— Простите. Я не думала, что придётся принимать гостей, поэтому в доме не совсем прибрано.
— Ну, не парься! Всё пучком! Красиво! Красиво! Комната Мими такая, во-о-о, ещё круче!
— Ай-ай-ай, так нельзя. Нужно как следует прибираться.
Женщина непринуждённым тоном погладила Мими по голове, которая болтала ногами на диване. Мими довольно замурлыкала, полностью доверившись женщине.
Наблюдая за этим краем глаза, Гафил молча рассматривал женщину.
Длинные, пышные золотые волосы до пояса. Бледная кожа, стройная, но сохраняющая женственную полноту фигура. Мягкие черты лица, спокойные, ясные изумрудные глаза.
Молодой вид ещё мог бы сойти за середину двадцатых, но, насколько знал Гафил, ей должно было быть уже за тридцать пять. То, что она выглядит совсем не так, тоже было причиной его смятения.
— А ваш... Великолепный Тигр не любит чай? Простите. Я, не спросив ваших предпочтений, уже подала...
Обратившись к молчавшему Гафилу, женщина — назвавшаяся Риалой Томпсон — смущённо нахмурилась.
При этих словах Гафил вспомнил, что даже не притронулся к чашке с чаем, стоявшей перед ним, и поспешно взял её.
— Да нет, не в этом дело. Просто мален... в смысле, офигел от размеров вашего дома.
— Ах, вот как. Действительно, наш дом очень большой... Из-за этого с ежедневной уборкой столько хлопот. Я ведь ужасно рассеянная.
Риала без тени сомнения приняла наспех придуманное Гафилом оправдание. Прикрыв рот рукой, она изящно засмеялась. На ней было хорошо сшитое женское платье, подобающее жизни в столь огромном, как она выразилась, особняке.
Эта улыбка, этот вкрадчивый голос, эти жесты — всё пробуждало в Гафиле ностальгию.
И всё же Риала ничего не говорила о его взгляде. Это сжимало сердце Гафила неестественной, мучительной болью.
Гафил считал, что женщина по имени Риала Томпсон была как две капли воды похожа на его родную мать — Лисию Тинзель, чей образ запечатлелся в его памяти.
Конечно, Гафил расстался с матерью сразу после рождения. Это было задолго до того, как у него сформировалось сознание, и воспоминаний о матери у него практически не было.
И всё же он мог живо припомнить черты матери благодаря тому, что в ненавистном ему «Испытании» в усыпальнице, оставшейся в «Святилище», он увидел прошлое расставания с матерью.
В том «Испытании» Гафил вспомнил всё: лицо матери, её голос, её любовь.
И одновременно «Испытание» должно было сообщить Гафилу, что мать трагически погибла вскоре после их разлуки.
Поэтому для Гафила встреча с матерью была лишь несбыточной мечтой.
Тогда кем же была женщина, стоявшая сейчас перед ним?
— Мими-сан. У вас такие пушистые волосики возле ушек. Можно потрогать?
— Давай!
Мими подставила голову, и Риала с радостным видом протянула руку, наслаждаясь ощущениями.
Улыбка, словно у маленькой девочки, и манера, словно она не знает, что такое настороженность к незнакомцам. Это было очевидно и из того, как она легко впустила в дом подозрительного вида мужчину и девочку-полурослика.
Всё это заставляло Гафила чувствовать в ней мать.
Его мать Лисия была несчастной женщиной. Родительский дом разорился из-за долгов, и её в детстве продали работорговцу. По дороге на тот же работорговец наткнулся на банду полуросликов-разбойников, и Лисия стала игрушкой для мужчин-полукровок.
Там она зачала старшую сестру Фредерику, а когда живот матери округлился, бандиты просто выбросили её. Затем мать попала в другую банду, не ту, что схватила её первой, и провела там долгое время.
Старшая сестра Фредерика, должно быть, тоже была в банде уже в сознательном возрасте. Она не хочет рассказывать о том времени, но, учитывая, что она покинула банду, как только Лисия зачала Гафила, вряд ли там были хорошие условия.
Пройдя через череду несчастий, Лисия, будучи беременной, отправилась странствовать с дочерью. К счастью, её вскоре спас чудаковатый аристократ Розваал.
Розваал гарантировал матери кров и пропитание, обеспечив её безопасность при условии, что дети будут расти в «Святилище». В результате в «Святилище» Гафила забрала Льюз, и он появился на свет.
