Закончив важный, но в то же время пустяковый разговор с Юлием, Субару покинул «Водный дворец» в компании Эмилии и Беатрис.
— Вы там в саду так мило болтали с Юлием, о чём говорили?
— Во-первых, не говори про «мило». А во-вторых, как думаешь, о чём?
— Ну, например, куда пойдём гулять в следующий раз?
— Как друзья по школе!?
Отношения у нас далеко не такие простые, как думает Эмилия. И даже если бы Субару с Юлием учились в одной школе, то из-за пропасти в школьной иерархии они бы в одной компании никогда не оказались. Школа — это наглядное классовое общество. В каком-то смысле в ней есть что-то близкое к исключающей аристократии.
— Если подумать, и здесь, и там везде своя суровая жизнь…
— Ну, ну, о чём вы говорили-то?
— Просто разнюхивал обстановку, расспрашивал о последних делах. Развитие темы нашего разговора в комнате. Типа «чем увлекаешься?» или «а что это с тем-то случилось?»
— А разве это не дружеская беседа?
Эмилия удивлённо наклонила голову, и Субару тоже склонил её в недоумении. Действительно, если судить по пустячности, то похоже на дружбу, но, учитывая, что это он и Юлий, так быть не должно. Не друзья, а что-то гораздо более отвратное.
Что именно — словами не передать.
— В общем, не друзья. Это уж точно.
— Упрямец…
Эмилия с разочарованным лицом посмотрела на стоявшую рядом Беатрис. Беатрис ответила на этот взгляд не словами, а молчаливым вздохом.
Они обе, похоже, понимали друг друга, что было весьма отчуждённо.
Как бы то ни было, на самом деле за разговором с Юлием в саду — проблемами семьи Астрея, связанными с Рейнхардом, Вильгельмом и тем самым Хайнкелем, — сердце Субару не позволило рассказать всё как есть Эмилии.
Отчасти он колебался, нельзя ли легко разболтать чужие семейные дела, но главной причиной было нежелание причинять Эмилии лишние беспокойства. Трудная проблема, которую никак не решить. Глубоко въевшееся проклятие семьи Астрея не то, чтобы посторонние могли легко к нему прикасаться.
Юлий, понимая это, вероятно, открылся только Субару. Это значит, что он признал, что Субару теперь способен на такую тактичность.
— Что-то странное чувство… сосёт под ложечкой.
— И всё же, Субару, я рада, что ты пригласил меня на прогулку, но что ты задумал?
— ———
Когда Субару боролся с невыразимым раздражением, Эмилия, улыбнувшись, вдруг сказала это. На мгновение лишившись дара речи от удивления, Субару моргнул и пожал плечами.
— Как некрасиво звучит, Эмилия-тан. Ничего я не задумал. Просто осуществил своё желание — романтично побродить с тобой по прекрасному городу воды. Вовсе нет у меня каких-то там грязных планов затащить тебя к местам, где водяные драконы разбрызгивают воду, чтобы полюбоваться тобой мокрой и просвечивающей. И таких мыслей у меня меньше чем чуть-чуть.
— Хм, вот как ты заговорил. Субару, ты действительно упрямый и твердолобый. Я ведь тоже понимаю, что дело не в таких пустяках.
— ———
Эмилия надула щёки, словно обидевшись. Субару, расстроившись, приложил руку ко лбу. Посмотрев на Беатрис в поисках помощи, девочка, идущая между ними, подняла на него взгляд и укорила его тем же выражением лица и глаз, что и Эмилия.
Поняв, что он в одиночку не справится, Субару тут же сдался и поднял обе руки вверх.
— Всё, сдаюсь. Простите. Отказываюсь от идеи с мокрой просвечивающей Эмилией-тан.
— Су·ба·ру.
Когда его имя произнесли сердитым голосом, Субару опустил руки и, на этот раз уже точно, сдался.
— Развратник Субару.
— Я ведь сам тебя научил, но момент выбран отлично, Эмилия-тан. Правда, сейчас для меня это только награда... Ладно-ладно, расскажу правду.
— Ах!
Эмилия замахнулась, делая вид, что хочет ударить. Субару криво усмехнулся.
