Глава 5: 36 «Начало и конец любви»
Позади — комната, набитая огромными мухами.
Проломив стену, снаружи рухнул чёрный дракон и не мог пошевелиться.
А перед глазами — девушка, которая, попирая Круш ногой, громко хохотала.
Зловещая улыбка, насмешливая речь, и если верить тому, что она назвалась, то передо мной не кто иная, как Великий архиепископ Культа ведьм, отвечающий за «Похоть», — Капелла Эмерада Лугника.
— Голова шла кругом.
«Ч-что это за хрень…!»
«Да чего тут думать-то? Вам, кускам дерьма, лучше не забивать голову, а тупо принять реальность! Красивая девочка, которая дрожала от страха, а на деле оказалась Великим архиепископом Культа ведьм, вот так!»
Перед Субару, вцепившимся себе в волосы, Капелла, высунув язык, танцевала, пошло смеясь. Под её ногой Круш с закатившимися глазами роняла изо рта кровь в опасных количествах.
Заметных внешних повреждений не было. Но явно повреждения были смертельного уровня. В отсутствие Гарфила, способного на исцеляющую магию, это могло привести к худшему.
«Да вы вообще не задумывались, что это странно? Место, где мы находимся, — городская ратуша, центр административных функций. Вы что, не могли подумать, почему здесь шляется маленький кусок мяса? А то, что вы без сомнений приняли её за "бедную девочку, которой нужно помочь" и выставили себя полными идиотами, — это для меня вообще загадка!»
«З-заткнись. Много всего хочется сказать и спросить, но сначала убери ногу».
«А? Ты рад, что видишь мои ножки, аж слюни текут, да? Или ты так запал на самку мяса, что в отчаянии лижешь мои подошвы? У неё же эротичное тело, да? Мальчик не может сдержаться, да? Кья-ха-ха!»
«—! Эта женщина! Я сказал, что она не та, кого можно ставить под ноги!»
Капелла, вдавливая каблук, с хрустом приминала грудину Круш, наслаждаясь. От этой жестокости и насмешек Субару, выплеснув ярость, оттолкнулся от пола.
Пригнувшись, он шагнул вперёд. Капелла, подзадоренная этим, захлопала в ладоши, изображая приветствие, но он не был настолько глуп, чтобы бросаться бездумно.
Даже потеряв память, Круш была воином.
К тому же воином, чьё мастерство позволило Вильгельму допустить её до этого боя. И эта Круш за те десять-двадцать секунд, что он отвёл взгляд, была побеждена, не успев даже пошевелиться.
Не было сомнений, что сила «Похоти» намного превосходит Субару, находясь на недосягаемой высоте.
Поэтому приоритетом Субару здесь был не разгром врага, а перелом ситуации.
— —
Спасти Круш, которая была в опасности, и срочно соединиться с Юлием и другими союзниками.
Оставить это место и отступить — приоритет. Хотелось остановить трансляцию, но было ясно, что это не та ситуация, когда стоит рисковать жизнью.
К тому же людей, которые должны были находиться в ратуше, на этом этаже видно не было.
Вывод: на данный момент сил для возвращения ратуши недостаточно.
Поэтому Субару действовал без колебаний.
«Ой?»
«Ха!»
Капелла, издав удивлённый возглас, округлила глаза на действия Субару.
Субару взмахнул сжатой плетью и нанёс удар не по Капелле, а по полке, стоявшей у стены сбоку. На той полке стояла металлическая человеческая фигурка. Непонятно, что послужило мотивом, но Субару захлестнул её кончиком плети, ловко крутанул запястьем и метнул в Капеллу.
Металлическое оружие, быстро вращающееся вертикально.
Мощь, способная с лёгкостью пробить стену, была гораздо страшнее, чем удар плети. Чтобы защититься или уклониться, она неизбежно должна была сдвинуться с места, попирая Круш.
В этот промежуток он должен был её забрать...
«Попади!»
«Хорошо~»
«Что?!»
В ответ на крик Субару с напором голос Капеллы прозвучал с превосходством.
Тут же послышался звук твёрдого предмета, пронзающего плоть и кости, из головы Капеллы брызнула кровь. Лоб девушки, беззащитно получившей удар по голове, рассекло, волосы и кожа оторвались, образовав ужасную рану, и по щеке потекла густая кровь.
Лицо милой девушки наполовину размозжило, расплющило.
Левый глаз наполовину вытек, и когда Субару увидел, как этот теряющий свет глаз уставился на него, он от неожиданности на миг впал в ступор.
Из-за собственного действия, создавшего брешь во враге, он сам запаниковал — в эту дурацкую секунду Великий архиепископ не мог упустить момента.
«Почему же вы, такие милые, так и норовете уместиться у меня на ладони? Эта безнадежная глупость мне очень нравится. Кья-ха-ха-ха!»
