— Вот это загадка — ты. Пришёл в особняк Розуаля Л. Мейзерса в Королевстве Лунартика и утверждаешь, что ничего не знаешь. Как ты вообще прошёл пограничный контроль?
— Ну, в каком-то смысле — это примерно то же, что нелегальное проникновение...
Примерно такое чувство: «очнулся — а уже в стране, и что теперь?»
Эмилия удивилась такому беспечному ответу Субару, а затем, с негодованием, какое бывает у взрослого, ругающего ребёнка, впилась в него взглядом.
— Хватит филонить. Легко так болтать — а как ты думаешь, что будет, если мы сообщим об этом в Управление? Тебя тут же бросят в тюрьму и будут колотить-колотить.
— Колотить-колотить? Вот это выражение давно не слышал.
— Не шути. Послушай, Субару. Ты точно в порядке? У тебя все вокруг такие? Или только ты такой необычно неосведомлённый?
Стало совестно от того, что Эмилия по-настоящему за него переживала, и Субару, чеша затылок, задумался о своём поведении за всё это время.
— Ааа, я, пожалуй, особо дурно запоминаю. Так что, если не возражаете, буду вам безмерно признателен за лекцию, сударь.
— Когда слышу от тебя такую речь, создаётся впечатление, что ты из приличной семьи...
Если бы с такой вкрадчивой речью выйти в свет, карьера Субару в светском обществе закончилась бы на месте. И тут он задумался — а может, и Эмилия тоже ведётся на такую блестящую поверхность.
— Что-то странное. Похоже, Эмиля тоже не очень разбирается в подобном? Та речь сейчас — там почтительные и скромные формы были перемешаны в кашу.
— У-у... не могу опровергнуть.
Эмилия съёжилась под упрёком Субару. Он был удивлён этой её стороной — казалось бы, она во всём разбирается. Но поддержал смущённую девушку Розуаль, молчавший до сих пор на почётном месте.
— Эмилия-сама сейчас учится обращаться с подобными вещами. Разумеется, я понимаю твоё замечание, но всё же...
— Учится, значит... А это, случайно, не связано с тем, о чём мы только что говорили?
— Ахаха, проницателен ты. Ты ведь думаешь — и именно поэтому из твоих уст сыплются такие на первый взгляд бездумные реплики.
— Ну а что тут такого? Думать — разве это не само собой разумеющееся? Руки-ноги ватные, сопли текут, содержимое кишечника лезет наружу — но думать остаётся долгом человека.
— Страшная метафора, но почему-то звучит так, будто за ней стоит личный опыт...
Разумеется — за этими словами стоял богатый личный опыт.
Не то чтобы слова Субару его так поразили, но Розуаль протянул руку — и близняшки тут же подали ему блокнот и ручку. Быстро набросав краткую запись, Розуаль вновь повернулся к Субару.
— И это тоже неплохо. Рядом с тобой у меня возникает столько идей — это здорово.
— Сколько раз в день ты вписываешь в эту тетрадь? Какая это по счёту тетрадь в твоей жизни?
— Этот вопрос связан с тайной моего дома Мейзерс. Жаль, не могу раскрыть.
Взрослый мужчина с важным видом отвернулся — и Субару махнул рукой.
Субару окончательно растерялся перед собеседником, ещё более ярким, чем он сам. И тогда Эмилия, прокашлявшись, вернула разговор в нужное русло.
— Так, вернёмся к делу. Субару, ты хоть знаешь, в каком положении сейчас находится это королевство — Лунартика?
— Ни-и-и-и. Вообще никак.
— Заявлять это с такой уверенностью — прямо освежающе. Я всё время удивляюсь, как ты умудряешься жить. Всё больше за тебя боюсь.
Эмилия, превзойдя обычное раздражение, начала смотреть на него с умилением, как на маленького ребёнка. Она, конечно, не ставила перед собой задачу вызвать в нём потребность в защите и апеллировать к материнскому инстинкту, но в итоге между ними установилось что-то вроде дистанции между матерью и сыном.
Субару, пытаясь хоть как-то нивелировать эту возникшую разницу в возрасте, раскачивался на стуле и нетерпеливо требовал: — И что потом? Давай, давай!
— Словно маленький ребёнок. Итак, сейчас в Лунартике действует военное положение. Особенно всё строго касательно въезда и выезда из страны.
— Военное положение... Не самое мягкое звучание.
— Ахаха, мягким это не назовёшёшь. Ведь в нынешнем Королевстве Лунартика «король отсутствует».
Розуаль завершил мысль. Субару, взвешивая эти слова и осмысляя их смысл, тихо сглотнул.
Он бросил взгляд на Эмилию, близняшек, Беатрис и Пака. Никаких признаков волнения — видимо, это общеизвестный факт. Однако сам факт, что его — человека, равного внешнему наблюдателю — с ним ознакомили, вызвал настороженность.
— Не беспокойся! Это уже общеизвестный, непреложный факт.
