ГЛАВА 60: ОДИН КОНЕЦ И ОДНА БИТВА
Увидел белый свет. Тёплый, мягкий, невероятно умиротворяющий свет. Как давно он не просыпался с таким спокойствием. Пробуждение ото сна всегда было тоскливым, в те дни бесконечных кошмаров не было и намёка на покой. Он был уверен, что эта тьма никогда не рассеется. Поэтому, наверное, этот свет так проникает в душу. — Эй, просыпайся. Кто-то зовёт его из-за белого света. Ведомый этим голосом, ведомый за руку, он выбирается из тьмы. Белый свет, видневшийся вдалеке, вскоре заполняет всё поле зрения... — Доброе утро. Соне, пора просыпаться. За распахнувшимися веками серебряноволосая девушка, смущённо улыбаясь, произносит это. — От этих слов по щекам Сильфи потекли слёзы.
* * *
Бледно-голубой свет поднимается к небу, ледяной барьер развеивается. Лёд, окутывавший полуразрушенную церковь, превращается в свет, и танцующая мана, рассеиваясь, исчезает, объятая малыми духами. Зрелище того, как незримая иллюзия пожирается незримой же иллюзией, запечатлевает в душе смотрящего глубокую, щемящую грусть. Это зрелище можно было бы простить за то, что оно щиплет слёзные железы, но причина слёз рыдающих девушек — не только в этом. Это освобождение от кошмара, что сковывал самые светлые часы их жизни. — И всё же, Эмилия-тан — молодчина. Субару невольно расслабил губы и рассеянно пробормотал. В центре внимания были Эмилия и обнимающие её, рыдающие невесты — бывшие невесты, все живые и невредимые. Женщин в платьях ровно пятьдесят три, ни одна не пропала. — ...Когда я услышал, что сердца невест слиты с ним, я был почти уверен, что не существует способа спасти их, не убив. Субару наполовину серьёзно смирился с тем, что нет иного способа остановить того злодея, кроме как отобрать жизни невест и лишить «Львиное Сердце» убежища. Он был готов к жертвам. В отличие от такого Субару, Эмилия не сдавалась. Хотя она была занята смертельной схваткой с Регулусом, факт остаётся фактом: он остановился думать, решив, что других вариантов нет. Но Эмилия не переставала думать. Она думала о том, что можно сделать с имеющимися у неё картами, и исполнила задуманное. Поэтому, — На этот раз Эмилия-тан меня переиграла. — Это не так. Обессиленный, Субару сполз по стене. Заслышав его вздох облегчения, вернулась Эмилия. Её белое платье было разорвано, серебряные волосы, пережившие смертельную битву, растрёпаны. И всё же Эмилия, завершившая битву и стоящая здесь, была прекрасна. Выдохнув от этого внутреннего восхищения, Субару вздёрнул подбородок. — Похоже, они всё ещё хотят выразить тебе свою благодарность, Эмилия-тан? — Хватит шутить. К тому же я не могу говорить им что-то высокомерное. Это было сделано наспех... но я заставила всех сделать выбор, который мог стоить им жизни. — Но никто не умер. Все живы. — Это самое главное. Получив желаемый ответ, Субару вздохнул с облегчением. Эмилия упёрла руки в бока и, отбросив свою неизменную недооценку себя, надула губы на Субару. — Ты весь в ранениях, перенапрягся... Если бы ты не старался, Субару, сейчас всем было бы плохо. И «Львиное Сердце» ты заметил. — Упустить решающий момент — это для меня обычно... хотя оправдываться тоже не дело. Но ты хорошо додумалась. Заморозить невест в состоянии анабиоза. — У меня тоже был долгий период, когда я была заморожена. «Типа того», — Эмилия показала язык. Мило. Но, вообще-то, это не такая уж и шуточная тема. Тем не менее, действие Эмилии и её сообразительность принесли максимальный эффект в победе над Регулусом — отсутствие ненужных жертв. Жизни пятидесяти трёх драгоценных невест были спасены. — Я не была уверена, получится ли хорошо. — Но ты справилась. Эмилия-тан, ты старалась овладеть своей силой. — Но могло быть и так, что они навсегда остались бы замёрзшими. То, что