— Ваша беседа с господином прошла успешно?
— Как обычно, если можно так сказать, но если сказать, что бесило больше обычного, то тоже верно. Пойми как-нибудь.
— Ну что ж, будем считать, что так.
Выйдя из гостиной, Субару и компания направились к восточному крылу особняка; на этот раз их сопровождала Фредерика.
Эта рослая горничная с длинными прекрасными золотистыми волосами, одетая в строгую форму, сначала вежливо поприветствовала Анастасию и Юлия — наконец-то как подобает одной из нормальных горничных особняка — а затем заговорила с Субару, который шел с недовольным видом.
— В пути и в городе Гаф хорошо ли служил вам? Я наказывала ему перед отъездом, но он вернулся с тяжелыми ранами… Я беспокоюсь, не доставил ли он хлопот госпоже Эмилии и остальным там.
— Да, не беспокойся. Гарфил очень-очень старался. Сейчас он вместе с Отто тихо отдыхает… Надеюсь, он ведет себя тихо. Я попросила их отдыхать, но не уверена, послушаются ли.
— Простите, что мой непутевый брат доставил вам столько беспокойства.
Эмилия пыталась поддержать разговор, но тоже не была до конца уверена, отчего Фредерика стушевалась.
В общем, Гарфила вечно подозревают в проделках — и Петра, и Рам, и Росваал, и Фредерика. Но после событий в Пристелле в его душе явно произошли перемены — можно сказать, рост.
Изначально сила Гарфила была выдающейся для его возраста — пятнадцати лет. Судя по его ожесточенным схваткам с «Охотницей за кишками» и «Восьмируким», до хваленого «сильнейшего» ему еще далеко, но он бесспорно входит в число лучших бойцов не только лагеря Эмилии, но и всего континента.
Вероятно, главная его проблема — незрелый ум. Когда эта душевная хрупкость будет преодолена, он поднимется на новую ступень.
Но, с другой стороны, это не тот путь, который нужно форсировать. Медленно и верно, шаг за шагом становиться сильнее — вот подходящий способ роста для пятнадцатилетнего.
К тому же…
— Не в этот раз, но у него есть причина не возвращаться прямиком домой.
— Дело в Мими?
— И в ней тоже.
Субару с горькой улыбкой отозвался на вопрос Эмилии, которая подслушала краем уха.
Даже Эмилия, которая обычно не разбирается в любовных делах, оказалась весьма любопытна к чужим романтическим отношениям. Связь Гарфила и Мими вызывает у нее живой интерес.
Конечно, Гарфил тоже проникся симпатией к Мими, которая рисковала жизнью, защищая его, и открыто выражала свою привязанность и до, и после боя.
Честно говоря, Субару не исключение: нет такого мужчины, который не дрогнул бы, когда в него вбивают симпатию.
Субару, как человек опытный, ничего не может на это сказать.
Как Гарфил распорядится своей любовью к Рам и чувствами Мими — за этим стоит понаблюдать в дальнейшем.
Однако, помимо этого, у Гарфила осталась проблема в городе Пристелла.
— Господин Субару? У вас ко мне дело?
— Нет, у меня лично ничего нет. Думаю, мне не стоит об этом говорить.
С многозначительным видом Субару посмотрел на профиль Фредерики, и она переспросила, что он имел в виду. Отвечая уклончиво, Субару представил, что на душе у Гарфила. В Пристелле Гарфил беспокоился об одной семье — у них были золотистые волосы и зеленые глаза, как у Фредерики и Гарфила, напоминая брата и сестру.
Отношения Гарфила с этими людьми и то, что это значит в связи с Фредерикой.
Наверное, Гарфил сам, с гордостью, захочет рассказать об этом своей семье — Фредерике и Рюзе.
— Так что я ничего не говорю. Нацуки Субару уходит по-ультракрутому.
— Да-да, кстати о Гарфиле: в Пристелле были дети, с которыми он очень подружился, и эти дети…
— Эмилия-тан, Эмилия-тан, ты сводишь на нет мой внутренний монолог!
Слова Эмилии едва не свели на нет все мосты, которые Субару пытался перекинуть, поэтому он зажал ей рот.
Опасаясь синергии, если оставить всё как есть, он твердо решил, что в следующий раз найдет время и как следует объяснит Эмилии подоплеку.
Фредерика смотрела всё более подозрительно, и Субару, натянуто улыбаясь, махнул ей рукой.
— Простите, что прерываю ваше веселое общение, но куда мы теперь направляемся?
— А, место, которое мы называем «Тюремная камера». Там, собственно, находится тот парень, о котором я говорил.
— Хм, та самая личность. — Получится ли у нас договориться?
— Без попытки не узнаешь. Во всяком случае, стоит хотя бы спросить, как страховку.
