ГЛАВА 7.110 «БЛАГОСЛОВЕНИЕ»
Вцепившись звериными когтями в землю, словно вырывая её из почвы, она рванула тело вперёд.
Со товарищами, что, напрягая ум и пуская в ход боевую магию, стремились склонить чашу весов на этом поле боя в свою сторону. Дабы помочь им в этом, Фредерика Бауман неслась по полю брани.
Прекрасная золотоволосая пантера, быстрее ветра, продолжала исполнять роль гонца, будучи «второй» по скорости среди всех, кто носился по этому полю боя.
То, что мятежники, сброд по сравнению с подавляюще превосходящими их по качеству регулярными войсками Империи, всё же смогли добиться позиционного равновесия, было во многом заслугой информации, собранной Отто Сувэном, Абеля, который эту информацию использовал, и Фредерики, способной быстро её передавать.
Осознавала ли она сама этот вклад или нет, но и в этот раз Фредерика, зажав в руке важнейшие сведения, оттолкнулась от земли, и влияние этих сведений было особенно велико.
А именно —
«— Поступило сообщение от моего господина и младшего брата: в земле ощущаются признаки перемен».
Запыхавшись, заставляя усталое тело двигаться, Фредерика добралась до главного штаба и там, даже не заботясь о наготе после снятия звериной формы, поспешно доложила об этом.
Эти слова, переданные ей Гафилом, который, пережив жестокую битву, самолично носился по полю боя, были сказаны им с искажённым от волнения лицом, без всякой гордости за свои достижения.
Весь в крови, в лохмотьях, Гафил пережил смертельную схватку, которую Фредерика даже не могла вообразить. Желание сестры похвалить брата за его отчаянную битву пришлось отложить перед лицом его страстной мольбы.
К счастью, рядом с Гафилом оказался Росваал, прибывший вместе с подкреплением от отряда летающих драконов, так что, вероятно, он должным образом окажет ему помощь. Хотя каковы чувства Гафила, когда ему помогает соперник в любви, остаётся вопросом.
«—...Это недостаточно конкретно. Подробности?».
«Не знаю, это лишь интуиция, основанная на благословении моего брата. Однако...».
«Однако?».
«Интуиция моего брата безошибочна — как в хорошем, так и в плохом».
Можно назвать это звериным чутьём, но, несмотря на то, что он никогда не был диким зверем, интуиция Гафила превосходна, словно у зверя. В повседневной жизни она часто подводит, и Гафил нередко выставляет себя дураком перед Рам, но когда дело касается битв, его надёжность — вне конкуренции.
Именно поэтому Фредерика, ни секунды не колеблясь, примчалась в главный штаб.
«——».
Выслушав её слова, в задумчивость погрузилась красавица Серина Делакруа — та самая верховная графиня Империи, что привела подкрепление от отряда летающих драконов и приняла нашу сторону.
Говорят, она — старый знакомый Росваала, к которому он обратился за помощью, а раз она знакома с Росваалом, то, вероятно, у неё сложный характер. Впрочем, это общая черта всех знакомых Росваала: характер — это одно, но их выдающиеся способности не вызывают сомнений.
Это очевидно хотя бы из того, что именно она сейчас, в главном штабе, который управляет движением огромной армии мятежников, исполняет обязанности отсутствующего главнокомандующего.
«Госпожа Фредерика! Накиньте что-нибудь!» — раздалось сзади, и на плечи Фредерики, наблюдавшей за профилем задумавшейся Серины, набросили алый плащ.
Это был плащ, который дозволялось носить лишь «полководцам» Волахийской Империи, но тот, кто это сделал, по всей вероятности, не понимал значения подобных регалий. Однако чистая доброта этого жеста была приятна, и Фредерика улыбнулась.
«Благодарю вас, господин Шульт. Прошу простить мой неподобающий вид».
«Вовсе нет! Госпожа Фредерика очень старалась, бегала между столькими людьми! Я считаю, это просто замечательно!» — ответил Шульт, подойдя к ней и почтительно склонившись. Фредерика натянула плащ.
Шульт, оставленный в штабе и вынужденный с волнением наблюдать за ходом сражения, должно быть, переживал ещё сильнее, чем Фредерика, которая могла исполнять роль гонца.
И всё же он нашёл в себе силы ободрить вернувшуюся Фредерику — это было похвально.
«М-да, Фредерика тоже молодец. А я бы тоже хотела порезвиться вместе с вами», — рядом с Шультом, скрестив руки, кивнула Утаката, чьи чёрные волосы на концах были окрашены в розовый цвет.
«Ну, это было бы...» — Фредерика опешила от её воинственного заявления, но затем снова сосредоточилась на Серине.