я смогла их освободить, сейчас меня немного радует. И, пряча смущённую улыбку, она коснулась своей груди. Словно проверяя биение собственного сердца под ладонью. — К тому же, если бы ты, Субару, не извлёк сердце Регулуса из моей груди, мне пришлось бы применить ту же магию к самой себе. В том случае, думаю, растопить нас с Сильфи и другими было бы гораздо сложнее. Могло бы занять ещё сто лет. — Да ладно тебе, это уж точно преувеличение. — ... — А это не преувеличение?! Чёрт, это было на волоске! Субару был потрясён молчаливой горькой улыбкой Эмилии. Эмилия, поддавшись на провокацию Регулуса, попыталась остановить «Львиное Сердце» вместе с собой. Если бы он это упустил, недобрый ход мог бы привести к вечной разлуке с Эмилией. Конечно, он бы бродил в поисках способа растопить лёд, чтобы этого не случилось. — Две спящие красавицы — это уже слишком, моя бедовость станет запредельной, увольте. Проворчав, Субару всё же выдохнул с облегчением. В любом случае, Эмилия была благополучно спасена, и невесты тоже остались целы. Битва с Регулусом привела к разрушениям такого масштаба, что не верилось, что это битва с одним человеком, но в качестве окончательного итога наша сторона почти не понесла потерь. Разве что Субару физически нахватался всякого и приобрёл ненужную вражду с Культом ведьм. И ещё... — Рейнхард ушёл, даже не вылечив раны, с ним всё в порядке? Внезапно спросила Эмилия у задумавшегося Субару. Субару поднял лицо и беззаботно махнул рукой. — Без проблем. Типа, он сам говорил, что, если его оставить в покое, малые духи сами залечат его раны. — А, я так и думала. Малые духи, которых здесь было много, все последовали за Рейнхардом, когда он ушёл... Может, у Рейнхарда есть задатки повелителя духов. — Прекрати, а то моя индивидуальность умрёт! К тому же в случае с Рейнхардом он и без этого достаточно силён. Хотя это сам Субару натравил Рейнхарда на Регулуса, та манера боя, которую Рейнхард продемонстрировал в финальной дуэли, была просто ошеломляющей. Разве может человек так легко запрыгивать на облака? Не верится, что он человек, но при этом он рыцарь одного из кандидатов в королевы. — Эмилия-тан, я слабак, но ты ведь не бросишь меня? — ...? Я на тебя очень-очень полагаюсь, Субару? — Правда? Вот и отлично! Я и впредь буду стараться! — Прости, я что-то не поняла, почему ты так налегаешь... В любом случае, хватит сравнивать того и этого. Это приведёт к тому, что будешь действовать, только успокоив себя оценками других, как Регулус. Я думал, в нём нет ничего, чему стоит подражать, но, оказывается, как отрицательный пример он совсем неплох. — ...Как там остальные, в порядке? — Для этого есть Рейнхард. К тому же, честно говоря, все они сильнее меня. Положимся на них — звучит как надежда на других, но больше всего подходит неловкое выражение «доверяю». Их лагеря разные, и однажды, возможно, им придётся столкнуться лицом к лицу в борьбе за один трон, но Субару доверял им. Несмотря на различия в личностях, способностях и убеждениях. По крайней мере, настолько, чтобы желать, чтобы они не проиграли таким подлым и безнадёжным типам, как Культ ведьм. — ... И если кто-то потерпит поражение и окажется на грани смерти — или Субару придётся рассмотреть «Возвращение смертью». Даже если отбросить договор с Росваалом, если есть возможность спасти, он, наверное, попытается это сделать. Боль и страдания ему не нравятся. Но печаль, вероятно, нравится ещё меньше. — Субару. — ... Увидев что-то в Субару, размышляющем о возможности смерти, Эмилия опустилась рядом с ним, сидящим на корточках. Она прижалась к его левому плечу и нежно погладила его по голове, которую он было опустил. Щекотно. Но не хочется отстраняться. — Эмилия-тан? — Сейчас я чувствую то же, что