— Не то чтобы я это скрывал, просто хотел сделать сюрприз. Мы сейчас направляемся в городской парк Пристеллы. Вчера я столкнулся там с «Певицей».
— Ого, с той самой «Певицей». Тогда, может быть, и сегодня?
— Какая же ты милая, когда у тебя глаза так блестят. Да, хочу наладить контакт с той самой «Певицей». Конечно, я не не доверяю способностям Отто к переговорам, но я также доверяю его невезучести: он часто ошибается в последний момент. Так что это как подстраховка.
— Понятно. Ты подружишься с «Певицей», чтобы она попросила Килитаку продать нам магическую руду.
— Именно. Молодец.
Субару изобразил над головой круг, обозначая правильный ответ, и Эмилия искренне обрадовалась.
На самом деле сделка не будет такой уж чистой, как думает Эмилия, но указывать на это и гасить её энтузиазм не стоит. Эмилия искренне рада возможности подружиться с Лилианой. А всякими там подковёрными интригами пусть занимается Субару втайне.
— Остаётся только следить за возможной химической реакцией между Эмилией-тан и Лилианой...
— Химической реакцией?
— Мне кажется, вы с Лилианой отлично сработаетесь.
— Правда? Хи-хи, было бы хорошо.
Эмилия искренне ждала этого, и Субару, предвкушая усталость, которая его ждёт впереди, уже слегка выдохся. Он молился, чтобы Лилиана была в парке, но в то же время где-то в глубине души надеялся, что её там не окажется. Странное состояние. Конечно, если её не будет, это будет просто свидание с Эмилией, чего хотелось бы избежать. Хотя, просто свидание тоже было бы неплохо.
— Эмилия-тан, не хочешь прокатиться на водяном драконе? Это было бы и полезнее, и, мне кажется, лучше для нашего будущего.
— Не знаю, что такое «круиз», но если это про лодку, то тебя укачает. Мне не хочется тащить тебя на спине, это утомительно.
— К тому же парк уже прямо перед нами. Сдавайся.
Беатрис, держа его за руку, потащила вперёд, волоча за собой никак не желающего сдаваться Субару. На этот раз они добрались до цели без блужданий, и Субару, увидев вход в парк, не оставалось ничего, кроме как сдаться.
Городской парк с фонтаном в центре был полон народу в это время между утром и полуднем. Более того, количество зевак, собравшихся в глубине парка, было больше, чем вчера.
— Я думал, что мы пришли рано и Лилианы может не быть, но...
Судя по этой толпе, опасения были напрасны. И сегодня сольный концерт Певицы, похоже, пользовался успехом: непрерывно слышались хлопки и возгласы беснующейся публики, заполнявшие собой весь парк.
— Хлопки и выкрики?
— Сегодня, в отличие от вчера, всё как-то слишком шумно.
Наткнувшись на тот же вопрос, что и Субару, Беатрис тоже сильно удивилась. Утренняя трансляция по магическому устройству была такой же. Восприятие голоса Лилианы было томным, он опутывал душу и лишал публику чувства реальности. Поэтому в этом безумстве было что-то странное. Ощущение, что в привычное что-то влилось чужеродное.
— Как все радуются. Не зря она Певица.
Эмилия смотрела на этот шум с надеждой в глазах. Но Субару чувствовал нехорошее предчувствие. Ему казалось, что если он подойдёт к этому месту, окружённому толпой, то пожалеет.
— ———
Но слова не обрели конкретную форму, и Субару не смог её остановить. К тому же Эмилия с нетерпением ждала зрелища. Смог бы он обмануть эти блестящие надеждой лиловые глаза? Решение Субару, по крайней мере, запоздало.
Энтузиазм толпы, хлопки вскоре сменились громом аплодисментов. Это означало, что окружённое ими действо подошло к финалу. И стало видно то место, куда были устремлены взгляды вставших и возбуждённых людей.
А там...
— Это был великолепный танец! Я чуть не обмочилась от такой необыкновенной работы ног!
— Это тебе спасибо. Твоя песня и игра изрядно меня развлекли. Славно. Давненько я не получала такого удовольствия от искусства.
