Интерлюдия пятой главы: «Незавершённый великий сосуд»
Меню, подаваемое в трапезной, было настолько богатым, что это казалось невероятным для обстановки, когда весь город лихорадочно занимается восстановлением и ремонтом.
То же самое было и с едой в лечебнице, и от этой далеко не скромной трапезы у него невольно заурчало в животе. Для вечно голодного Гарфила это было приятно, но позволительна ли такая роскошь?
«Хотя большая часть городских функций и парализована, если не считать человеческих жертв и разрушения некоторых зданий, масштаб ущерба невелик. Если снижать качество жизни из-за плохой ситуации, жители падут духом ещё до того, как начнётся восстановление... кажется, господин Киритака придерживается такого мнения».
Уставившись на принесённую еду, Гарфил нахмурился, и тут заговорил Вильгельм.
Это был почтенный старый мечник, с которым они случайно оказались за одним столиком и молча обедали друг напротив друга. Услышав ответ старого мечника, Гарфил округлил глаза и мысленно представил образ худощавого юноши.
Честно говоря, в памяти Гарфила этот человек не выглядел тем, на кого можно положиться. Но, судя по рассказам, он тоже, оказавшись в гуще событий, связанных с Культом ведьм, немало сделал для города.
Невидимый, но, должно быть, он проделал немалую работу.
Возможно, в том, как сильно отличается его обычное поведение от отношения в критической ситуации, Киритака чем-то похож на Субару. — Эта мысль занозой засела в душе.
«М-м! Вкуснотища! То, что еда вкусная — это счастье, так что Мими считает, что это круто. Бесплатная еда — самая вкусная, так госпожа говорила!»
«Ха-ха, хорошо, что вы бодры. И манеры... прошу прощения, у вас всё в порядке. Видимо, вас учил хороший человек».
Сидящая рядом с Гарфилом Мими с улыбкой что-то говорила, принимаясь за еду. Однако, что касается её рук, Мими, как ни странно, была обучена правильным манерам за столом и умело пользовалась ножом и вилкой.
Гарфил знал об этом, но для Вильгельма это, видимо, стало неожиданностью: он слегка округлил глаза и восхитился.
«Господин Гарфил...»
«Не жди от меня многова. За этот год, по приказу сестры, я пытался малость подправиться, но...»
«Стремиться к этому — правильно. Если продолжать, пока не будет результата».
Кивнув, он добавил последние слова, возможно, увидев, чего добился Гарфил.
В его руках нож и вилка использовались не самым лучшим образом. Когда он жил в «Святилище», это его не волновало, но за этот год, проведённый в поместье Росваала, Гарфил во многих мелочах жизни познал стыд.
Он исправлял не только манеры за столом, но и многое другое. Однако вряд ли можно сказать, что в чём-то из этого он добился успеха.
«Но всё же осознавать, что я хуже мелкой, было обидно».
«Мими занимается этим с детства, так что ничего не поделаешь. Госпожа и Данчо во время еды орут! Но благодаря этому я стала умелой!»
«И наши все тоже умеют, да? Не считая тех, кто изначально учился правильным манерам, даже босс и Отто-нии».
Что касается всех, кто изначально был связан с поместьем Росваала, включая самого Росваала, то их мастерство было понятным.
Эмилия и Беатрис, несмотря на происхождение, в этом плане были хороши. Если бы они потренировались, то, пожалуй, освоили бы это довольно легко.
Непонятны были двое — Субару и Отто. Отто, судя по всему, родом из вполне приличной купеческой семьи, но Субару — полная загадка. Учитывая, что Субару освоил множество странных навыков, это можно было бы принять.
«Босс умудряется есть этими двумя непонятными палочками. Как их там... говорит, хаси».
«Хаси, а? Это сложновато! В Карараги их было полно, но у Мими пальцы так и норовят запутаться, так что, может, она и не сможет ими пользоваться!»
«Хаси, значит? Какое знакомое слово. Действительно, обращаться с ними трудно».
Даже Вильгельм признаёт сложность этого загадочного инструмента — хаси.
Для Гарфила это было не иначе как чудом, но Субару, например, легко управлялся с ними, поднося еду ко рту. А также Рам.
