкими руками улицы столицы и сидящий на мостовой в испуге рыжеволосый мужчина.
«————»
Прорвали — от потрясения у Маделин перехватило дыхание.
Но истинный шок был не в том, что дыхание дракона не сработало; он вонзился в Маделин в гораздо более ужасной форме.
Громко сглотнув, рыжеволосый человек взглянул на улицы, не уничтоженные дыханием, и сказал:
«Безумие... Остановить такое дыхание, способное испепелить даже замок...!»
«——А»
Перед лицом реальности эти полные страха и трепета слова рыжего были адресованы Гафилу, который выстоял и пережил угрозу дракона, но для Маделин они прозвучали иначе.
Для Маделин они вонзились клинком ярости, заставившим её оглянуться на собственные поступки.
Как и сказал рыжий, если бы Гафил не остановил его, этот рёв испепелил бы столицу.
На линии огня находились Хрустальный дворец, тело Маделин, а также Валрой и Кальон.
«Н-нет, ття...»
Медленно, слабо качая головой, движением, недостойным дракона, она отрицает свой поступок.
Кровь ударила в голову, мысли залило белым, она отчаянно стремилась разделаться с врагом перед собой, и в результате Маделин едва не уничтожила всё.
И это предотвратил маленький, слабый, хрупкий человек.
«Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, т-тя...!»
«А? Ты чего...»
«Дракон! Ради Валроя! Всё, всё, всё для Валроя, ття!!»
Маделин схватилась за голову и закричала, заглушая повторяющиеся слова отрицания голосом, который Гафил меньше всего хотел слышать.
Издав вопль, которого она и сама не понимала, она взмахнула крыльями «Облачного Дракона».
«—!»
Поднялся ураган, сильно взметнув волосы пригнувшегося Гафила, и тело «Облачного Дракона» Мезорейи резко взмыло вверх, устремившись в небо.
Там — толстые чёрные облака, накрывающие всю императорскую столицу Лупгану.
«Особенный — не ты, ття!»
По зову «Облачного Дракона» Мезорейи собравшиеся со всей империи облака — это белый разрушительный импульс, в котором заперта мана, которую Мезорейя не может накопить.
Он собирает их все воедино. — Это абсолютно не под силу контролю Маделин. Но она всё же может обрушить их на землю как чудовищный сгусток силы.
«Особенный — не дракон, ття!»
Она могла обрушить облака на землю, испепелить Гафила и рыжего, уничтожить тех, кто знает, что натворила Маделин.
Так Маделин —.
«Особенным должен быть только Валрой, ття...!!»
Плачущий голос дракона низвергается с небес, и ничтожный человек внизу поднимает голову к небу.
Поднимая голову, маленький, но не хрупкий и не слабый мальчишка скрежещет клыками:
«— Ах ты, громадный дурак».
△▼△▼△▼△
——Маделин Эшшарт родилась на вершине горы Парзоа, где находился «Город Облачного Моря» Мезорейя.
Этот город, носящий имя «Облачного Дракона», долгое время обитавшего в империи, — место, куда стремятся многие, кто хочет стать «всадником на летающем драконе», используя уникальную технологию империи.
То ли благодаря силе обосновавшегося там дракона, то ли из-за высокой горы, которую круглый год не покидают огромные облака, цепляющиеся за склон, город был построен на большой высоте.
Гора была обиталищем диких летающих драконов с буйным нравом, а высота города Облачного Моря была пределом выживания для людей — те, кто стремился выше, либо попадали на клыки летающих драконов, либо приносили обратно яйцо летающего дракона и вставали на путь «всадника на летающем драконе».
Вершину горы, скрытую самыми толстыми облаками, никто никогда не видел.
Эта вершина горы Парзоа, куда не ступала нога человека, и была родиной Маделин.
Родившись в месте, окутанном белыми облаками, где даже в небе нельзя было увидеть синевы, как один из редчайших в мире драконолюдей, Маделин, обладая инстинктивным пониманием как новое поколение сверхсуществ — драконов, тем не менее, ждала трагедия.
Это была —.
«— Я, Мезорейя. Следуя гласу моего возлюбленного дитяти, стану ветром с небес»
Когда «Облачный Дракон» Мезорейя, её родительница, родила драконолюдя, она впала в состояние драконьей скорлупы, и при рождении Маделин стала почти неспособной к общению.
Едва обменявшись словами, рядом с драконом, о котором она знала только то, что он близок ей, новорождённая Маделин, ничему не учась, проводила время в полной праздности.
Почему «Облачный Дракон», проживший долгую жизнь и знавший жестокость и несправедливость мира, выбрал такую жестокую смену поколений — Маделин не понимает до сих пор.
Одно можно сказать наверняка: Маделин провела в облаках бесконечное, одинокое не-одиночество.
И положила этому конец встреча с Валроем Темегривом, который добрался до вершины, поглощённой облачным морем — чего, по истории империи, не удавалось никому.
«Ну и дела, решил попытать удачи, думал, испытаю себя... но не ожидал, что на вершине меня встретят милая барышня и устрашающий "Дракон"».
«——!»
В мире не тумана, а густых облаков Валрой, найдя Маделин — ещё безымянного детёныша драконолюдя — с озадаченным видом почесал щёку.
Его летающий дракон Кальон, хоть и был подавлен величественным видом «Облачного Дракона» и присутствием детёныша, тем не менее стоял, защищая своего напарника Валроя.
«— Я, Мезорейя. Следуя гласу моего возлюбленного дитяти, стану ветром с небес»
Это