С этими словами они крепко пожимали друг другу руки: «Певица» и красная женщина.
Предчувствие сбылось.
※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
И сегодня толпа зевак без конца, давясь слезами, выражала Лилиане свои впечатления от её игры и пения. Отличие от вчерашнего дня было в том, что в адрес Присциллы, стоявшей рядом с Лилианой, тоже раздавались крики: «Танец был потрясающим!», «Я тронут!», «Приду посмотреть ещё раз!». Присцилла тоже, пребывая в отличном расположении духа, величественно кивала, обмахиваясь веером.
Когда общение с фанатами закончилось, остались только эти двое и группа Субару. Заметив их, стоящих в растерянности, хвостики Лилианы подпрыгнули. По какому принципу?
— Ой-ой-ой! Да это же господин Нацуки и госпожа Эмилия! И даже маленькая госпожа господина Нацуки с вами! Что случилось?
— Что ещё за «маленькая госпожа»? Субару, объясни ей.
— Пусть та, кто это сказал, и объясняет. Вот, держи леденец, сиди смирно.
— Думаешь, меня этим задобришь... чмок-чмок...
Оставив Беатрис, которая катала во рту сладость, Субару подошёл к Лилиане, вертевшей хвостиками, как собака хвостом. Эмилия рядом смотрела на чрезмерную реакцию Певицы округлившимися глазами, но настоящий талант Лилианы ещё впереди.
— Со вчерашнего дня не виделись. Сегодня тоже людно. Можно считать, что Килитака снова тебя выгнал?
— Ага-а-а! Ну, вроде того. Как всеобщей любимице, мне было отвечать взаимностью, когда меня так искренне просили, — самое то для настоящей женщины, да!
— Итак, тебя выставили, и ты устроила концерт...
Лилиана, выпятив плоскую грудь и делая вид, что крутит несуществующие усы. Рядом с ней, придерживая руками свои пышные груди, стояла Присцилла. Заметив взгляд Субару, она явно свысока фыркнула.
— С чего бы это тебе, простолюдин, пялиться на меня? Твои глаза, полные вожделения, — это наглость. Но я прощаю мужскую слабость к моим чарам. Если уж хочешь предаваться мечтам, вдыхая мой аромат, то делай это потише.
— Я и не смотрел на твой танец, и не возбуждался. Мне нравятся скромные типа Эмилии-тан. Когда тело так выставляют напоказ, как ты, у меня наоборот пропадает интерес.
— Тебе нравится полуэльф, более тщедушный, чем я? Тут уж я бессильна. Впрочем, я не настолько мелочна, чтобы не позволять существовать таким дурным вкусам. Тем более что ты просто не знаешь настоящей красоты. Так что твоё легкомыслие простительно.
На слова Присциллы, которая на каждое «а» находила своё «б», Субару понял, что спорить бесполезно. Разница в ценностях. Присцилла, верящая, что истина мира в ней самой, не по зубам обычному мышлению Субару.
Как бы то ни было,
— Танец? Значит, Присцилла танцевала?
— Можешь сожалеть о том, что пропустил. Я редко танцую, если не в настроении. Но в песне этой артистки было нечто, заставившее меня это сделать.
Удивлённая Эмилия указала на Лилиану. Удивившись этому ответу, Субару закатил глаза. Лилиана тоже закатила глаза к потолку, готовая упасть в обморок. Проигнорировав её реакцию, Субару пристально посмотрел на Присциллу.
— Ты танцевала? Звучит невероятно.
— Тогда как понимать вчерашнее безумие публики? В голосе этой артистки есть нечто демоническое. Но без моего танца эти зрители были бы просто куклами, которые только слушают. Это тоже способ наслаждения музыкой, но он мне не по нраву. Раз уж они тупы и невежественны, пусть своими действиями раскрашивают мою душу.
— Значит, «тупые пусть развлекаются по-своему»?
— Ого. Похоже, твоя тупая башка всё же может работать.
Слова Присциллы звучали почти одобрительно, но это не радовало.
К тому же Присцилла, скорее всего, вообще забыла, что видела Субару в комнате. Если она помнит Эмилию, то вроде бы и проблем нет.