Серина, погладив большой белый шрам на левой стороне лица, произнесла:
«Признаки перемен в земле Волахии?.. Пренебречь советом того, кого Росваал поставил на ответственное место, было бы поистине решением глупца».
«Значит...» — начала было Фредерика.
«Хотя мне это и досадно, но это совпадает со словами, которые оставил тот исчезнувший „Звездочёт“. Он говорил что-то вроде: „Поручаю тебе великую миссию, которую можешь выполнить только ты“. Весьма эгоистично с его стороны. Словно...».
«Словно?».
«Словно он сам был Его Величеством императором. Наглость, достойная того, кто явился, чтобы его же и убить».
Серина скрестила руки и вздохнула с выражением, в котором смешались гнев и недоумение.
Она упомянула мужчину в маске — Абеля. Изначально именно он командовал мятежниками, но покинул штаб, перепоручив эту роль Серине.
О том, что именно произошло между ними тогда, Фредерике узнать не удалось.
«Что изволил сказать вам господин Абель перед уходом?» — спросила Фредерика.
«— ...Что развязка близка. Однако...» — тут Серина прервалась, и её глаза наполнились гневом, который она не могла сдержать.
Затем «Пламенный герцог», известная своим суровым нравом, указала подбородком на поле боя и продолжила:
«...Развязка наступит, но не в пользу ни Империи, ни мятежников. Она будет смазанной и неопределённой».
«Смазанной и неопределённой?..» — Фредерика тоже озадаченно нахмурилась.
Фредерика поняла выражение лица Серины, которая словно не решалась произнести эти слова. Какое событие могло бы привести к такому исходу, если здесь разразилась столь масштабная битва? К тому же, оставлять такие слова тому, кому поручаешь командование на поле боя — это более чем неуместно, ведь их можно истолковать как намёк на то, что все труды будут напрасны.
Приходится признать, что Абель, оставив это, фатально не понимает человеческую психологию.
Как бы то ни было —
«Развязка — значит, битва закончится? Тогда и госпожа Присцилла, и господин Ал, и господин Хайнкель вернутся, верно?» — спросил Шульт, в глазах которого стояла тревога. Он вытянул своё маленькое тело и всмотрелся в поле боя.
Взгляд мальчика был устремлён туда, где среди и без того экстремальной обстановки особенно выделялись два её угла — красное небо и белое небо. Фредерика не могла даже приблизиться к этим участкам.
Звериное чутьё подсказывало ей, что стоит подойти ближе — и тело не выдержит.
«——».
Именно поэтому Фредерика не могла позволить себе пустых слов утешения.
То, что происходило в тех пространствах, должно было превосходить её воображение. Когда она с горечью опустила взгляд, Утаката, выпятив грудь, грубовато взъерошила Шульту его розовые вьющиеся волосы.
«Шу, не волнуйся. Пу и Ё сильны. Они дадут бой даже мне и Та».
«Госпожа Утаката...» — начал Шульт.
«Зови меня просто Утакатой» — поправила его она.
«...Госпожа Утакатя...» — поправился Шульт.
Хотя это было детское утверждение, лишённое оснований, в нём не было колебаний, и оно задело что-то в душе Шульта. Тот энергично закивал, и Фредерика расплылась в улыбке.
Затем она снова повернулась к Серине:
«Что вы намерены делать, госпожа Серина? Если не оставлять без внимания интуицию моего брата, то необходимо принять меры и в связи со словами господина Абеля...».
«Вот в чём дилемма. Разумеется, у нас нет времени на раздумья. — Смотри», — вновь указала подбородком Серина, и Фредерика, удивлённо моргнув, перевела взгляд на поле боя.
В её зелёных глазах отразилось уже заметное издалека изменение на поле боя — огромная человекоподобная движущаяся крепость буйствовала, а один из «Девяти божественных генералов», повернувшись спиной, влетел прямо в Императорскую столицу.
«Это... он направляется к Хрустальному дворцу?» — спросила Фредерика.
«Всё больше похоже на то, что сказал тот мужчина. — Хотя мне и не понять истинного смысла слов твоего брата о том, что Волахия станет врагом», — поморщилась Серина с видом, будто ей что-то известно о бесчинствах «Стального человека» Могро Хаганэ.
И затем —
«Передайте всем. — Как только у Хрустального дворца начнутся перемены, прекратить боевые действия. Готовиться к тому, что эта битва, пролитая кровь и погибшие жизни станут напрасны».
△▼△▼△▼△
— С высоким лязгом скрестились в воздухе китайский меч-дадао, топор и варварский клинок, рассыпая искры.
