ГЛАВА 6-1: «ВОЗВРАЩЕНИЕ НА ДРАКОН-ЭКИПАЖЕ»
Выехав из города Пристеллы, отряд Нацуки Субару продолжал путь на восток.
Целью был восточный край карты мира — расположенные там дюны Аугурии, земля со славой, что отказывается быть покорённой кем-либо и веками остаётся логовом магических зверей.
Миазмы, сбивающие чувство направления и разъедающие душу исследователей.
Стаи магических зверей — авангарда зла, что играют и пожирают человеческие жизни.
И мудрец Шаула, желающий покоя миру и со смотровой башни без разбора наказывающий любого приближающегося.
«Судя по тому, что я знаю, этот список выглядит так, будто мы собираемся на самоубийство...».
Уже от одного перечисления препятствий становилось тошно.
В самом деле, по словам тех, кто знал, туда отправлялись либо самоубийцы, либо члены Культа ведьм — в любом случае только те, у кого с головой было не в порядке.
Но сами они не относились ни к тем, ни к другим и умирать не собирались. Наоборот.
Они отправились в путь, чтобы дать тем, кто потерял путь, шанс на жизнь.
Чтобы обрести семя этой надежды.
«...И всё же, как это странно».
Ощущая качку, которой на самом деле не было, Субару пробормотал, глядя на лица тех, кто сидел напротив него. Услышав это, все в комнате повернулись к нему.
Взглядов было четыре — всего здесь, включая Субару, находилось пятеро, значит, все посмотрели на него.
«Странно? Что-то случилось?».
«Да нет, ничего особенного, Эмилия-тан. Просто я подумал, что это довольно неожиданный состав лиц, которые мирно едут в одном дракон-экипаже».
Пожав плечами на вопрос Эмилии, ответил Субару.
По обе стороны от Субару сидели Эмилия и Беатрис — то есть его близкие. То, что эти двое были вместе с Субару, было само собой разумеющимся, но проблема заключалась в двоих напротив.
«Ну, может, в этом и нет ничего странного. На самом деле я тоже немного удивлена. Наверное, это естественно, что господин Нацуки чувствует неловкость».
«...Ага, да».
Смеясь и говоря на карарагском диалекте, а не на кансайском, ответила Анастасия. Когда он вяло ответил на её фальшивый кансайский диалект, она, коснувшись своих волос, с многозначительным видом посмотрела на соседа.
«Впрочем, если говорить только о неловкости, то, пожалуй, господин Юлий чувствует себя неуютнее меня, не так ли?».
«Это сурово. Но будьте спокойны. Я тоже рыцарь. Одной ночи мне было достаточно, чтобы привести мысли в порядок. А уж прошло несколько дней... Обещаю, что не опозорюсь так, как на днях».
«Какая галантность. Что ж, будем надеяться на эти слова».
На насмешливый тон Анастасии Юлий ответил поклоном, и в этом был прежний Юлий.
Казалось бы, это естественно. Он пострадал от силы Чревоугодия, но её влияние отразилось не столько на нём самом, сколько на окружающих его людях.
Значит, измениться должно было не его поведение, а поведение окружающих. Под влиянием этой реакции он сам не мог скрыть потрясения, но, как и сказал, сумел справиться.
«...Чёрт, ну и дела».
Мысленно, не произнося вслух, он похвалил его.
Сила его духа, честно говоря, заслуживала снимать шляпу. Ощущение, когда ты остаёшься один, а твою память стирают из сознания окружающих, — это чувство было знакомо и Субару.
У Нацуки Субару, возвращающегося назад во времени, нет сомнений в воспоминаниях о мире, которых никто в этом мире не помнит.
Опыт, когда тебя забывают люди, с которыми ты когда-то построил отношения, — в случае Субару это был первый манор Росвааля, повторение тех дней, наверное, можно считать таковым.
Призванный в иной мир, он метался по Королевской столице, чтобы помочь Эмилии, и в результате был приглашён в манор Росвааля — пройдя через четыре цикла, Субару преодолел пятый мир.
Воспоминания о четырёх предыдущих мирах остались только в голове Субару.
В те дни шок от того, что жители поместья, с которыми он строил отношения, относились к нему как к незнакомцу, до сих пор не забыт.
Эти страдания и печаль никогда не угаснут.
«...Что такое? Субару, почему ты вдруг начал гладить Бетти по голове?».
«Не обращай внимания. Просто я подумал, как же ты меня тогда выручила. Спасибо, спасибо».