В зазор застывшего сознания вскользнулся насмешливый смех Капеллы.
Перед остолбеневшим Субару девушка развернулась, и в тот же миг чёрный вихрь, ударив Субару сбоку, сбил его с ног.
«Гхаа!»
Словно от удара ладонью великана, его правый бок разом получил удар, и Субару, отскочив от пола и сбивая столы, покатился. Ударившись обо всё подряд, ошеломлённый, он оперся о стену и кое-как поднялся, глядя вперёд.
«Что случилось? Я так прекрасна, что у тебя слов нет?»
«...Что это?»
«М-м? А, это. Ну-ка, на что это похоже, а?»
Забыв о боли, перед онемевшим Субару Капелла весело виляла задом, танцуя.
Под её короткой юбкой, колыхавшейся от движений, он заметил нечто, чего быть не должно — толстый чёрный драконий хвост.
В тот же миг он понял, что именно этот хвост сбил его с ног, и осознал уродливую гротескность зрелища — маленького тела девушки с пришитым могучим драконьим хвостом.
Что это? Что это такое? Что это вообще?
«Неужели... дракон, принявший человеческий облик?»
«Верно, получили неопровержимую глупую теорию от слабоумного! Даже когда я, такая добрая, разбрасываюсь намёками, вы, куски дерьма, всё равно не понимаете!»
«—!»
Капелла, раздражённая предположением Субару, махнула хвостом. Длинный хвост обрушился сверху вниз, и Субару едва успел прыгнуть в сторону, наблюдая, как по полу побежала трещина. Но...
«Если на этом расслабишься, всё будет зря~»
«Гх! А?!»
Там, куда он приземлился после падения на пол, Субару был сбит с ног огромной левой рукой. Его отбросило, и там его ожидал хвост, подбросивший его тело вверх. Врезавшись в потолок, он рухнул вниз, и тут же птичье крыло, острое как лезвие, разрезало его и швырнуло на пол.
Субару взвыл от невыносимой боли от разрезанной спины, покатился по полу, кашляя от сокрушительного удара, и узрел ужасающую истину обрушившейся на него атаки.
После того, как он уклонился от хвоста чёрного дракона, его встретила гигантская левая рука мохнатого зверя. Его снова подбросило чёрным драконьим хвостом, а разрезало его крыло птицы с множеством острых, как лезвия, перьев — и всё это было частью тела стоявшей перед ним девушки.
«Кажется, уже поняли ответ, не так ли?»
Чудовище — по-другому не назвать.
Человек-девушка с хвостом дракона, рукой зверя, раскинувшая крылья огромной птицы.
Увидев это, какие ещё слова могли прийти на ум? Из слов могло всплыть только чувство физиологического отвращения при виде существа, которое не должно существовать в естественной форме.
К чудовищу перед глазами не могло быть никаких чувств, кроме отвращения...
«Мутация, преображение...!»
«Я — Великий архиепископ «Похоти», Капелла Эмерада Лугника. Вся любовь и уважение в этом мире существуют, чтобы быть монополизированы мной. Я, достойная любви, могу ответить на любые извращённые желания любого человека, могу воплотить конечную точку эстетического сознания всех ценностей. В твою любимую красивую девочку я тоже могу измениться, извиваясь? Ведь я — женщина, которая отдаётся! Кья-ха-ха-ха-ха!»
Изрекая всё, что взбредёт в голову, Капелла на глазах Субару действительно свободно меняла свой облик.
Чудовищная форма вернулась к облику маленькой девочки, затем тут же вытянулись руки и ноги, и вот уже взрослая женщина с пышным телом. В мгновение ока она превратилась в простодушную деревенскую девушку, а в следующий миг — в маленькую девочку с невинным лицом и развратной улыбкой.
«Ну? Какая же я тебе больше нравлюсь?»
— —
Он онемел. Слова не шли. Он отчётливо осознавал лишь одно: это полный кошмар.
Оскорбление всех ценностей. Хотя способности её были просты и ясны, власть «Похоти» оскорбляла, попирала все ценности и заставляла устремлять взгляды на неё.
Посмотрев, он увидел, что рана на лице от удара статуэткой уже затянулась, не оставив и следа. Чудовищная регенерация, или, возможно, сокрытие ран благодаря способности к превращению.
В любом случае, механизм превращения чёрного дракона в девушку прояснился. Если изначально он подозревал способность вселяться в других, как Петельгиус, то если не так...
«———?»
Если не так, то что тогда мухи в комнате вещателя и чёрный дракон, который был здесь раньше?
«Дошло?»
«...П-погоди. Погоди, погоди, погоди, погоди, погоди. Пожалуйста, подожди».