Выслушав объяснения Субару, Юлий, идущий сзади, задумался с серьезным лицом.
В самом деле, Субару тоже осознает, что у этого предложения много проблем. Однако если всё сложится удачно, это может значительно снизить риски предстоящего путешествия.
— И потом, эта девочка вроде как привязалась к Субару, так что должно получиться?
— Ко мне привязалась меньше, чем к Гарфилу. Может, ей понравилось что-то кошачье в нём… но, вот мы и пришли.
Субару с горькой улыбкой ответил оптимистичной Эмилии, и тут Фредерика остановилась. В тот же миг перед глазами Субару и остальных предстал этаж, явно отличающийся по атмосфере от остального особняка.
Общая планировка нового особняка Росвааля не отличалась от старого, но вот это место — подвал восточного крыла — было явным исключением.
Центральное здание — сердце особняка, где сосредоточены все необходимые для жизни помещения.
Западное крыло — комнаты для слуг и гостей, а также многофункциональные помещения. Восточное же крыло используется как склад и хранилище для наследства древнего рода Мэйзерс и книг.
Однако подземелье восточного крыла — исключение. Каменное холодное пространство, подвал аристократического особняка, имеет вполне очевидное назначение.
— Ну и местечко, прямо веет неприятной атмосферой.
Анастасия, принюхиваясь, кратко охарактеризовала перемену в воздухе.
И с этим единодушно согласились все — настолько очевидной была оценка. Атмосфера на этом этаже иначе как «неприятным ощущением» и не назовешь.
— Вроде не миазмы, но для здоровья это вряд ли полезно.
— Думаю, дело не только в строении здания и назначении этого помещения… в конечном итоге это исходит от того, кто там обитает.
Взглянув на лестницу, уходящую во мрак подвала, Анастасия и Юлий обменялись словами.
Уже было сказано «Тюремная камера». Вероятно, они догадываются, что именно находится в этом подвале, почти наверняка.
— Что ж, тогда я вас провожу. Будьте осторожны, не поскользнитесь.
С этими словами Фредерика начала спускаться по лестнице. Следуя за ее высокой спиной, Субару и остальные тоже направились в подвал с решительным видом.
Шаги гулко отдавались на каменных ступенях. Снизу поднимался холодный ветер, который едва заметно шевелил челку, что раздражало до странности.
— Открываю.
Внизу перед ними возникла железная дверь. К двери было приделано несколько прочных замков, и Фредерика по одному их отпирала.
С лязгом отпирались замки и засовы, и дверь с визгом отворилась. За ней открывался каменный коридор, а в конце виднелась еще одна дверь.
— За этой дверью находится тот самый человек.
Фредерика отошла в сторону, уступая дорогу, и поклонилась. В ответ на ее поклон Субару слегка приподнял подбородок, и они вчетвером направились прямо к той двери.
В конце подземелья дверь не была заперта.
Стоит протянуть руку к ручке и толкнуть — и сразу можно встретиться с тем, кто внутри.
Субару нерешительно коснулся двери, затаил дыхание и оглянулся.
— ………
Эмилия, Юлий и Анастасия молча наблюдали за действиями Субару. Кивнув им троим, Субару глубоко вздохнул и, схватившись за ручку, приложил силу.
Железная дверь с грохотом распахнулась…
— Гр-р-р, гр-р-р! Съем-ка я тебя-а!
— Ай-яй, помогите, нет!
— Гы-гы-гы-гы, зови хоть кого, никто не придет!
Когда дверь открылась, в коридор хлынул яркий свет, и одновременно послышался звонкий голос. За распахнутой дверью в комнате стояла спиной к ним одна девушка, окруженная множеством плюшевых игрушек, и играла с куклами у себя в руках.
Меняя голоса, она отыгрывала несколько ролей, увлекшись игрой.
— Нет, придут, еще как придут! Ведь он обещал прийти, когда будет трудно… Мм?
Сжимая маленькую куклу, девушка встала и вдруг что-то заметила. Затем, осторожно обернувшись, она увидела Субару и остальных, застывших на пороге, и широко распахнула свои большие круглые глаза.
Это была девушка с каштановыми волосами, заплетенными в косы, с простым и милым лицом.
— Эй, как поживаешь?
— Ах ты, дурак братец! Прежде чем входить, надо стучать!
Субару, как ни в чем не бывало, поднял руку и поздоровался.
И, разумеется, за глупую шутку был обруган.
※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
— Короче говоря, это Мейли, наша пленница в особняке, которая будет нашим консультантом по вопросам магических зверей в этой поездке.
— Меня опорочили-и… Братец меня ранил-ил… всхлип-всхлип…
Когда Субару представил девушку, которая сидела в углу комнаты в окружении игрушек, нахмурившись и уткнувшись в колени, Юлий, потирая переносицу, покачал головой.