Если говорить коротко, то жизнь матери была просто ужасной.
Однако сама мать — её настоящую сущность, которую нельзя узнать из этого перечня событий, — люди, знавшие настоящую мать, оценивали совершенно иначе, нежели эти несчастья.
— Лисия, знаешь, была девушкой на редкость жизнерадостной. Должны были быть дни, когда умереть было бы не странно. И всё же она всегда говорила, что завтра, может быть, случится что-то хорошее. Даже если сегодня тяжело, завтра, может быть, случится что-то хорошее. Может случиться что-то счастливое, как то, что у неё родились двое детей.
— Матушка... может, со стороны её и считали дурой. Честно говоря, я тоже иногда думаю, не могла ли она жить более расчётливо. ...Но матушка была замечательным человеком. Это абсолютно точно и несомненно. Я очень любила маму и искренне рада, что я её дочь.
— Твою мать... Лисию? Хмм. Я тоже не так уж много напрямую и по-настоящему с ней общался... Но она была удивительным человеком. Скорее даже загадочным. Она острее других чувствовала счастье. Даже в самых мелочах умела видеть счастье. Умела находить счастье среди плохого. Да, пожалуй... она мне, может, и не была несимпатична.
Ни Льюз, ни Фредерика, ни даже Розваал не говорили о матери плохо.
И любой, кто знал мать в «Святилище», говорил то же самое.
Должно быть, она была легкомысленной, счастливой женщиной.
Иначе зачем ей было бросать детей и уходить на поиски отца Гафила, который, скорее всего, причинил ей столько страданий? Это же глупость.
А вскоре после этого она умерла. Где же тут счастье?
— И всё же я и сейчас не нашёл ответа, в чём было её счастье.
— Я думал, что уже смирился, что не найду ответа...
Когти впились в ладонь, кулак сжался так, что, кажется, вот-вот пойдёт кровь.
Он должен был уже смириться. Что это то, чего он не поймёт. Он думал, что это проблема, которую он должен переварить в себе за долгое время.
Но почему же сейчас, именно сейчас, она явилась перед ним?
И с таким видом и лицом, будто совсем его не знает.
————
Стараясь остаться незамеченным, он украдкой взглянул на её лицо и жесты.
Ни одного неестественного движения. Полностью естественная, ослепительно яркая Риала обращалась с Гафилом как с незнакомцем.
Был ли это её ответ?
Что у неё новая жизнь. Что она не знает Гафила. Что, отбросив куда-то когда-то данные обещания, она счастливо живёт вот так.
«Я тебя не знаю» — неужели это был ответ матери?
— Мам.
— Мама, я есть хочу.
В гостиную, где молчаливый Гафил, возившиеся Риала и Мими уже сидели вместе, спустились переодевшиеся брат и сестра.
Старшая сестра сурово уставилась на Гафила, а затем поспешно прильнула к матери:
— Слушай, мам. Пусть гости уже идут, давай ужинать.
— Сестричка, что ты такое говоришь? Дядя Великолепный и Мими-тян, говорят, выручили Фредо? Он чуть не утонул, играя на лодке.
— Хм, ещё неизвестно. Может, эту лодку на самом деле раскачал тот Великолепный? Так они втираются к нам в доверие, чтобы выманить побольше денег.
— Ай-яй, сестричка, это жестоко. Но да, раз они спасли Фредо, надо отблагодарить... Может, деньгами лучше?
— Мам!
Почувствовав, что её слова могут нанести серьёзный удар по семейному бюджету, сестра запаниковала. Риала же, казалось, не понимала, из-за чего шумит дочь, и выглядела озадаченной.
Эта трогательная перепалка матери и дочери казалась сейчас Гафилу мукой, словно идти босиком по терниям. Он залпом допил чай и со стуком поставил чашку:
— Похоже, нас тут не ждали. Так что мы, пожалуй, откланяемся.
— Э-э, почему?
— Да никаких почему.
Мими воспротивилась тому, что Гафил собрался уходить, но он, не слушая, попытался вывести её из комнаты. Риала с печальным лицом смотрела на выходящего Гафила, а её дочь строила ему рожицы на прощание.
Уважая её чувства — подумал он в этот момент.
— Не уходи, Великолепный Тигр.
Младший брат ухватил Гафила за полу, преграждая путь.
На мгновение Гафил заколебался, не стряхнуть ли эти маленькие пальчики. Почему он колебался, он и сам не понимал. Однако:
— Ах, Фредо, ну ты даёшь!