Впрочем, в её случае, вероятно, потому что у неё изначально была необычайно хорошая хватка.
«Значит, и дедуля Вильгельм не силён в хаси?»
«Несколько раз мне доводилось бывать в Карараги, и тогда я пробовал ими пользоваться. Однако, думаю, для повседневного использования это неудобный инструмент».
«В Карараги...»
«Да, несколько раз раньше. — Когда я преследовал Белого кита, например».
«――――»
При этих словах Вильгельм, прищурившись с ностальгией, замолчал, и Гарфил не нашёлся что ответить.
О связи Вильгельма с Великим зверем «Белым китом» Гарфил знал, пусть и не в деталях, но в общих чертах. Он также слышал, хотя и поверхностно, что этот старик колесил по разным странам в поисках улик, чтобы отомстить за предыдущего «Мечника-святого».
Преодолев такие трудности, Вильгельм одолел Белого кита.
Но старый мечник, который, казалось бы, должен был осуществить месть, встретил здесь, в этом городе, свою жену, чью душу он должен был спасти, и скрестил с ней мечи...
«Господин Гарфил хочет спросить меня вовсе не о том, как пользоваться хаси, верно?»
«А, э...»
«Разумеется, есть вещи, о которых я не могу рассказать, но я в долгу перед вами за то, что вы уступили мне встречу с женой. Если это в силах моих старых костей, я отвечу».
«――――»
Вильгельм решительно сказал: «Встреча с женой».
Хотя это общеизвестный факт, двое умерших, что были на стороне Культа ведьм, на самом деле были предыдущим «Мечником-святым» и Курганом «Восемь рук». При мысли об этом злодеянии, не считающем мёртвых за мёртвых, в душе вскипает не угасающий гнев, но сейчас нужно отложить эти чувства в сторону.
Если и есть то, о чём следует спросить, то это...
«Тот, с кем я сражался, и правда был Курганом “Восемь рук”?»
«...Хм. То есть?»
«Не могло ли быть так, что это был просто очень похожий двойник? Иначе, как бы там ни было...»
«У вас есть сомнения, которые не дают покоя. — Понятно».
Вильгельм кивнул, услышав запинающуюся, сбивчивую речь Гарфила.
Остановившись с едой, Вильгельм пронзил его своими спокойными голубыми глазами.
«Неужели то, что вам удалось победить, стало для вас чем-то неестественным?»
«...Я сильнейший. Я старался стать сильнейшим и буду стараться впредь. Это мой долг перед боссом, и это то, что мне нужно. Но это не так. Вершина, на которую я смотрю, не такова».
Герой, бог войны, Курган «Восемь рук».
Легендарный, непревзойдённый сверхчеловек, о котором слагают предания в Священной империи Волахия.
Меня могут обвинить в малодушии во время боя, но Гарфил много раз думал, что не сможет победить. Он чувствовал приближение смерти и поражения.
Но он преодолел всё это, выжил.
И в конце концов принял вызов Кургана в открытую дуэль и срубил ему голову.
Сам Гарфил считает это достойным похвалы достижением.
Оценка окружающими Гарфила в целом тоже положительная. Даже если он не архиепископ, это избыточная боевая сила, которую нельзя игнорировать.
То, что он одолел его в одиночку, несомненно, внесло вклад в оборону города.
Но факты и то, с чем готов согласиться сам Гарфил, — разные вещи.
«Дедуля Вильгельм, “Мечный бес” Вильгельм, должен лично знать “Восемь рук”. Как ты думаешь, глядя на это? Он был настоящим?»
«――――»
С почти умоляющим выражением лица Гарфил положился на память Вильгельма.
Сам Гарфил не знал, какой ответ от Вильгельма его бы удовлетворил. Будет ли он удовлетворён, если тот скажет, что это не так, и опровергнет?
Но даже если опровергнет, сможет ли он принять это опровержение?
«Действительно, это было почти тридцать лет назад, но я был знаком с Курганом. Четыре раза мы сходились в бою. Бывало, что я отрубал ему руку, а он протыкал мне живот... Можно сказать, это были отношения, закалённые в смертельных схватках».
Когда-то отношения между королевством Лугника и империей Волахия были наихудшими за последние несколько сотен лет, и на границе произошло жестокое столкновение в городе.