— Боюсь... Нет, то есть — боялся, что теперь, когда я узнал чужую тайну, меня не отпустят живым.
— Сам всё рассказал, а потом боишься? Довольно. В общем, из-за этого вся страна на нервах.
— Военное положение — тоже часть этой истории. В условиях отсутствия короля ни к чему хорошему не приведёт ни то, если конфликт привнесут извне, ни то, если он возникнет изнутри.
— Понятно, — кивнул Субару.
Отсутствие короля было, безусловно, катастрофой для государства с такой формой правления. Болезнь или что иное — по какой бы причине ни наступила внезапная «смерть» короля, страна была потрясена.
— Погоди-ка. Обычно в таких случаях наследник, королевский ребёнок, занимает престол — и всё решается, нет? Если он ещё совсем молодой, назначают регента или что-то вроде того.
— М-м, ты неплохо за ходом следишь. В общем, обычно всё именно так и бывает. Однако начало уходит ещё в полгода назад — как раз в то время, когда король покинул этот мир, в замке вспыхнула эпидемия.
Розуаль рассказал, что было объявлено о заразной болезни, поражающей определённую родственную линию.
Благодаря этому король, живший в замке, и все его потомки были истреблены.
— Значит, по-настоящему — короля нет. И что тогда будет со страной? Королевской крови не осталось — выбирают премьер-министра по воле народа?
— Последнюю часть я вообще не понял, но сейчас страной управляет Совет мудрецов. Все они — представители знатных родов, чьи имена вписаны в историю королевства. Влияние на политику как таковую пока не так велико.
Он ненадолго замолчал, сделал вдох и — со словом «однако» — серьёзно нахмурился: — Королевство без короля существовать не должно.
— Это уж точно.
Даже если бы он был лишь номинальной фигурой, организация без руководителя не может функционировать. Что уж говорить о целом государстве.
Ведь даже в Японии — сколько ни шепчи о приоритете воли народа — существует премьер-министр как высшее должностное лицо. Пусть его меняют как перчатки, но он всё равно несёт ответственность.
— Тогда королевство без короля должно выбрать нового. Но родня почти уничтожена. Значит, нужно найти способ, который устроит всех в стране, и избрать короля.
— Серьёзно, Субару, ты чудак. Ничего не знаешь — а соображаешь так быстро. Прям «мудрый глупец» из пословицы.
— Не хвали так. Я к похвале не привык — и тут же влюблюсь.
Произнеся это для отвода глаз, Субару отвернулся от Эмилии.
Похлопав себя по щекам, чтобы унять покраснение и оправдать его, он повернулся к Розуалю и, выстраивая в голове логику, поднял палец: — Понятно, понятно, проясняется! Королевство без короля, плюс весь этот хаос вокруг выборов нового. Отношения с другими странами тоже на спаде — почти изоляция. И вот на этом фоне появляюсь я, загадочный иностранец, — я просто идеальный подозреваемый!!
— Мало того, ты ещё и подружился с Эмилией-сама и ввязался в дела дома Мейзерс. Если кто-то слишком ретивый — уже одного этого достаточно...
Розуаль закрыл глаза и положил ладонь на шею — изображая гильотину.
Увидев этот жест краем глаза, Субару не смог остановить холодный пот от дурного предчувствия: — Подожди! По твоей предыдущей извращённой реплике я примерно понял, понял!! Дом Мейзерс — приличная семья, как и выглядит, и, может быть, связан с Советом мудрецов, а то и в самом центре всего — !?
Исходя из хода разговора, это было самое громкое предположение, какое мог сделать Субару.
Способ, которым Розуаль подводил к разоблачению — нарочито наслаждаясь процессом — и то, как он выстроил весь этот разговор, совсем не походили на слова человека, стоящего в стороне от ситуации.
Значит, он мог быть только причастным лицом, а хозяин такого огромного особняка не мог не принадлежать к весьма влиятельному роду.
— Я-я... за мою дерзость... мизинец... Если вы примете мой мизинец как извинение...
— Для тебя, уносящегося в мрачные фантазии, у меня хорошая новость. Можешь быть спокоен. Я не член Совета мудрецов и, прямо скажем, не имею отношения к королевскому престолу. Верно, Эмилия-сама?
Розуаль расхохотался, словно услышал превосходную шутку, на Субару, протягивавшего мизинец над столом. Он тут же обратился за подтверждением к Эмилии, а та ответила молчанием с неприятным выражением лица.
Субару на мгновение было готов взорваться от уловки Розуаля, но тут же ощутил нечто необычное — и его мысли остановились.
Да. Он уже несколько раз замечал это, но не мог понять.
— Почему... хозяин дома обращается к Эмилии с почтительным «-сама»?
Самый влиятельный человек в этом доме — и обращается к ней с максимальным уважением.
Пока он наблюдал, как из тревоги в его душе расцветает чёрный цветок, Субару перевёл взгляд на Розуаля — и тот: — Это само собой разумеющееся? Того, кто стоит выше тебя по положению, принято называть с почтением.