— Но, но! Госпожа Присцилла и госпожа Эмилия! Для меня такая честь, что такие знаменитые личности вместе почтили меня своим присутствием!
Атмосфера, грозящая перерасти в конфронтацию, едва держалась благодаря реакции Лилианы. Зная о вражде между ними, она, видимо, пыталась сгладить неловкость. Даже её глуповатые замечания, похоже, были намеренными.
— Хе-хе-хе. Получается, мои песни настолько хороши? Ой, ну как же неловко, хе-хе-хе-хе.
— Нет, это она всерьёз.
Видя, как Лилиана, осмелев, растаяла в самодовольстве, Субару решил, что он переоценил её, и пожал плечами. Затем он заметил, что рядом с Присциллой никого нет.
— Ты одна? А где Ал, этот козёл и милый дворецкий?
— Шульт заблудится, если отпустить его одного. Он умный, но ничего не может сделать, от этого он ещё милее. Ала я отослала: он надоедает своими нотациями. Где тот козёл — не знаю. Наверное, околачивается в таверне.
— «Козёл» — это наше общее слово...
Субару удивился, что получил вполне честные ответы. И то, как плохо обращаются с Хайнкелем, которого она же и завербовала.
Он понимает, что этот человек заслуживает такого обращения, но тогда зачем она его завербовала?
— Наверняка скажешь, что он забавный.
— Неожиданно ты догадлив. Но причина вербовки — мелочь. На самом деле я приняла его, потому что тот, кто меня завербовал, решил, что он пригодится для развлечения. Если станет помехой, я выброшу его в любой момент. Он это понимает.
— Ну, не знаю... Что-то не похож он на понимающего.
Если бы понимал, его бы так не отлупили за то, что он вызвал неудовольствие Присциллы. Или она уже забыла об этом?
— Однако не опасно ли так ходить? Я, конечно, тоже не в праве говорить, если выхожу с Эмилией-тан.
— Даже если эти трое уйдут, какая мне угроза? Был бы от них толк, только если бы я могла видеть у себя за спиной.
— А, ну да.
То, как она пренебрегла Алом и остальными в качестве боевой силы, было даже жалко. Но, увидев Присциллу в деле, невольно веришь, что это правда. Её движения, показанные в комнате, были за гранью человеческих.
— Кстати, меня как-то тоже челюсть разбили её пинком.
В одной из петель, начавшейся в столице, Субару однажды вызвал гнев Присциллы и получил ногой по лицу. Тогда его тело подбросило до высокого потолка, и одним ударом он оказался при смерти. Воспоминания заставили его сломанную челюсть снова заныть.
— Значит, ты шла одна, оставив Ала и остальных, и встретила Лилиану?
— Даже просто любование городскими видами отчасти скрасило мою скуку. В отличие от тесной столицы, в этом городе есть на что посмотреть. Я наслаждалась течением воды, и тут до меня донеслось пение.
— Ой-ой, честно говоря, когда она внезапно ворвалась с танцем, я думала, всё пропало. Иногда попадаются такие, кто отчаянно пытается присоединиться к моему выступлению и портит всю атмосферу. Обычно я переигрываю их пением и заставляю перевоспитаться.
— Ты вообще не похожа на «Певицу», оказывается...
Отгонять захватчиков пением — это чересчур рок-н-ролльно.
И от внезапного вторжения с танцем Присциллы я просто в ступоре. Если она смогла так увлечь публику, значит, и правда станцевала что-то потрясающее.
— Влезать и перетягивать на себя внимание — это эгоистично. Но твоя песня этого стоила. Как насчёт того, чтобы пойти со мной? Я дарую тебе честь играть для меня в моём особняке, когда я захочу.
— ———
Похоже, пение Лилианы ей сильно понравилось. Присцилла выдвинула совершенно в её стиле невыполнимое требование. Она хочет взять её в качестве личного музыканта, но в этом чувствуется принуждение. Если что-то нравится, то злость от того, что это не её, возрастает. Такой опасный подтекст.
Но Лилиана,
— Большое спасибо! Я польщена. Очень рада! Но! Но! Но! Я вынуждена отказаться!