«Ничего не понимаю. И волосы растреплются, перестань... хотя можно и не переставать, но гладь аккуратнее».
Беатрис подвинулась на пол-ягодицы и положила голову на руку Субару. «Как скажешь», — он погладил её по голове и вновь осознал, как же она выручила его на самом деле.
В те повторяющиеся дни в поместье единственной, кто не изменил своего отношения к Субару, была Беатрис. Встретившись с ней раньше, чем с точкой отсчёта «Возвращения смертью», и после этого только она не меняла своего поведения.
То, что она спасла его этим, вероятно, останется для неё секретом.
«А потом меня спасла Эмилия-тан».
«...?».
Услышав эти слова, Эмилия удивлённо посмотрела на него.
Её доброта, её голос, её отношение, тепло её колен, на которые она его уложила, — всё это спасло его, и теперь он здесь.
«...».
Вот почему он на собственном опыте понимал величие Юлия, который справился с этим в одиночку. Ведь сам Субару преодолел то же самое, прибегнув к помощи стольких людей и потратив время на четыре переигровки.
Или, может быть, у него тоже был кто-то, кто протянул ему руку.
Кто-то, кого забыла Анастасия, кто не мог обратиться за помощью ни к кому в своём лагере, кто потерял связь с заключившими контракт полудухами, кто не мог вспомнить даже младшего брата по крови, — кто-то...
Если так, то это хорошо, подумал он.
«Ты уже некоторое время пялишься на меня... Что-то случилось, Субару?».
«Ничего не случилось. Просто подумал, что ты, которого называют галантным, с изящной улыбкой выглядишь отвратительно».
«Галантный, изящный — очень приятное сочетание. Не думал, что ты меня похвалишь. Приятно удивлён... нет, пожалуй, я переборщил. Ну, наверное, это нормально?».
«Я не думал тебя хвалить, но такая реакция меня бесит!».
Он ответил так же непринуждённо, как раньше — нет, пожалуй, даже более бойко, чем раньше, и Субару оказался в проигрыше.
Слабость, отражавшаяся на его лице в комнате брата в Пристелле, казалась ложью. Помнится, тогда под горячую руку он наговорил ему много претензий по поводу этого выражения, но это полный зашквар.
«Субару и Юлий, вы такие дружные. Ну, до того, что сейчас, вы тоже так себя вели?».
«Эмилия-тан, это недоразумение. С чего бы мне быть в хороших отношениях с этим типом. Ты видела моё лицо сейчас? Я, конечно, сам говорю, но у меня был самый убийственный взгляд за всю историю».
«Правда? Мне так не кажется... А, я не про взгляд, а про ваши отношения. А твой взгляд, Субару, как всегда, ужа-асно злой, по-моему».
«Как всегда ужасно злой?!».
«Но мне, правда-правда, нравится твой взгляд, Субару».
«А, чёрт, вот бы записать это, а потом вырезать только часть про взгляд!».
На раздосадованного Субару Эмилия с грустной улыбкой посмотрела, а затем перевела на Юлия вопросительный взгляд. Юлий, поймав этот взгляд, мельком глянул на Субару.
«У меня нет оснований отрицать его слова. На самом деле утверждение, что мы с ним в близких отношениях... было бы неверно. Я, со своей стороны, стараюсь идти на уступки».
«Твои "уступки и шаги навстречу" уже звучат как одолжение. Будь более униженным... Тогда это будет бесить ещё больше, наверное».
«Затруднительное заявление. Что же ему нужно?».
Юлий искал согласия у Эмилии, но она, увидев их перепалку, откинула свои серебряные волосы.
«Всё равно вы выглядите очень дружными...».
«Я же говорю, сам видишь».
«А? Ну значит, вы всё-таки дружные...».
Хотя их восприятие с Эмилией не совпало, Субару и Юлий остались невозмутимы. Эмилия всё больше недоумевала, а Анастасия, прикрыв рот рукой, тихонько посмеивалась.
На реакцию Анастасии Юлий, выдохнув с облегчением, расслабил губы. — Эти показные отношения господина и слуги, учитывая то, что скрывалось за ними, казались Субару подозрительными.
Ведь Анастасия, находившаяся здесь, в отличие от настоящей Анастасии Хосин, была подделкой, той же самой только снаружи.