Чтобы избежать вмешательства «Божественного дракона», имперская сторона вторглась в город с очень малым числом солдат — и столкнулась с Вильгельмом, тогдашним капитаном королевских рыцарей.
В конце концов состоялась честная дуэль, они сражались на равных и нанесли друг другу смертельные раны.
Победитель не был определён, и после четырёх решающих битв мечи были опущены, когда сторона Волахии отступила; на этом история закончилась.
«Он был отличным бойцом. Восемь рук с четырьмя Когтями-резаками, отражать удар, обрушивающий восемь атак за раз, было смертельно опасно...»
«Ага, именно так. Я реально чуть не подох».
«Против восьми рук у нас была одна. Поэтому сначала нужно было сократить количество его рук или нанести смертельный удар одной своей рукой, пробившись сквозь восемь — стоял такой выбор».
«...Слушай, я не затем просил лекцию по тактике».
Поскольку это было ценное свидетельство того времени, тактическая дискуссия была бы интересна. Но сейчас, конечно, больше, чем интерес, меня волновал ответ на мой вопрос.
Услышав слова Гарфила, Вильгельм сказал: «Прошу прощения» — и чуть опустил подбородок.
«С возрастом неизбежно начинаешь чаще вспоминать прошлое. Особенно последние несколько дней я только этим и занимаюсь».
«Я не любитель оглядываться назад. Хотя мне не в чем упрекнуть других».
«Скорее, это похоже на то, чтобы оглянуться на свои следы, а не просто смотреть назад. Как бы то ни было, может быть, это всё равно по-женски. — Но вернёмся к разговору о Кургане».
Лицо Вильгельма, отвечавшего на вопрос Гарфила, тоже стало серьёзным.
Старый мечник видел в глазах терзания молодого воина, которые были ему знакомы.
Неудивительно. Эти сомнения и колебания — стена, с которой рано или поздно сталкивается каждый, кто встаёт на путь воина.
И ответ на эти сомнения...
«――――»
«К сожалению, во время недавней битвы у меня не было возможности обменяться с Курганом и парой слов. Я полагал, что это, вероятно, он, но у меня не было времени обращать на него внимание. Поэтому у меня нет оснований утверждать, что многорукое племя, с которым столкнулся господин Гарфил, было именно «Восьмируким» Курганом».
«Оснований нет...»
«То, что почувствовал господин Гарфил, сразившись с ним, и должно быть ответом. Однако я понимаю, что вы не можете с этим смириться. Поэтому, если позволите высказаться с моей личной точки зрения... те, с кем мы столкнулись — моя жена и Курган, — это были они и не они».
Гарфил перевёл дыхание от этих решительных слов Вильгельма, а затем нахмурился.
Слишком умозрительно, чтобы понять до конца.
Заметив замешательство Гарфила, Вильгельм выдержал паузу и сказал: «Хорошо?»,
«Нет сомнений, что их тела были осквернены и оба стали марионетками Культа ведьм. Я верю, что в последний миг они пришли в себя и мы смогли обменяться словами».
«――――»
Последний миг — то есть момент, когда закончилась дуэль.
Прорвавшись сквозь восемь рук, клыки Гарфила нанесли смертельный удар, и Курган пал. И в тот миг, когда он исчезал, слова, сказанные Курганом Гарфилу, до сих пор звучат в ушах, не затихая.
«— Великолепно».
С этими единственными словами бог войны обратился в пепел и развеялся по ветру.
В тот миг, в миг той победы, была лишь радость от признания легендой.
Но с течением времени в душе начали закипать тёмные мысли.
Неужели я, всё ещё не достигший вершины и не встретившийся лицом к лицу с тигром внутри себя, мог так легко одолеть бога войны, некогда названного легендой?
В экстремальной ситуации, рискуя жизнью, имея за спиной младших брата и сестру, с которыми нужно было поговорить...
Мог ли он быть таким противником, которого можно было победить по такой причине?
«Курган был немногословным мужчиной. Даже если бы он присутствовал в свой последний миг, он вряд ли оставил бы много слов».
«Да, было всего одно слово. Мне, всего лишь одно...»
