ГЛАВА 5.24: «ИТОГ ЛЬДА И ПЛАМЕНИ»
Взметнувшееся алое пламя на обеих руках, Сириус с яростным воплем походила на злого духа.
Так ощущалось сквозь бинты из-за её глаз, захваченных нечеловеческой яростью.
В обычное время её прозрачно-алые глаза, в которые можно было утонуть, сейчас пылали жаром, словно огонь, пожирающий её руки, и с ненавистью взирали на Субару и остальных.
Нет, это неправильное, ошибочное выражение. Ведь,
— Воняет. Воняет-воняет-воняет-воняет-воняет-воняет-воняет, шлюха…!
В глазах Сириус, извергающей проклятия, не было ни капли внимания к Субару.
Взгляд, которым Сириус пыталась испепелить, был направлен на двоих стоящих перед Субару — Эмилию и Беатрис.
— Что с ней? Она совсем не такая, как раньше…
Субару не мог скрыть потрясения от неистового состояния Сириус.
За короткое время Субару сталкивался с Сириус трижды — нормальной, хотя это слово и сомнительно. При тех встречах она хоть и не была образцом здравомыслия, но не была и существом, лишённым рассудка и одержимым страстью.
Она должна была быть рациональной сумасшедшей, навязывающей свои безумные теории.
Но какова Сириус перед ним?
Она явно потеряла самообладание и была охвачена яростью. Разве это не подходящий вид для носителя «Гнева»?
— Как мухи, сколько ни жги, всё всплывают… Какая у тебя ко мне обида, а?! Ты хочешь сказать, что у меня нет даже свободы предаваться печали и носить траур?
— …Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Ха?!
Сириус, брызжа слюной и предъявляя нелепые претензии, ответила Эмилия без страха. Реакция Сириус была яростной, но Эмилия не дрогнула.
Она направила остриё ледяного меча на толпу за спиной Сириус:
— Если ты злишься на меня, я выслушаю. Мы напали первыми, так что твой гнев естественен. Но другие люди здесь ни при чём. Отпусти их.
— Не смей говорить свысока! Хочешь уступок — покажи делом! Гнев естественен? Тогда извинись! Извиняйся, ползай, рыдай, умоляй о прощении, а потом я запалю тебе из задницы огонь и выжгу внутренности!
— Мне бы не хотелось, чтобы живот горел. — Поэтому я сделаю так, чтобы договориться было легче.
Сириус в ярости склонила голову, услышав, как голос Эмилии стал тише.
В тот же миг Эмилия слегка наклонилась вперёд и метнула своё стройное тело вперёд. Белая рука легко взмахнула длинным ледяным мечом, словно тот не весил ничего.
Острый кончик сверкнул на свету, целя в плечо Сириус.
— Эмилия-тан?!
— Тьфу!
Вскрик удивления Субару и цоканье Сириус слились.
Перед взметнувшимся мечом Сириус поспешно подняла левую руку, пытаясь противопоставить пылающее пламя ледяному клинку Эмилии. Но:
— Проклятая полуэльфийка!
— Не называй меня так часто. Это выглядит мерзко.
Несмотря на пламя, от которого испарилась бы слюна, ледяной меч Эмилии не таял.
Бледно-голубой кончик одолел огонь и ударил прямо по левой руке Сириус, окутанной пламенем — но там были цепи, которыми Сириус была опутана.
Раздался высокий скрежет, ледяной меч и огненная рука столкнулись, рассыпая искры маны. После мгновенного противостояния ледяной меч Эмилии с треском разлетелся.
— Вот тебе…!
Увидев меч, превратившийся в одну рукоять, Сириус с торжествующим лицом обрушила руку на Эмилию. Цепи на руке, раскалённые огнём, были зловещим орудием, которое при ударе выжигало и разрывало рану.
Красивое лицо Эмилии едва не было изувечено — но в последний момент:
— Оса!
С неуместным выкриком рука Сириус была отброшена снизу вверх.
Это сделала та самая ледяная штука Эмилии.
— Ах, ах! Ах-ах-ах! Надоело!
Сириус завопила и скрестила горящие руки над головой.
В центр скрещенных рук обрушился удар Эмилии.
На месте лезвия из рукояти ледяного меча образовался ледяной молот. Эмилия преследовала Сириус, которая, скрежеща зубами, отступала под тяжестью ударов, наносимых обеими руками.
— Ай! Тэй! Я! Со! Уря! Уря-уря!
— Дерьмо! Полуэльф! Муха! Букашка! Досадно! Бесит!
Эмилия, используя центробежную силу и отличную работу тела, демонстрировала неожиданно высокую боевую мощь в ближнем бою.