Сестра, рассердившись на брата, задержавшего подозрительного типа, упёрла руки в бока. Но прежде чем она набросилась на брата, Риала хлопнула в ладоши, привлекая внимание всех.
— А ну-ка, ну-ка, надо жить дружно. Так. Отпускать гостей вот так ни в коем случае нельзя. Фредо, похоже, хочет, чтобы они остались, так что и ты, сестричка, не капризничай.
— Мама, но...
— Никаких «но». Господин Великолепный и Мими-сан, побудьте ещё немного, хорошо? Буду очень рада, если вы останетесь на ужин. Сегодня у меня коронное блюдо.
— Мама, ты всегда говоришь «коронное»...
— Ну разумеется. Мама всегда вкладывает в вас все силы.
Риала показала слабые бицепсы, и все присутствующие, кроме Гафила, у которого было самое мрачное лицо, потеряли дар речи.
Эта уютная атмосфера ранила сердце Гафила больнее всего.
На слова Риалы дети отреагировали радостно и с видом «ничего не поделаешь».
То, что его, кажется, принимают, сейчас пугало Гафила.
— Спасибо за приглашение, но у нас там ещё ждут несколько человек. Если мы слишком задержимся, они будут волноваться. Так что позвольте нам уйти.
————
Подавляя боль в груди, Гафил молился, чтобы голос не дрогнул.
От этого ответа лица брата и сестры напряглись, а Риала опустила брови и отвела глаза. Однако:
— Поняла. Если насильно удерживать и заставлять вас неловко себя чувствовать, в этом нет смысла. «Гостю — угощение и сувенир», как говорится.
— Ах!
Возможно, именно этот разговор больнее всего резанул сердце Гафила в тот день.
И чувство поражения от Рейнхарда, и шок при первой встрече с Риалой были ничем по сравнению с этим мгновением.
Гафил невольно прижал руку к груди, проверяя, не разорвана ли она. Заметив это,
— Гафи, пошли.
Мими, которая до этого возражала против отказа, потянула Гафила за руку. Гафилу оставалось лишь молча подчиниться заботе девушки, пытавшейся вывести его наружу.
Так он взялся за ручку двери гостиной, собираясь выйти. В этот момент:
— Я дома. О, у нас гости?
С той стороны дверь открылась, и появился мужчина с благородной бородкой, одетый как джентльмен.
Хорошо сшитая одежда, энергичная осанка. По тону голоса и чертам лица чувствовалось, что это человек, чего-то добившийся.
По появлению этого мужчины за спиной послышались радостные возгласы детей.
Вероятно, этот мужчина...
— Эм, лица незнакомые. Вы кто?
— Пап, это Великолепный Тигр!
— Это подозрительный тип!
— А?
Из-за контрастного поведения сына и дочери их отец озадаченно склонил голову. Его взгляд упал на Риалу, тихо стоявшую в гостиной.
От его любящего взгляда Риала мягко улыбнулась.
Это стало пределом.
— Да ничего особенного. Не обращайте внимания. Мы как раз уходим.
Бросив это, Гафил, всё ещё сжимая руку Мими, вышел из комнаты. Оттолкнув поспешно уступающего дорогу мужчину, Гафил бросился к выходу, словно спасаясь бегством.
— Великолепный Тигр!
Сзади донёсся печальный голос мальчика, зовущего Гафила.
Но у Гафила уже не было сил ответить на этот зов.
Какой там Великолепный? Какой Тигр? Что во мне сейчас от золотого тигра?
Тигр силён, могуч, непоколебим.
Что во мне сейчас от тигра?
Разве настоящий тигр стал бы из-за этого печалиться?
— Гафи! Рука болит, говорю же!
— А?!
Увлёкшись своими мыслями, Гафил не заметил жалобы на боль.
Он осознал свои действия, только когда его сильно дёрнули за руку и впились когтями. Маленькая рука Мими была сильно-сильно сжата тисками Гафила и уже совсем посинела.
— П-прости... я...
— Гафи, ты был странным в доме. И рука очень болит.
Мими тихо пробормотала, и Гафил прижал ладонь ко лбу.
Влажный ветер водного города гладил их неловкое молчание. Похоже, солнце уже совсем село, и город был окутан светом фонарей, горящих тут и там.
Вода в каналах, вместо солнечного света, теперь отражала свет магических ламп. В этом была тихая, мистическая красота, но сейчас было не до того.