Словно осуждая Субару за излишнюю шалость, он, покосившись на девушку, произнес:
— Тут есть и наша вина, что мы не расспросили подробнее заранее… но у тебя, Субару, отвратительный характер. Ты просто не можешь удержаться от глупых шуток?
— Не думаю, что это настолько плохая шутка… хотя признаю, что безвкусно. Но вообще-то она действительно опасная личность, так?
— В словах Субару есть доля правды, — ответил Юлий с подозрительным взглядом.
Пока мужчины обменивались колкостями, Эмилия и Анастасия подошли к Мейли и заговорили с ней.
— Прости, Мейли. Я потом как следует отчитаю Субару.
— Какая милая девочка. Что Беатрис, что Петра — у Нацуки-куна, похоже, слишком явно проявились его пристрастия?
— А ну не говори так, будто это факт! Я что, собираю вокруг себя детей?!
— Подозрительное утверждение.
У Субару перед глазами возник призрак прозвища «Детовожатый», и он попросил не говорить страшных вещей.
Как бы то ни было, Мейли, сильно надувшись, не желала слушать и Эмилию с Анастасией. В этом проявлялась её детская непосредственность, что было несбалансированно.
— Мейли.
— Не слышу.
— Мейли, ну же.
— Не знаю я!
Вот так. Она заупрямилась, и с ней стало трудно.
Поэтому Субару решил прибегнуть к последнему средству. Заведя руку за спину, он вытащил спрятанную вещь и протянул её Мейли.
— На, Мейли. Гостинец. Бери. Новая плюшевая игрушка, «Усталая панда».
— Ой! Какая милашка!
Субару протянул Мейли игрушку, которую он сшил в дороге, в драконьей повозке, возвращаясь из Пристеллы.
За этот год Нацуки Субару, прокачав свои навыки домоводства, стал шить гораздо лучше, чем раньше. Он может сделать и плюшевую игрушку, и, возможно, даже сшить женское платье.
Так или иначе, новая игрушка была сделана по мотивам панды, с добавлением «усталости от жары». Смутно напоминало что-то из другого мира, но до тех пор спорить не будем.
Увидев новый подарок, Мейли с сияющими глазами взяла его.
— Какая прелесть! Новый ребенок! Как же мне назвать тебя… Мм, решила! Назову тебя Большая панда!
— Ну и имя, которое бьет прямо в суть.
Несмотря на странный вкус в именах, она неплохо видела суть вещей.
Мейли бережно прижала плюшевую панду к груди и, повеселев, повернулась к Субару и остальным.
— Кстати, добро пожаловать домой, братец и сестричка. Вы, похоже, забрались далеко. Петра скучала, знаете ли?
— Мы отсутствовали больше месяца. Теперь снова собираемся в дальнюю дорогу, боюсь, Петра рассердится…
— Петра же очень любит братца. …Ах, у нас гости?
Переставляя разбросанные игрушки на полки, Мейли наконец заметила Юлия и остальных. Удивленный переменой её настроения, Юлий с опаской посмотрел на Анастасию, которая уже привычно кивнула.
— По сравнению с Мими, это ещё цветочки.
— …Сказано — сделано. Поблагодарим Мими.
Странное согласие между госпожой и слугой, затем Юлий снова перевел взгляд на комнату. Оглядев подземное помещение, он заметил:
— Однако, услышав про «Тюремную камеру», я ожидал более суровых условий, но здесь устроено довольно сносно.
— Потому что здесь живет девочка, и мы не хотели делать ей больно. …Но есть причины, по которым мы не можем выпустить её наружу, и это сложно.
Эмилия с виноватым видом опустила брови.
Как и говорила она, «Тюремная камера» — то есть жилое помещение Мейли — была обставлена весьма мягко для заключения.
Хотя каменный коридор выглядит холодно, комната в конце была покрыта яркими обоями и коврами, её не связывали, так что она могла свободно передвигаться. На полках стояло несколько плюшевых игрушек, сделанных Субару, а также книги и развлечения для убивания времени.
Её не лишали еды, не было проблем с купанием и туалетом. В общем, условия были как у затворницы на самообеспечении. Субару и сам бы не прочь так затвориться.
Однако…
— Кажется, от неё постоянно исходит какая-то особая, почти миазматическая атмосфера.
— Похоже, это от неё… да?
Под взглядами Анастасии Мейли, улыбаясь, кивнула.
Из этой простоватой на вид девушки, однако, исходила жуткая аура, которую невозможно было скрыть. Именно это было главной причиной, по которой Мейли держали здесь взаперти.
— Как мы уже говорили в драконьей повозке, эта девоца поклоняется Эмилии и нам… ну, вроде как наёмная убийца. С этим всё ясно?