Она не знает об опасной стороне Присциллы и не умеет читать атмосферу. С беззаботной весёлостью, не ведающей страха, она отвергла предложение.
— Вот как? Отказываешься? Почему?
Как и следовало ожидать, в голосе Присциллы появились низкие ноты, и цвет её глаз изменился. Даже Субару, не участвующий в разговоре, почувствовал, как холодок пробежал по спине, словно лезвие. Атмосфера, в которой одно слово может стоить жизни.
В этом напряжённом мире Лилиана погладила футляр своего инструмента.
— Я — Лилиана, бард. Сейчас меня пригласили остаться в городе, но я странница, что в конце концов понесётся по ветру и снова отправится скитаться. Не быть привязанной ни к земле, ни к людям — таков мой путь.
— Значит, ты отвергаешь моё приглашение.
— Моя мать, и её мать, и мать её матери — мой род жил так. Мы не оставляем после себя материальных вещей, мы живём, оставляя лишь песни в сердцах людей. Никто не может запереть ветер или преградить путь песне. Поэтому...
— ———
— Я рада вашему предложению, но вынуждена отказаться. Я не знаю, где раздастся моя песня, я вверяю себя ветру.
Подняв инструмент, Лилиана без тени сомнения произнесла эти гордые слова. В её лице не было ни привычного насмешливого вида, будто она на всё плевать хотела, ни атмосферы, которая, казалось, задевала чужие нервы. Только гордость существа, именуемого бардом — передающего истории песнями.
Услышав ответ, Присцилла, скрестив руки, прищурила один глаз. А оставшийся открытым глаз, красный, словно кипящая магма, пронзил Лилиану насквозь. И, видя непоколебимое выражение лица Лилианы, Присцилла выдохнула.
— — Хорошо. Верность своим принципам — это интересно. Прощаю. Неловко вышло с моей стороны.
— Что вы, что вы! Напротив, это мне стоит извиниться.
Присцилла расплылась в улыбке, и Лилиана ответила ей как ни в чём не бывало. Смотря на это, Субару откровенно остолбенел. Присцилла, заметив его глупое лицо, недовольно нахмурилась.
— Что, простолюдин? О чём говорит это твоё лицо?
— О чём говорит? О чём ещё, кроме удивления? Я думал, ты разрубишь Лилиану пополам за отказ, аж перепугался...
— Какая глупая тревога.
Присцилла фыркнула, но он не мог в это поверить. До того, как она услышала ответ Лилианы, Присцилла определённо собиралась её убить. По крайней мере, в глазах Субару, это время промедления было нужно только для принятия решения. Лилиана спаслась лишь потому, что чаша весов не склонилась в плохую сторону.
— Но я тоже немного удивилась. Я думала, Присцилла из тех, кто хочет держать всё, что хочет, при себе.
И тут Эмилия наступила на мину, которую Субару боялся. Высказав своё прямое впечатление о Присцилле, Эмилия заставила Субару выпрямиться и украдкой взглянуть на реакцию той. Однако Присцилла, услышав слова Эмилии, прищурилась.
— Не говори глупостей, полуэльфийское отродье. Что ты можешь знать обо мне со своим мутным взглядом? Твоя наглость и оскорбление переходят все границы.
— Какая же ты девчонка, мастак на слова. Чем тыкать людей в их происхождение, на которое они не могут повлиять, лучше бы посмотрела на собственные слова и поступки, из-за которых все так о тебе думают. Это было бы куда полезнее для нас обеих.
— Беатрис...
Рука Беатрис сжала руку Эмилии, которая растерянно смотрела на безжалостную брань Присциллы. Увидев Беатрис, ответившую за Эмилию, Присцилла впервые, казалось, заметила её и подняла бровь.
— Девчонка, а говоришь довольно дерзко. Запомни: моя снисходительность не знает возраста. Если ты думаешь, что твой юный возраст оправдает твою наглость, одумайся.
— Очень надо было. Я тебе вот что скажу, девчонка: если думаешь, что Бетти такая же, как кажется, то сильно пожалеешь.
Между Беатрис и Присциллой вспыхнула искра