Под ударами ледяного молота Сириус, разбрасывая пламя, была вынуждена только обороняться. Видя, что Эмилия явно теснит её, Субару как сторонний наблюдатель решил, что если так продолжится, можно победить. Но:
— Нет, некогда пялиться! Эмилия, нельзя!
— Субару, сейчас нельзя отвлекать её внимание!
Если Эмилия одолеет Сириус, в тот же миг «смерть» распространится на всех вокруг.
Субару закричал от чувства опасности, но Беатрис осудила его поспешное решение. Субару удивлённо посмотрел на Беатрис и заметил опасность в направлении её взгляда.
— Букашка проклятая.
— Чёрт.
Там стояла толпа с красными лицами, глядя на Субару безумными глазами.
Их вид, когда они смотрели на Субару и Беатрис и сквернословили, был точь-в-точь как у Сириус. Толпа, без сомнения, полностью разделяла «гнев» Сириус.
И их гнев сейчас был направлен на Субару и остальных.
— Мало того, что делится эмоциями, так ещё и промывает мозги, как марионетками?
— Не время болтать. Без выхода остаётся только бежать!
Субару простонал от неприятности, и в тот же миг Беатрис прыгнула ему на спину. Поддерживая её лёгкое тело рукой, Субару увидел, как толпа разом ринулась на него.
— Эмилия! Продержись как можно дольше!
— Не смогу слишком уж усердствовать!
Получив бодрый ответ от Эмилии, Субару ускорился назад, чтобы убежать от толпы. К счастью, походка обезумевших людей была далека от нормальной.
Вытянув руки, с пустыми голосами они напоминали зомби. Разве что они осознанны и хотят не сожрать Субару, а разорвать на части.
— Если продержимся так, кто-нибудь заметит неладное и…
— Даже если кто-то придёт, пока не найдём способ переломить ситуацию, толку не будет. Если явится Рейнхард, одним этим всё может закончиться.
— Пока что бояться, что его призовут, не стоит.
Ведь Рачинс, который должен был призвать Рейнхарда, с красным лицом тоже активно преследовал Субару. Расталкивая окружающих, он проявлял чуть ли не самую большую прыть.
Возможно, это влияние его прежнего отношения к Субару, до того как он подпал под воздействие Сириус.
— Размышляю я тут…!!
— Букашка!
Субару едва не схватили за руки, вытянутые сбоку, но он вовремя пригнулся. Нырнув противнику в корпус, подсечкой сбил его с ног и пнул вперёд.
Бездумно лезущая толпа споткнулась о лежащего мужчину и повалилась кучей. Глядя на эти пустые головы, словно кегли, Субару скривился:
— От ярости у них мозги совсем не работают?
— Но твой метод тоже не советую. Судя по атмосфере, они без колебаний затопчут товарища насмерть.
— Это плохо!
Жертв быть не должно.
Субару сражается так отчаянно именно ради этой главной цели.
Конечно, он понимает, что есть вещи, до которых он не может дотянуться.
У него много того, что он хочет защитить. Но возможности защищать ограничены.
Это естественно для Нацуки Субару, который не всесилен и не всеведущ.
— Но я не собираюсь сам определять эти «границы»!
— Вот таким и должен быть мой Субару!
Получив мощную поддержку со спины, Субару вытащил из-за пояса свой любимый кнут.
Жизни нужно спасать по возможности. Так что, думал Субару, пусть будет немного повреждений, но извините. Целя в ноги набегающей толпы, кнут Субару рассек воздух со свистом.
Раздался звук, похожий на удар маленькой молнии, и на каменной мостовой под ногами толпы пошли трещины.
Насколько бы ни был слаб кнут, не являющийся смертоносным оружием, если бить им в полную силу без сдерживания, он мог отнять у противника способность сопротивляться.
Если бы толпа испугалась, увидев это, было бы хорошо, но:
— Не так-то просто, да!
Раз так, ничего не поделаешь.
Субару тут же отдёрнул кнут, пробивший мостовую, и теперь нацелился на переднего. Среднего телосложения, с короткими синеватыми волосами и острым взглядом. То есть Рачинс.
Знакомый. Даже у Субару сердце защемило.
— Но это лучше, чем незнакомые люди! Прости, Чин!
— Я не Чин, а-бу!?
Словно по условному рефлексу закричав, Рачинс оплёл ногу кнутом и резко дёрнул вверх. Его тело, легко перевернувшись в воздухе, увлекло за собой людей вокруг, словно домино.
Делая это, Субару одновременно сместил своё тело далеко влево от направления движения толпы, чтобы упавшая куча не была затоптана, и направил следующих в другую сторону.