«Тогда не будем слушать эти слова. — Это похвала, которую «Восьмирукий» Курган воздал воину, одолевшему его. Не дело, чтобы это слышали посторонние».
«――――»
Остановленный Вильгельмом, Гарфил замолчал.
Похвала от бога войны — воину. Но какова её ценность?
«Я не понимаю значения твоих слов».
«Хм».
«“Это они и не они”. Я не в настроении играть в загадки. Скажи мне. Что ты думаешь?»
«――――»
Голос Гарфила стал грубее, и, осознавая свою плохую манеру поведения, он всё же спрашивал.
В глубине глаз Вильгельма мелькнуло лёгкое чувство. Гарфил подался вперёд, пытаясь разглядеть его суть, чтобы получить средство для разрешения собственных сомнений.
Но тут...
«Гарф, я думаю, это нехорошо».
«...А?»
«Дедушка сейчас выглядел немного грустным? Поэтому Мими думает, что давить на него так — это нехорошо. И ещё, у Гарфа очень плохой взгляд. Нехорошо!»
Сказав это, сидящая рядом Мими принялась тыкать пальцем Гарфилу в бок.
От её тычков Гарфил нахмурился, гадая, в чём дело, и тут же понял.
«――――»
Мягкость во взгляде Вильгельма на Мими, и тот факт, что то же самое мгновение назад было обращено и к нему самому, и ещё одно.
Он сам, не осознавая того, бесцеремонно ковырялся в ране Вильгельма.
«...Прости, я совсем ничего не видел вокруг».
Извинился и опустил голову.
Встретившись против воли с женой, которую считал потерянной, завершив это мечом и обменявшись прощальными словами, Мечный бес — не проявив никакого участия к его душе, он обрушил на него жестокость своих эгоистичных слов.
Гарфил устыдился себя, но Вильгельм покачал головой.
«Нет, виноват я, что темнил. Для человека вашего возраста естественно торопиться с ответом. Должно быть, и я был таким, но с годами это забывается».
«...Трудно поверить, что дедуля Вильгельм был таким».
«Не скажите. Возможно, я был гораздо безрассуднее и глупее любого молодого человека».
Гарфил чувствовал лишь неловкость от утешения этого старого, спокойного в манерах человека.
Хотя его прозвище «Мечный бес» и известно, никогда не слышал историй о том, что у него был злобный характер. То, что Гарфила баловали широтой старшей души, было одной из многих причин его самоанализа.
Как бы то ни было...
«“Это они и не они”. Я выразился обиняками, но вовсе не собирался загадывать загадки. Это в прямом смысле слова».
«В прямом... даже если так понять, мне непонятно».
«В последний миг, стоя на краю смерти, к ним действительно вернулось сознание. Но до этого они были лишь марионетками злодеев, и их сила меча не была проявлена в полной мере».
«――――»
«Иными словами, ни предыдущий “Мечник-святой”, ни “Восьмирукий” на самом деле не проявляли своей истинной силы».
Вильгельм сообщил это онемевшему Гарфилу.
Услышав утверждение, что его противник, с которым он вёл такую ожесточённую схватку, не проявил своих истинных качеств, трудно просто кивнуть.
Буквально, он одержал верх в смертельной битве. Однако, поскольку его нынешние сомнения начались с вопроса, был ли его противник тем, кого можно одолеть ценой жизни, это был желаемый ответ.
Но...
«Если бы моим противником была жена в расцвете сил, то уже нынешний я проиграл бы после нескольких обменов ударами. Тогда, в расцвете сил, отбросив всё, я лишь приблизился к её истинной силе. — Это было не то, что сейчас».
«Если условия те же...»
«Можно считать, что Курган тоже, сохранив лишь оболочку, сражался с ухудшенной силой. Как бы это ни было сказано... если бы вы столкнулись с настоящим “Восьмируким”, я не могу представить, чтобы вы не превратились в кусок мяса. Вот таким он был противником».
«Да я бы...»
«— Не зазнавайся, молокосос».
В тот же миг Гарфил почувствовал, как его пронзила аура меча, и, вскочив со стула, отпрыгнул ко входу в трапезную.
Пока окружающие удивлялись внезапности, лишь Гарфил, тяжело дыша и опираясь на четвереньки, выглядел необычно. Вильгельм и Мими по-прежнему спокойно сидели.