В настоящее время внутри Анастасии находился искусственный дух Экидна — по прозвищу Экидна с воротничком. Ходили слухи, что сама Экидна не намерена захватывать тело, но было непонятно, насколько этому можно верить. Субару, знавший правду, старался не выдавать этого ничего не подозревавшим Эмилии и Юлию, но не ослаблял бдительности.
«...Субару, хватит».
Пока он молча о чём-то размышлял, к нему обратилась Беатрис. За время его молчания волосы девочки, которую он всё это время гладил по голове, растрепались, а её милое личико нахмурилось.
«Ой!? Извини, Бико! Я испортил твой милый вид... Сделал уродиной».
«Красота Бетти не портится из-за одной причёски! И вообще, у тебя было страшное лицо».
Отодвинувшись от Субару на пол-ягодицы, Беатрис, лихорадочно поправляя растрёпанные волосы, произнесла это. На её слова Субару запнулся: «Уф», и тогда Беатрис с видом, будто ничего не поделаешь, сказала:
«Нет смысла делать такое тревожное лицо. ...Бетти будет обращать внимание. Если что-то случится, я замечу гораздо раньше Субару».
«...Ага».
На внутреннее беспокойство Субару Беатрис ответила этими словами. Кроме Субару, только Беатрис знала о том, что Экидна заменила собой Анастасию.
Изначально Субару, избегая ненужной путаницы и основываясь на заверениях Экидны, что она не собирается отбирать тело Анастасии, пообещал держать правду в тайне. Но он рассказал об этом только Беатрис, потому что потом будет поздно.
Они обе были искусственными духами и имели отношение к одной и той же «ведьме» — Экидне. Если Экидна что-то замышляет, Беатрис, наверное, это почувствует.
Впрочем, учитывая душевное состояние Беатрис, втягивать её в дела Экидны было не лучшей идеей, но...
«Вместо того чтобы беспокоиться, Субару, тебе лучше быть самим собой и, как обычно, просить помощи у кого попало. Но сначала скажи об этом Бетти. На этот раз я тебя хвалю».
Услышав такой ответ, он решил, что это тоже хорошо.
«...Видно».
Внезапно в дракон-экипаже воцарилась тишина, и тихо произнесла Эмилия.
Эмилия смотрела вперёд из окна дракон-экипажа, в её глазах, должно быть, виднелась цель. Субару тоже понял, что пейзаж за окном становится привычным.
«Знакомая дорога. Скоро манор Росвааля».
Пробормотав это, он собрался с мыслями перед первым контрольным пунктом.
Как уже говорилось, целью этого отряда было отправиться к дюнам Аугурии для переговоров с «мудрецом» Шаулой, но по пути было решено заехать в манор Росвааля для подготовки и в качестве промежуточного пункта.
Им нужно было обсудить множество дел, в том числе события в Пристелле и переговоры с «мудрецом», с товарищами по лагерю, которые, вероятно, находились в поместье.
И более того, более того.
«Ведь это не просто остановка в пути».
Перед путешествием к «мудрецу» остановка в манор Росвааля имела значение.
С большой точки зрения — это крошечное значение в маленьком мире. Но с точки зрения такого маленького человека, как Нацуки Субару, — это значение, таящее в себе огромные возможности.
«...».
Субару прищурился, будто видел манор Росвааля, который был ещё далеко и не показывался из-за горизонта.
На фигуру Субару, не считая его самого, смотрели четверо находившихся в дракон-экипаже. Цвета и эмоции их взглядов были разными — но ни на один из этих взглядов у Субару не было времени обратить внимание.
※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
Дракон-экипаж прибыл в манор Росвааля через час, вскоре после полудня.
Долгое путешествие в десять дней, начавшееся из города Пристеллы, наконец закончилось.
«Субару!».
«Ого, Петра, ай!?».
Подъехав к особняку на земляном драконе, Субару поблагодарил возницу и спустился с пассажирского вагона. Тут из особняка, топоча, выбежала маленькая горничная и с разбегу бросилась к нему.
Субару принял на грудь напор и скорость девочки и, пятясь, кое-как удержал её. А затем погладил по голове девочку, которая влетела к нему в объятия.
«Ты чего так внезапно пугаешь, Петра. Меня не было почти месяц, ты как, в порядке?».
«Я, как видишь, в порядке. Но у господина Субару... наверное, были трудности? Позавчера пришло письмо, и я всё время волновалась. Ты ведь опять много поранился? Не терпишь боль?».
«Щекотно, щекотно».
Петра покачивала рыжевато-каштановыми волосами и хлопала Субару по телу, проверяя. Пока Субару криво усме