— Раз у них нет рассудка, я могу продержаться…
Сказать «продержаться» не успел — холодок пробежал по затылку Субару.
Это ощущение было похоже на соседство надоедливого приятеля, который навязчиво лезет к тебе. Неприятные отношения, при которых всякий раз, когда они сталкиваются, этот приятель сообщает тебе что-то полезное.
Иными словами, это была атмосфера «смерти».
— Апасна!!
— Букашка!
С ужасающим свистом над головой Субару просвистел большой меч.
Это был зверолюд, выпрыгнувший из толпы одним прыжком и целившийся Субару в голову. Заострённые собачьи уши, вытянутый нос и рот — но приглядевшись, Субару заметил, что черты лица, хитрые и симпатичные, скорее напоминают лису.
Лис задорно навострил пушистый белый хвост и, не смутившись промахом, обрушил на Субару серию ударов, стремясь отсечь ему голову.
— Бико!
— Шамак!!
— ?!
Поняв, что в прямом бою у него за пять секунд отнимут руки и ноги, Субару мгновенно оценил разницу в силах и выкрикнул имя Беатрис. С одного этого слова Беатрис поняла его намерение и развернула Шамак прямо на лицо лиса.
Длинное тело с большим мечом поглотилось чёрным туманом и мгновенно потеряло боеспособность.
— Этим не разорвалась связь общих чувств с остальными?!
— Видимо, нет! Боеспособность мы отняли, но сама связь не прервалась! Похоже, проклятие, что утащит её с собой, когда та извращенка умрёт, не снято!
— Что делать?!
— Я усердно думаю!
Остаётся только положиться на Беатрис в разгадке тайны.
Всё, что может сделать Субару — дать ей время обдумать, а самому продолжать уклоняться от рук разъярённой толпы, не отвлекая её.
— А как там Эмилия-тан?
Беспокоясь об Эмилии, которая вступила в открытый бой с Сириус, Субару посмотрел в ту сторону.
Он знал, что в этот год Эмилия наряду с государственными делами постоянно тренировалась. Он знал, что её боевая мощь явно выше, чем у него, и что у неё сильная мотивация.
Но всё равно Субару волновался за Эмилию. Дело было не в том, кто сильнее. Всё решало то, что Субару — мужчина, а Эмилия — женщина.
Для кого-то эта забота покажется пустой. Она была:
— А ну! Так! Получай!
Эмилия, как ни в чём не бывало, с какими-то беззаботными выкриками продолжала теснить Сириус яростным натиском.
Повернувшись, она обрушила на Сириус пару ледяных мечей. Сириус, крутив раскалённые цепи, с бранью отбила их.
С высоким звоном и брызгами льда мечи разлетелись, но Эмилия, пригнувшись, подняла обе руки снизу вверх, и в них оказалось ледяное копьё; его остриё с размаху отбросило оборонявшуюся Сириус.
Используя свой огромный запас маны, она создавала ледяное оружие, рассчитанное на поломку.
Этот боевой приём, названный Субару «Айсманд-артс», из-за хрупкой красоты разлетающегося льда походил на танец фей.
Множество ледяных осколков, разбитых в бою, говорили о жестокости столкновения Эмилии и Сириус. На усыпанной льдом танцплощадке две воительницы с противоположными оружиями — льда и огня — продолжали смертельную схватку.
— Ай, я!
Преследуя отлетевшую Сириус, Эмилия крутанула копьё и ткнула древком. Сириус в воздухе ловко уклонилась и перехватила древко.
— Клокочущий жар! Дрожь сердца! Ах, ах-ах! Ах-ах-ах-ах! «Гнев»!
— Кья!?
От крика Сириус плюс и минус тепловой энергии пошли вразнос.
Ледяное копьё Эмилии в миг превратилось в огненное, и Эмилия от неожиданности выпустила его. Тут же Сириус, приземлившись с огненным копьём, перешла в контратаку.
— Фиолетово-чёрные глаза, что манят мужчин! Голос, как колокольчик, что манит мужчин! Мягкие серебряные волосы, что манят мужчин! Белая кожа, что манит мужчин! Лицо, притворяющееся милым, что манит мужчин! Ах, развратница! Шлюха! Мерзость! Пошлость! Ты так хочешь лишить мужчин воли? Так хочешь отнять у меня того человека? Ах ты воровка! Воровка-полуэльф!
— Я! Эй, не говори глупостей!
Прищурившись от жара, прошедшего у щеки, Эмилия снова создала в руках ледяной меч.
Трезубец огненного копья и ледяной клинок схлестнулись в лоб.
Со скрежетом чудовище с оскалом и Эмилия с сильным взглядом уставились друг на друга.