Словно прочитав по лицу Субару, что тот понял, Капелла усмехнулась.
Её облик сменился на спокойную женщину с длинными волосами, и даже голос стал совершенно другим. Среди этих перемен, когда он уже терял, с кем говорит, Субару покачал головой.
Нет, не может быть. Ему хотелось верить.
Но если так подумать, всё сходилось, и иначе было не объяснить.
Власть «Похоти» Капеллы — способность свободно видоизменять и преобразовывать своё тело.
А если эту власть можно применить не только к собственному телу, но и к объектам?..
«Даже твоей тупой башкой, где плохо циркулирует кровь, наверное, уже понятно, что за хрень с мухами и ящерицей?»
«Те ... те люди»
«М-м-м, ну давай, ответь. Я послушаю. Кья-ха!»
Прикрыв рот рукой, высокомерно рассмеялась Капелла.
Не в силах сдержать глубокое омерзение от её поведения, Субару, стуча зубами, произнёс:
«— Ты превратила в них тех, кто был в этом здании?»
«Верно, но слишком поздно. Приза нет. И похвалы от меня тоже нет. Зачем вообще существуют такие глупые и уродливые куски дерьма, как вы? Мне не понять!»
«Это мои слова!!»
Капелла, без зазрения совести признав свой чудовищный поступок.
Итог безмолвных людей, запертых в тёмной комнате. Именно тогда на него уставились одновременно сотни красных светящихся фасетчатых глаз. Тогда захлопали крыльями, которые не могли взлететь, и донеслось до барабанных перепонок нестихающее жужжание.
— Должно быть, они молили Субару о помощи.
«Я не понимаю! Ты что, безумна?! Зачем... зачем ты это сделала?! Как ты могла?! Превращать людей в мух...! В мух! Какой в этом смысл?!»
«Отвратительно?»
«Меня это до дрожи пугает! Ты... вы...!»
«Противно. Невыносимо мерзко. Ты хочешь это сказать? Так?»
Говорить больше было нечего.
Сплюнув, до хруста сжав зубы, Субару кровавыми глазами уставился на Капеллу. Если бы можно было убить её взглядом, он бы сделал это.
Превращать людей в мух и насмехаться над их жизнью. Это хуже убийства. Хуже всего.
За эти несколько часов Субару увидел четырёх великих архиепископов, которых ему до сих пор не довелось встретить.
Сириус «Гнева» — странная личность, что играет чужими чувствами и навязывает свою эгоистичную любовь.
Регулус «Жадности» — злодей, что навязывает свои ценности и упрямо гнёт свою линию.
Альфард «Чревоугодия» — осквернитель, что отнимает память и имена людей и попирает их жизненный путь.
И Капелла «Похоти» — монстр, что играет с человеческим достоинством и ценностями.
Каждый из них был безнадёжно, проклято безумен.
— —
Субару, кипя от ярости, почти готовой разорвать сосуды в голове, замолчал, глядя на Капеллу, которая с безразличным лицом повторяла свои вопросы. Что же за очередная бессмыслица вылетит из неё дальше?
Перед Субару, чьё зрение застилала красная пелена страсти, лицо Капеллы...
«— Да, отвратительно, мерзко, вызывает неприязнь. Вот именно это».
Приняв на себя негативные эмоции Субару, она улыбнулась счастливее некуда.
Она захлопала в ладоши, указала на комнату с людьми, обратившимися в мух...
«Увидев кучу огромных мух, ты испытал к ним инстинктивное отвращение. Счёл их мерзкими. Правильно, так и надо, это нормально. Кто бы это ни был, чувство неприязни к таким отвратительным существам невыносимо. Да, это правильно».
«Что...»
«Всем очевидно уродливые и отвратительные вещи. Я превращаю тухлые куски дерьма в жалких кусочных насекомых. Такое никто не сможет полюбить. Естественно».
«Поэтому! Что ты хочешь этим сказать?!»
«Люди — существа, которые не могут жить, не любя кого-то, но если вокруг одни такие существа, их очень-очень трудно полюбить. Значит, остаётся только любить что-то другое. Методом исключения. Как ни выкручивайся, грязное не полюбишь».
Голова помутилась.
Наклонив голову, как будто придумав гениальный план, монстр изрекла нечто непостижимое.
Слушая сухие хлопки ладонями, Субару чувствовал, что хочет сбежать отсюда немедленно.
Прямо сейчас, не теряя ни секунды, исчезнуть, испариться, уйти от чувства присутствия этого монстра. Не хочу видеть. Не хочу чувствовать кожей. Не хочу слышать голоса. Не хочу хранить это в памяти. Как же это назвать, как не физиологическим отвращением?
«Физически невозможно» — на самом деле это слово стоит применять только к таким типам.