и ты, Субару. Я беспокоюсь за всех, но у меня больше нет сил, я не могу помочь. Поэтому позволь мне молиться вместе с тобой? За благополучие всех. — ... — Всё будет хорошо. Все они ведь гораздо сильнее нас, гораздо умнее и гораздо упрямее. Словно пытаясь успокоить Субару, Эмилия подбирала слова. Этот выбор слов был так характерен для неё, и на душе у Субару стало немного спокойнее. Будем верить. Во всех. В Рейнхарда, которого отправили. На поле боя, куда он попадёт, не о чем беспокоиться. Хочется встретить утро без потерь. Тогда у Субару останется лишь одна забота... — ... Субару, словно в молитве, поднял взгляд к небу, и Эмилия тоже подняла глаза к ночному небу сквозь обрушившийся потолок церкви. Стараясь, чтобы Эмилия не заметила, Субару крепко прижал руку к груди и сжал её. Вместе с ощущением смерти Регулуса в его грудь снова скользнуло что-то чёрное, неопознанное, и пульсировало. Это, наверное, то же самое, что было с Петергиусом. Поэтому, чтобы Эмилия этого не заметила, он просто тихо. С молитвой к небу, с решимостью к себе, просто тихо.
* * *
— Время немного откатывается назад, к моменту поражения Регулуса. Это было через полчаса после того, как отряд штурма управляющей башни выступил, а Отто, проводив их, покинул здание ратуши для поисков «Книги Мудрости». Это было в то время, когда Отто столкнулся с «Обжорством», сражающимся с Фельт и остальными; когда Гарфил вместе с Курганом упал в канал; когда Вильгельм сбил капюшон Телесии; когда Юлий, услышав незнакомые упрёки, нахмурился; когда церковь наполовину обрушилась во время свадьбы, проведённой без ведома невест; когда каналы северной части города внезапно одновременно воспламенились — в тот самый миг, когда удар потряс здание городской ратуши, где остались только некомбатанты. — Та-да-да-дам! Я явилась! Огромная масса безжалостно раздробила стену на верхнем этаже пятиэтажного здания ратуши. От сильной вибрации окна здания пошли трещинами, а к повреждениям, полученным за день, добавились фатальные разрушения фундамента. Здание, бывшее, по идее, центром городской инфраструктуры Пристерры, за один день было доведено до грани разрушения, в плачевное состояние. Однако, будет ли оно разрушено или останется на грани, зависит от того, что произойдёт здесь дальше — от результата событий. — Четыре башни, четыре шлюза. Если откроется хоть один, город гарантированно затопит... Естественно, вам, мусорное мясо, придётся рассредоточить силы и ввязаться в тотальную войну, не имея выбора. Трескучий, раздражающий ухо голос изложил ситуацию в городе. В ответ раздался голос: — Все! Мы обязательно вернёмся живыми и защитим этот город! — Вернём эту прекрасную городскую панораму нашими силами! — Мы, сражающиеся за справедливость, не можем проиграть! — За добрые дела — добрые плоды, за злые дела — злые плоды. В этой битве победа будет за нами! — раздался мужественный голос юноши. Был отважный голос юной девушки. Был боевой клич сурового мужчины, видавшего виды, и вдохновляющий возглас интеллигентной женщины зрелого возраста. Все эти сильные слова были подкреплены волей и решимостью, не посрамившей бы эти слова — однако произнесены они были одними и теми же устами. — Неужели не подумали об этом? И те же губы, что произнесли мощные слова, извергли голос, полный презрения и насмешки, которые предавали все предыдущие слова, и нестираемой злобы. Затем обладательница этого голоса обхватила своё маленькое тело и, делая вид, что не хочет, покачала плечами из стороны в сторону. — Кия-ха-ха-ха-ха! Нет-нет, не-е-ет! Хватит, умоляю! Почему я должна участвовать в такой грязной, пропахшей потом, несомненно, «справедливой» войне? У вас, мусорное мясо, у всех поголовно мозги напрочь выкипели? Раздался пронзительный,