Сталь, безжалостно занесённая для того, чтобы отнять жизнь врага.
Чувства уже притупились, но когда осознание того, что это направлено на неё, вернулось, страх и реальность угрозы жизни хлынули изнутри, из-под кожи и костей.
Петра никогда не считала себя морально слабой. Напротив, по сравнению с другими детьми её возраста, у неё был опыт пребывания в переделках, и она считала, что её смелость — на достаточно высоком уровне.
Однако когда обожжённая взрывом кожа начала покалывать от боли, а в груди стало тесно, словно лёгкие сжало от напряжения, основа этой уверенности в себе пошатнулась.
И главной причиной этого был —
«— Ах!» — во время боя на неё был устремлён этот надменный взгляд.
Взгляд мужчины, который словно приставил к ней нож, давая понять, что не забыл о её существовании, — вот что было главной причиной, усиливавшей удушье Петры.
Имперский солдат, размахивающий топором, с головой, повязанной банданой.
Этот человек, чьего имени она не знала, и был тем самым опасным противником, который терзал Петру и остальных.
В жизни всегда рядом смерть.
В любой ситуации через мгновение всё может измениться. Пример этой несправедливости стоял перед ней, и Петра крепко стиснула зубы.
Она стояла на коленях, поддерживая Отто, который тяжело дышал. Большая часть удара от магического камня, использованного для экстренной эвакуации, пришлась на Отто, и его усталость была велика.
Именно поэтому, на поле боя, где и сильные, и слабые рискуют жизнями, Петра ни в коем случае не могла позволить себе жаловаться.
«Уря! Аль-тян!» — крикнул кто-то.
«Эй, Мидиам-тян!» — ответил расслабленный голос.
Столкновение клинков с обладателем чёрной жажды убийства: малютка Мидиам, использующая всё своё тело, действовала в связке с Алом. Его боеспособность не подавляла врага, и затяжная жестокая битва продолжалась.
Хотя Алу это и не понравилось бы, Петра почувствовала разочарование, когда он появился в качестве подкрепления.
«Будь здесь Гаф-сан или Эмилия...» — подумала она.
Они не только были надёжными союзниками, но и значительно превосходили противника по силе.
Сила Ала, по оценкам Петры, была не так уж и велика. По сравнению с не-бойцами вроде неё и Отто, она была лучше, но он казался слабее всех в Шудраке.
Однако, с точки зрения отсутствия выдающейся силы, имперский солдат был таким же.
Тот имперский солдат, конечно же, был намного слабее Эмилии, Гафила или тех, кого называли «Девятью божественными генералами». Но всё равно Петра боялась его.
Чтобы смахнуть насекомое с цветка, не нужно сильное заклинание. Его можно снять пальцем или смыть каплей воды. В отношении этого имперского солдата чувствовалось такое отношение.
Мол, они здесь, на этом поле боя — всего лишь немного трудолюбивые букашки...
«— Хлопотно с тобой», — внезапно в уши Петры, которая сжалась, скользнул голос мужчины.
На миг она вздрогнула, но голос был обращён не к Петре, а к тем, кто обменивался с ним ударами, и в частности к Алу.
«Да! Ну! Оба!» — мужчина взмахнул топором, целясь в толстую шею Ала. Но его дадао, которым он владел одной рукой, принял удар, и тут же последовали второй, третий тяжёлые удары.
Ал с трудом, невероятно опасными движениями, отбил эту серию.
Было настолько страшно смотреть, что Петра невольно вскрикивала: «Ай!», «Ой!».
«Хотелось бы как-то помочь господину Алу...», — судя по голосу, то же беспокойство испытывал и Отто; в нём чувствовалась тревога, сильнее усталости.
Бой Ала, появившегося с помпой, был полон напряжения. Сейчас ему везло и он держался, но Петре казалось, что было уже пять атак, после которых он мог бы погибнуть, сделай он шаг не туда.
Выдержит ли он шестую? Петре это казалось сомнительной ставкой.
«И всё же хлопотно», — казалось, мнение имперского солдата немного отличалось от их.
Как бы опасно это ни выглядело, мужчина, которому продолжали наносить удары, отступил далеко назад, поднял свободную от топора руку и слегка взмахнул ей в сторону Ала и Мидиам.
Тотчас в воздухе родился огненный шар, который стремительно понёсся к ним, прожигая небо.
«Эй-эй-эй-эй!» — закричал Ал.
«У-кья-а!» — завопила Мидиам.