— Уже на этом этапе как-то неладно, но давай дальше.
— Ты как-то многозначительно… В общем, она убийца. И её работа в этом маленьком теле — управлять магическими зверями. Она «Повелительница магических зверей».
— Ага, я и плохие зверюшки очень дружны.
Мейли с гордостью выпятила грудь, хотя сказанное было поразительно.
Ведь магические звери — это враги человечества, которые никогда не приручаются. Единственное исключение — если у зверя сломать рог, он подчиняется сломавшему…
— В случае Мейли это не зависит от наличия рога. Я плохо понимаю объяснения.
— По словам мамы, я служу для магических зверей тем же, чем рог. Поэтому я могу дружить со зверюшками.
Служить вместо рога — что это значит, остаётся неясным.
Ведь в этом мире, похоже, не проводилось исследований по разгадке экологии магических зверей. Конечно, есть люди, которые промышляют охотой на них, но они, вероятно, знают только повадки, не подходя к этому с научной точки зрения.
— Сначала Мейли напала на нас вместе с ещё одним человеком. Гарфил одолел того другого, а её мы схватили. И с тех пор она укрыта в этом особняке.
— Почему вы так поступили? Она же была врагом, не проще ли было избавиться… а, с маленькой девочкой такое вряд ли возможно?
— …Убить — я даже не могу себе этого представить. Но и отпустить сложно. Потому что, по её словам, если её отпустить…
— Мама рассердится. Эльза погибла, я тоже провалила задание. Если меня найдут, наверняка убьют. Так что здесь самое безопасное место.
Мейли говорила легкомысленным тоном, но на лице её лежала тень.
Она потеряла подельницу Эльзу, провалила задание. Их «мама», вероятно, главарь наёмных убийц, не прощает таких неудач.
Если её отпустить, она понесёт наказание — это, безусловно, её собственное дело, и возможно, нас это не касается…
— Но плохие сны — это точно, — вздохнул Субару.
— Твои мысли, как и мысли госпожи Эмилии, не новы. Что бы мы ни сказали, мы лишь посторонние, и тратить слова не стоит. …Кстати, что насчёт матери?
— Не знаю. Кроме имени «мама», всё остальное тайна. По словам Мейли, она даже не помнит её лица. Что за семейное воспитание?
Но возможно, для тех, кто промышляет такими тёмными делами, такой образ жизни неизбежен. Как бы то ни было, выведать у Мейли информацию о той матери и устранить угрозу было, похоже, сложно.
— Это всё Росваал с его бесполезностью — Эльза погибла, и связь прервалась…
— Ты что-то сказал?
— Не обращай внимания.
Инцидент с эмблемой в Королевской столице в первый день призыва Субару был подстроен Росваалом.
Разумеется, Эльза, покушавшаяся на жизнь Эмилии, тоже действовала по его поручению, и если бы можно было проследить цепочку заказа, её можно было бы легко опознать.
Но, по какой-то причине, посредник погиб, и связь оборвалась. По словам Росваала, последующие нападения Эльзы и Мейли были никак не связаны с его замыслами — и это наводило на мысль о существовании «матери».
— В общем, с Мейли связана вот такая история. Она здесь по необходимости. Мы не собираемся её баловать, по крайней мере, пока.
— Но, несмотря на это, вы, Субару и все остальные, слишком хорошо к ней относитесь.
— Тут уж приоритет — хорошие сны!
Ведь так тяжело на душе, когда маленькая игривая девочка находится в заточении в холодном подвале. Нельзя забыть об этом, игнорировать — будут сниться плохие сны.
Если уж нет злобы, то лучше сделать так, чтобы ей было комфортно.
— …Если рассудить здраво, у вас должна быть злоба на неё, не так ли?
— Хм?
— Ведь она пыталась вас убить, ты сам говорил. А раз так…
— Конечно, существует зло ради зла, и злодеяние остаётся злодеянием, независимо от возраста…
В ответ на вопрос Анастасии Субару задумался, почёсывая щеку. Краем глаза он взглянул на Мейли — та смотрела на него с непроницаемым выражением.
Не то чтобы он подстраивался под неё, но он высказал свою честную мысль.
— Если есть тот, кто приказал совершить зло тому, у кого нет разумения, я считаю, что зло совершил именно приказавший. Особенно если это ребёнок. Если есть своя голова на плечах, и при этом он всё равно так поступает, условия те же. Зуб за зуб, кодекс Хаммурапи — одни минусы.
— Это красивые слова. Думаешь, кого-то, кого убила эта девочка, это утешит?
— Не думаю, и если те люди захотят отомстить Мейли, это их право. Если бы кто-то здесь погиб, я бы сейчас не говорил, что простил.
В конечном итоге, то, как Субару встретится с человеком, сильно меняет его мнение и образ мыслей.