— Эй, вы оба!
К этим застывшим двоим донёсся слегка запыхавшийся голос.
Подняв голову, они увидели выбегающего из света магического фонаря того самого мужчину. Сняв пиджак, он добежал до них и, уперев руки в колени, тяжело задышал.
— Ха, ха, догнал. Нет, это никуда не годится... Раньше у меня было побольше сил, но с тех пор, как я перешёл на бумажную работу, мне стало не хватать движения...
— ...У вас к нам какое-то дело?
Гафилу не было интересно слушать размышления мужчины о себе.
Хотя и не так, как Риала или дети, образ этого мужчины тоже был ядом для нынешнего Гафила. Мужчина, похоже, заметил лёгкую враждебность в голосе Гафила. С виноватым видом он приложил руку к голове:
— Нет, я слышал от жены. Вы, оказывается, спасители моего сына. Отпустить вас без всякой благодарности было бы просто непростительно.
— ...Я правда не сделал ничего особенного. Мне бы не хотелось, чтобы это раздували.
— Для меня всё, что касается моих детей, важно. А уж если вы спасли его из опасной ситуации, тем более. Я бы хотел хоть как-то вас отблагодарить. ...Ох, простите. Я Галак. Галак Томпсон. Как видите, я служу в городской ратуше Пристеллы, так что если что-то понадобится...
— Правда, ничего не...
Гафил попытался отойти от расшаркивающегося мужчины — Галака, но запнулся на полуслове. Если он муж Риалы и знает настоящую Лисию, то...
— Можно... спросить одну вещь?
— Да, конечно. Если я смогу ответить.
С добродушной улыбкой Галак согласился.
И Риала, и сын Фредо — такие же. Включая Галака, вся их семья слишком добрая. Разве что дочь. У неё есть нормальная осторожность.
Думая об этом, Гафил тщательно подбирал слова:
— А твоя жена... Риала — это её настоящее имя?
————
Воздух изменился.
От вопроса Гафила прежняя улыбка Галака исчезла.
Он повертел вопрос Гафила на языке, а затем тихим голосом спросил:
— Что вы имеете в виду?
— То и имею. «В разведку — только в лобовую». Не люблю ходить вокруг да около. Скажи-ка мне. Твою жену на самом деле зовут не Риала, а Лисия, не так ли?
— А?!
От этого прямого удара на лице Галака явно отразилась растерянность.
Галак открывал и закрывал рот, затем шумно сглотнул слюну:
— Вы... что вы знаете о моей жене?
— Вот и я хотел бы это узнать.
————
На дрожащий голос Галака Гафил ответил правдой.
Услышав это, Галак на мгновение задумчиво замолчал. Гафил ждал его слов. Мими сжала его руку — на этот раз другой рукой.
Он повернул голову и увидел её беспечную, как всегда, улыбку.
— ...Кажется, мне лучше рассказать вам правду.
Глядя на улыбку Мими краем глаза, Гафил услышал вздыхающий голос Галака.
В нём слышалась усталость и примесь какого-то облегчения. Гафил удивлённо приподнял бровь, ожидая его следующих слов.
И:
— Моя жена Риала... с тех пор как мы встретились пятнадцать лет назад, не помнит ничего из того, что было до этого.
※※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
Галак встретил Риалу ещё до того, как стал влиятельным лицом в городе Пристелла, когда он был всего лишь мелким торговцем, пустившим корни в Пристелле.
В тот день, возвращаясь издалека после неудачных переговоров, Галак, погоняя дракон-экипаж, наткнулся на дорогу, перекрытую оползнем.
Переговоры провалились, его мучили долги, и Галак, как он сам говорил, не мог сдержать раздражения от этой череды неудач.
— Среди этих руин оползня он обнаружил женщину, заживо погребённую под землёй.
Это было чудом, иначе не скажешь.
Что Галак, отказавшись объезжать, от отчаяния искал, нет ли проезда.
Что ливший до этого дождь прекратился именно в тот момент, обеспечив видимость.
Что Галак прибыл сразу после оползня, и время, проведённое под землёй, было недолгим.
Все эти чудеса совпали случайно, и женщина была спасена Галаком ещё живой.
Грязная женщина, ни багажа, ничего. Посадив бессознательную женщину в дракон-экипаж, Галак немедленно отправился в ближайший город, поместил её в лечебницу и ждал выздоровления.