Понятия не имея, как это работает, но дух, которого подчинили неестественным способом, выпустил огненный шар. Увидев его приближение, Ал и Мидиам, схватившись за головы, бросились врассыпную. Огненный шар, пролетев мимо них, попал в окружающие деревья и заросли травы, и пламя взметнулось вверх.
«Плохо...» — пробормотал Отто, и это было понятно.
Огонь от шара не сжёг Ала и остальных, но вместо этого зажёг окружающее пространство, пытаясь окружить Петру и остальных, стоявших напротив имперского солдата, и отрезать пути к отступлению.
Пламя бушевало, образуя кольцо, и они оказались запертыми внутри.
Даже если он промахнулся, его целью было заблокировать пути к бегству. Пока Петра и остальные скрежетали зубами от такого положения дел, их противник склонил голову набок.
«Что-то не так», — в этом тихом, абсолютно не соответствующем обстановке замечании, Ал удивлённо переспросил: «А?».
Он указал дадао на бушующее вокруг пламя:
«Сделал всё это и теперь говорить такое? Беречь надо ресурсы, беречь. Ведь чтобы люди могли, шатаясь, глубоко дышать, растения сколько сил тратят на кислород...».
«Я мог убить тебя раз шесть, но ни разу не убил. Даже когда бросал туда, откуда невозможно уклониться. Мерзко», — перебил его солдат.
«Вот как. Ну и денёк сегодня, чёрт возьми», — ответил Ал, нахмурившись.
Мужчина, судя по всему, был весьма озадачен тем, что не может понять пределов сил Ала. Честно говоря, Петре было противно соглашаться с этим человеком, но она тоже испытывала то же самое сомнение в отношении Ала.
Ал выглядит так, будто вот-вот умрёт, но всё равно не умирает.
Он реагирует на атаки имперского солдата, но движения его опасны, и он лишь чудом избегает смертельных ран. Однако именно смертельных ран он избегает наверняка.
Но при этом он не выглядит так, будто скрывает свою истинную силу, и это очень странно.
Поэтому имперский солдат и не может нанести решающий удар.
«Если сравнивать с моим типом, то ты действуешь ситуативно, без подготовки. В этом смысле вон тот парень сзади больше с моего типа».
«...Вы обо мне? В таком случае, я заявляю протест от имени своей чести», — возразил Отто.
«Верно! Разница в подлости! Вы гораздо опаснее и коварнее!» — поддержала его Петра.
«Ну, вот, ты вроде на моей стороне, а тоже вонзила мне нож в спину», — горько усмехнувшись, Отто был слегка раздосадован таким заявлением, но его настроение быстро улетучилось.
«——».
Покосившись на Петру, Отто подмигнул ей. Заметив в его выражении лица помимо горечи что-то ещё, какой-то замысел, Петра задумалась.
Он хотел, чтобы она поняла что-то без слов.
«Слишком долго», — холодно произнёс имперский солдат и щёлкнул пальцами.
Тотчас возникли огненные шары, поменьше прежнего, десяток штук, и, прежде чем кто-либо успел глазом моргнуть, разлетелись в разные стороны, поджигая не их, а окружающие деревья и землю.
Огненное кольцо, призванное запереть их, расширялось, выбрасывая жар и чёрный дым.
«Ай-яй-яй-яй-яй! Сгорим, сгорим!» — закричала Мидиам, прижимая к себе длинную косу.
«Успокойся, малышка! Иди сюда, пока коса не загорелась!» — крикнул Ал.
Мидиам, перепрыгнув огненное кольцо, влетела рядом с ним и, обернувшись, посмотрела на противника со слезами на глазах, готовая снова сжать свой варварский клинок... как вдруг:
«А!?» — удивлённо воскликнула Мидиам.
«Вот чёрт...» — простонал Ал.
Причиной их реакции было то, что фигура имперского солдата, создавшего эту огненную картину, исчезла.
«——».
Скрывшись в бушующем огне и поднимающемся чёрном дыму, имперский солдат исчез. То ли он бежал, используя огонь как отвлекающий манёвр, то ли решил подождать, пока они медленно сгорят заживо.
«Тьфу...» — выругался Ал.
«Его нигде нет!? Нам тоже надо выбираться, пока не сгорели!» — закричала Мидиам.
Ал, осматривая местность в шлеме, искал взглядом фигуру мужчины, исчезнувшую в огне. Тем временем он приложил своё дадао к собственной шее в странной стойке, вглядываясь в поисках солдата.
Рядом с ним Мидиам тоже бегала туда-сюда, оглядываясь, но, раздражённая тем, что не может найти врага, она предложила уйти, чтобы избежать усиливающегося пламени.
Действительно, зацикливаться на местонахождении мужчины и упустить путь к отступлению было бы бессмыс