Существа, которые инстинктивно невыносимы, внушают вот такой страх своим существованием.
«Я, милосердная и добрая, также женщина, которая много любила. Я решила монополизировать всю любовь и уважение в мире, но никогда не позволяю себе лениться и не прилагать усилий, чтобы меня любили. Чтобы меня любили, я становлюсь любимой тобой. Чтобы ты видел меня, я отвлекаю твой интерес от всего остального. Мне всё равно, кого ты любил раньше. В самом конце, если ты выберешь меня. Я не перестану прилагать для этого усилия. Буду поднимать свою собственную привлекательность всё выше, выше, выше, выше! Опускать привлекательность других кусков дерьма всё ниже, ниже, ниже, ниже! Сделать так, чтобы все любили меня, самую благородную и прекрасную в этом мире».
«...Убей меня лучше».
«Зачем? Я же альтруистка, и не могу заниматься такими варварскими делами, как убийство. К тому же, какой бы безнадёжно тупой и безнадёжный кусок дерьма это ни был... пока он жив, остаётся вероятность, что он полюбит меня. У меня сильная потребность в признании. Поэтому я хочу, чтобы как можно больше людей, как можно дольше, как можно громче оценивали меня. Если вы не способны на это — тогда умирайте! Подыхайте быстрее! Вот и всё, моя драгоценная проповедь».
— —
— — — —
— — — — — — —
«Понял».
«О, ты понял? Тогда перечисли хвалебные слова в мой адрес, растворись в любви и стань куском мяса по моему вкусу...»
«Сдохни».
Мыслей не было. Даже думать не было нужды.
Эта штука передо мной — враг. Худший из врагов. Больше информации не нужно и не хочется.
Субару взмахнул плетью. Монстр, с удивлённым лицом, отступил, и наконец от тела Круш отделился грязный монстр. Субару шагнул вперёд и схватил Круш.
Притянув её лёгкое тело, он взвалил её на плечо и одним махом отпрыгнул назад.
«Ну вот, в итоге самец-мясо истекает слюной, желая самку-мясо, так ведь? Не отрицай! Не притворяйся невинным! Ты же любишь красивое? Любишь милое? Любишь мягкое и приятное? Хватит ломать комедию!!»
«—!»
Преследуя отступающего Субару, Капелла, брызгая слюной, вытянула обе руки.
Обе руки превратились: одна — в змеиную голову, другая — в львиную. Вытянув шеи-монстры, они погнались за Субару, пытаясь вонзить свои клыки, и поползли по полу большого зала.
Правая нога снова начала кровоточить. Боли не было. Даже если оторвётся — неважно. Сосредоточив все силы на сохранении тепла и тяжести женщины, бывшей у него на руках, Субару, вложив все силы в уклонение, избегал атак Капеллы.
«Тебе так дорога эта самка-мясо?! Тогда крепко держи её, обнимай и не отпускай! Тело, соблазняющее мужчину! Взгляд, вызывающий сочувствие! Губы, издающие ласковый голос! Приятное мясо, мясо, мясо, мясо! Ты просто отчаянно хочешь этого, поэтому и стараешься, кусок дерьма! Сдохни! Сдохни! Сдохни немедленно!»
«Заткнись, ублюдок! Я с ней не в таких отношениях!»
«Заткнись! От самки-мяса пахнет самкой! От тебя, самца-мяса, пахнет самцом — одно и то же! Хочешь сказать, что у тебя не возникало никаких мыслей? Ни разу, ни на секунду не подумал ничего неприличного? Если подумал хоть на секунду, это уже отношения самца и самки! Чем отличается! Чем отличается! Чем отличается?! Скажи мне!!»
Змея и лев, отражая волю возбуждённой Капеллы, буйствовали по комнате.
Звук смыкающихся клыков, звук разгрызаемых деревянных столов, части, которые невозможно было назвать ни руками, ни шеями, ни туловищами, сносили интерьер, временами обрушиваясь на тело Субару.
Вскрикивая от боли, попадая под разрушения, Субару, защищая Круш, продолжал уклоняться. Капелла стояла со стороны выхода из комнаты. Даже пытаясь ускользнуть в промежуток, само тело Капеллы то расширялось, то сжималось, блуждая по границам женщины, девушки, девочки непредсказуемо, излучая аномалию, от которой хотелось отшатнуться даже при приближении.
«Разве тебе не хочется погладить эти волосы? Разве не хочется прикоснуться к этим губам? Разве не хочется обнять это тело? Разве ты не прикрываешь эти свои грязные, текущие слюной мысли красивыми словами вроде «любви»? Не ошибайся. Не думай, что любовь — это что-то красивое. Ты просто украшаешь свою похоть красивыми словами и упиваешься собой, разве не так?!»
«— Гх, а-а!»