— Она была в крайне опасном состоянии. У неё был сильный жар, тело было изранено оползнем, сломано несколько костей. Во время лечения её сердце однажды даже останавливалось.
Пока её состояние оставалось критическим, и персонал лечебницы, и Галак отчаянно желали её выздоровления. Оглядываясь назад, Галак и сам не понимает, почему они все так стремились её спасти. Нет, у Галака была причина, но он не понимает, почему другие люди так искренне боролись за её спасение.
Просто сейчас он от всего сердца благодарен тем людям за их усилия.
— Усилия не пропали даром, и её жизнь была спасена. Раны оставались тяжёлыми, но я помню, как искренне вздохнул с облегчением, когда кризис миновал. Она очнулась через неделю... и я всё это время оставался в городе, ожидая её пробуждения.
Переговоры провалились, будущее торговой компании Галака было беспросветным.
Почему он, будучи в таком положении, потратил время, равное деньгам? Чёткого ответа нет. Просто что-то необоснованное удерживало его там.
И спустя неделю женщина очнулась.
В то время как все радовались её пробуждению, женщина, дрожа губами, слабым голосом произнесла:
«Кто я?» — помню, она сказала так.
Женщина не помнила своего имени. Нет, не только имени. Всего.
Откуда она, кто, что собиралась делать. Как оказалась на месте того оползня — она совершенно ничего не помнила.
Все были в растерянности, не зная, как с ней обращаться, раз она не могла вспомнить даже свою семью.
Единственное, что можно было узнать — это одежда, которую она носила во время происшествия. По нашитым на неё буквам, возможно, её инициал или фамилия начинались на «Ли».
— Взяв имя распустившегося цветка, её стали называть «Риала». И после того, как её раны зажили, я взял её под свою опеку.
Когда раны понемногу затянулись и до выписки из лечебницы оставалось недолго.
У Риалы, которой некуда было идти, был, тем не менее, жизнерадостный нрав. Она была энергична, словно и не было ужасной аварии, и обладала силой, заставлявшей улыбаться всех, кто с ней общался.
Не может быть, чтобы она не тревожилась.
Потеря памяти о себе равносильна исчезновению собственного существования.
Причина, по которой она продолжала улыбаться в таком состоянии, заключалась в том, что это было необходимо.
Может быть, в ней была и забота об окружающих.
Но главной причиной было не позволить себе увидеть, насколько она несчастна.
— Я до сих пор помню, как нервничал, когда попросил её пойти со мной. Время до того, как я услышал её ответ, было, наверное, самым томительным в моей жизни. Я нервничал тогда больше, чем когда потом делал официальное предложение.
Итак, приняв предложение Галака, Риала отправилась с ним в Пристеллу.
Причина, по которой он не бросил её и ждал пробуждения, была проста.
Потому что Галак, с того самого момента, как впервые загрузил её, пострадавшую при оползне, в дракон-экипаж и вытер грязь с её лица, просто влюбился.
— После того, как я принял Риалу, моя компания, которую преследовали неудачи, быстро пошла в гору. Окружающие говорят, что это благодаря моей проницательности, но это вовсе не так. Всё благодаря Риале. Она принесла мне удачу. Поэтому сейчас я могу жить и как состоятельный торговец, и как человек, участвующий в управлении городом, и как отец.
————
— Я люблю свою жену. Люблю и родившихся детей. Раньше меня волновало её прошлое. Но сейчас я так не думаю. Что бы ни было в её прошлом, она моя жена и дорогая мне женщина.
Закончив рассказ о том, что было от знакомства до сегодняшнего дня, Галак смущённо улыбнулся.
Гафил, молча слушавший до конца, запрокинул голову к небу.
В темноте — разбросанные звёзды.
Круглая луна и мерцание звёзд — что они думают обо мне, глядя сверху вниз сейчас?
— Мне неловко спрашивать. Но я хотел бы спросить.
— ...
— Вы... в каких отношениях с моей женой Риалой?
Это — какой же это был жестокий вопрос.
Он перевёл взгляд с неба на стоящего перед ним Галака.
Галак смотрел на Гафила спокойными глазами, в которых, однако, чувствовалась твёрдая решимость. Гафил был не настолько глуп, чтобы не понять чувств, вложенных в этот взгляд и эти слова.
И он знал, какой ответ будет правильным.
————
Он открыл рот и закрыл.
Повторял вдох и выдох, вдох и выдох.
Сердце колотилось. В глазах темнело. Голова раскалывалась от боли, подкатывала