— Эти глаза, этот голос, эти серебряные волосы! Всё это такое же, как у самого дорогого мне человека! Как у самой прекрасной женщины в мире! Не смей говорить о них гадости — я разозлилась!
— Злиться? Злиться?! Шутки! Это моё! Это ценное, что я получила от того человека! И эта роль, и имя — всё подарок от него! А ты хочешь отнять это у меня своевольно… Прекрати! Прекрати-прекрати-прекрати-прекрати-прекрати-прекрати-прекрати-прекрати-прекрати-прекрати!!
К концу крик Сириус перешёл в отчаянный вой.
Чудовище сломало огненное копьё и принялось тыкать обломками поочерёдно то одной, то другой рукой. Под эти удары огненных клинков Эмилия тоже создала парные ледяные клинки и парировала.
Но, возможно, что-то почувствовав в крике Сириус, в лице Эмилии, казалось, угасала прежняя суровая решимость.
— …Плохо.
Увидев лицо Эмилии, Субару интуитивно ощутил ухудшение ситуации.
Без оснований. Но уверенность была.
Изменение выражения лица Эмилии означало изменение её чувства к Сириус.
Как бы добра ни была Эмилия по натуре, во время боя она не могла так легко поддаться эмоциям. До этого даже и разговора, который мог бы её смягчить, не было. Однако реакция появилась:
— Эмилия попадается на удочку Сириус.
Но пала она не сразу.
Хотя Сириус стала теснить, Эмилия отвечала. Она не потеряла рассудок, как толпа, и оставалась милой.
К тому же, хоть это и запоздалое наблюдение:
— А почему с самого начала ни я, ни Эмилия, ни Беатрис не подвержены воздействию эмоциональной связи Сириус?
Может, у Эмилии и Беатрис есть сопротивление, как у Рейнхарда? Вопрос, индивидуальна ли эта восприимчивость. То, что Рейнхард остался невредим, — это потому, что он Рейнхард, и я, честно говоря, сбрасывал это со счетов.
Но если есть другая причина, то это условие.
То, что Субару, трижды становившийся жертвой способности Сириус, сейчас сопротивляется, тоже должно быть включено в условие.
Если это станет прорывом…
— Беа…
— Субару!!
В тот миг, когда он хотел поделиться вспыхнувшей мыслью, его ушей достиг встревоженный голос.
Едва он вытаращил глаза, как удар пронзил его правое подреберье.
— Гэ-э…
Субару поспешно ушёл влево, уклоняясь от удара, от которого тело чуть не сложилось пополам. Частично погасив импульс, он выплюнул желудочный сок и оценил удар.
К нему скользящим движением приблизилась женщина в повязке на глазу. Её безоружная ладонь пробила корпус отвлёкшегося Субару.
— Субару! Только не умирать!
— Даже я от такого с одного удара не сдохну… Ай, чёрт. Но больно…!
Рёбра скрипнули, но, решил Субару, ни кости, ни внутренности не повреждены. Хочется так решить. Наверное, всё в порядке. Если нет крови, это не рана. Убеждает он себя.
— Как назло, все, кого я встречаю, оказываясь врагами, доставляют хлопот…!
— Кажется, что враги сильны, потому что Субару слаб, и когда они враждебны, они выглядят сильными.
— Истина…!
Он хлестнул кнутом по ногам женщины, пытавшейся приблизиться, а когда она отвлеклась вниз, бросил ей в лицо песок. Одноглазая, и так с плохим обзором, она зажмурилась, и Субару опрокинул её плечом.
— Спасибо, что боеспособность толпы в среднем понижена. Иначе меня бы уже избили до полусмерти.
— …Кажется, прибавилось причин не радоваться этому.
Субару перевёл дух, отбившись от одноглазой, и снова услышал от Беатрис неприятные слова. Не желая слышать, он склонил голову; Беатрис нахмурилась и указала подбородком.
Туда, куда она указала, вела дорога к большому каналу за площадью, но:
— Не может быть…
Перед стонущим Субару, со стороны дороги у канала, одна за другой приближались люди с красными лицами, шатаясь на нетвёрдых ногах.
— Думаю, это зеваки, услышавшие шум.
— Их затянуло в радиус действия связи, и она захватила их… Чёрт. Её способность не только зонная, но и заразная?
— Паника, безумие передаются от человека к человеку.
Способность Сириус делиться эмоциями и чувствами приносит именно такой результат.
Ах, вот в чём дело. Масштаб вреда даже превосходит Петергиуса.
— Если бежать, жертв становится больше… Что же делать!
— Но есть и странности. На женщине, которую ты опрокинул, и на лисе, получившем Шамак,