«Ха, ха...?»
«В господине Гарфиле тоже чувствуется большой потенциал, но сосуд ещё не обожжён. Я уже вступил в область старья... но я знаю настоящее. Если вы хоть немного почувствовали это, значит, мой холодный душ был не напрасен».
С этими словами Вильгельм вытер рот и встал.
Он закончил есть. И его поведение показывало, что он сказал всё, что нужно было сказать.
Если чего-то не хватало, то это были не слова Вильгельма.
Чего-то не хватало, должно быть, в душе самого Гарфила. Потому что в принимающей стороне есть изъян, и вылитое понимание вытекает из сосуда.
«Это понимание необходимо вам, чтобы стать сильнее. Смотрите не потеряйте его».
«Я запомню это накрепко... но ты ещё тот гад».
«Ведь я не совсем открытый союзник. Такой сдерживающий фактор вполне уместен. Впрочем...»
Закончив собираться, Вильгельм на полуслове посмотрел на Мими. Мими, напевающая себе под нос и продолжающая есть, как раз стащила с тарелки Гарфила его любимое блюдо.
Заметив взгляд Вильгельма, Мими сказала:
«М-м? Что-то нужно, дедушка?»
«То, что вы за мгновение распознали наличие или отсутствие враждебности в моей ауре — это было великолепно».
«У дедушки нет причин делать нам плохо?»
«Проницательно. — Если вы будете рядом, ему не грозит сбиться с пути».
Кивнув Мими, ответившей с невозмутимым видом, Вильгельм перевёл взгляд на Гарфила. Затем, указав рукой на Мими, старый мечник направился к выходу из трапезной, говоря:
«Цените её. Такая девушка, несомненно, станет сокровищем вашей жизни».
«—! С чего бы мне с ней! У меня есть другая возлюбленная!»
«Как бы то ни было, старайтесь не потерять. — Чтобы не стать, как один истлевший бес».
С этими словами Вильгельм вышел из трапезной.
Гарфил, не в силах ответить, проводил его спину взглядом, затем раздражённо заскрипел зубами. После чего грубо вернулся на место и залпом доел оставшуюся еду.
«Ай-ай, Гарф, плохие манеры!»
«Не тебе говорить, ты стащила еду с моей тарелки. А, чёрт. Я теперь ещё больше взбешён, чем до того, как спросил, вот что».
Вместо того чтобы рассеять сомнения, он, казалось, лишь прибавил себе забот.
Может, путь к прояснению и был намечен, но указания на пути были слишком сложны, и Гарфил не видел даже зацепки.
Ни понимания силы, ни того, что нужно сделать здесь — не хватало последнего шага, что вызывало досаду.
«Чёрт, что же мне делать?»
«Гарф, у тебя проблемы? С чем?»
Когда он пощупал белый шрам на лбу и проворчал, Мими, тоже доедавшая еду, спросила его. Девочка с испачканным ртом вытерла лицо рукавом и сказала:
«Если есть проблемы, скажи. Мими бабахнет и всё решит!»
«...Я не знаю, что мне сейчас делать».
«Убрать грязную посуду! Вот!»
«Я не про то, что прямо сейчас».
Тем не менее, убрав грязную посуду на кухню, они вдвоём вышли из трапезной.
Животы набиты. Может, стоит и после обеда заняться восстановлением города? Если двигаться, можно не думать о делах...
«Ладно, тогда, Гарф, пошли!»
«Энергичная ты. Куда идём-то?»
«Решено же, к младшим брату, сестре и маме Гарфа!»
«――――»
Он хотел последовать за беззаботно шагающей Мими, но от её слов ноги остановились.
Гарфил широко раскрыл глаза, защёлкал зубами и склонил голову. Стараясь изо всех сил не показывать свои чувства на лице, он спросил:
«Чего?»
«Сейчас мы пойдём к семье Гарфа! Это то, что нужно Гарфу сейчас!»
Без каких-либо оснований Мими выпятила свою худую грудь и навострила хвост.
А затем, указав на онемевшего Гарфила, сказала:
«С семьёй надо как следует поговорить! Это наставление Роши!»