Розуаль злобно усмехнулся и сложил руки на столе, произнеся это.
Субару замер, открыв рот. С механическим скрежетом он повернул голову к Эмилии, и она, сдавшись, тяжело вздохнула: — Я не планировала тебя обманывать или что-то вроде этого.
— Т-то есть... Эмиля...
Субару, всё ещё не расстающийся со своим ласковым прозвищем.
И как финальный удар для него, желающего отрицать эту реальность: — Моя нынешняя роль — одна из претенденток на престол Королевства Лунартика, сорок второй династии. При поддержке маркиза Розуаля.
От услышанного Субару ощутил, как высота стартовой планки подскочила до космической высоты.
* * * Человек, в которого он влюбился, оказался будущей королевой.
Эта фраза мелькнула в его голове. Вернее, кандидаткой на трон.
— Кандидатка в королевы... какое-то эротическое звучание.
— Не понимаю, о чём ты, но я говорю серьёзно.
— Хм, этот холодный взгляд тоже немного... мурашки по коже. Вот это да, королева. Только не смотри на меня так, как на грязную свинью.
— Я так не смотрю! Мне не нужно получать замечания о взгляде от Субару!
Потрясённый близким окриком красавицы, Субару рухнул на стол и мелко затрясся. Спрятав лицо за спинкой руки, он втайне чувствовал, как сердце колотится в груди.
Главное — чтобы Эмилия не увидела его жалкое лицо.
Кандидатка в королевы — если честно, для Субару, не имевшего дела с деспотизмом, мир, во главе которого стоит король — это ощущение, знакомое только из манги и игр.
Тем не менее он понимал, насколько недоступна для обычного человека фигура, способная стать главой государства.
Тем более что в этом мире Субару не имел даже паспорта. Он с трудом мог отнести себя к категории рядовых граждан.
Чувство, которое он посчитал несоответствующим и давно подавил, теперь, узнав о статусе Эмилии помимо её красоты, было окончательно уничтожено.
Настроение было таким, словно он пытался голыми руками забраться на вершину орбитального лифта.
— О боже, что творится. Мой романтический путь настолько тернист, что я сам в шоке. Даже Ромео, любящий Джульетту, пожалел бы меня.
— Субару, ты в порядке? Ты вдруг замолчал...
Он поднял залитое слезами лицо — и в расплывшемся зрении увидел Эмилию. Тревожный взгляд, цвет аметиста. Белоснежная кожа, тонкие персиковые губы, из которых лились звуки, чистые, как серебряные колокольчики.
А она казалась ему таким далёким, недоступным существом — — Ну всё!
Субару не выдержал — и обнял девушку, которая сидела прямо рядом.
— ...Э?
— Ух ты, мелкая. И мягкая-мягкая. И чёрт возьми, как чудесно пахнет.
Эмилия не сразу осознала, что её обнимают.
Обнимая её, Субару наслаждался этим ощущением от души.
Для Субару, с его мизерным опытом в общении, обнять девушку было абсолютно новым. А тот случай с Фельт в хранилище краденого, к сожалению, не считается — не было времени насладиться моментом, да и телосложение у той было слишком худенькое.
Как бы то ни было, Эмилия, опомнившись, вспыхнула и забушевала: — Э-эй... что?! Что случилось?!
— Ну, когда ты рядом — вдруг проснулись звериные инстинкты. А если подумать спокойно, ты и так была недоступна, так что это не повод для расстройства.
— Я вообще не понимаю, о чём ты?!
— Погоди-ка. Давай я спокойно разберусь. Значит, пока я мучился вопросом «досягаема или нет», ты оказалась прямо передо мной, и тогда в глубине моей души заработал извращённый алгоритм: «проверь — досягаема ли она?» — спинной мозг выдал команду «обнять!», мальчик во мне на полном либидо ринулся в объятия, а раз уж так вышло — не прочувствовать до конца было бы жалко, а умирать не хочется, — и вот из столкновения моей радости и твоего несчастья родился один сюрпризный кадр...
— Ты подробно всё объяснил — а я всё равно ничего не поняла?!
Эмилия, вырываясь из объятий, наконец вытолкнула Субару, который пытался затянуть рассказом время обнимания.
Субару опечален, что его отпустили. Эмилия, всё ещё красная, ткнула в него пальцем с нависшими слезами: — Не обнимай девушек вдруг так! Со мной тебе ещё сошло, но с обычной девочкой это могло кончиться серьёзно!
— Я ведь не планировал! Точнее — как будто мне кто-то приказал. Может, Эмилия применила на меня магию обольщения...? Злодейка!
— Не делала! Это ложное обвинение! И перестань поднимать большой палец!
Субару сник, получив опровержение на свой энергичный жест большого пальца.
Тем не менее то, что тело дёрнулось на уровне спинного мозга, — факт. И всё, что он сказал после, было правдой, но попроси его повторить — умрёшь от стыда.
То, что твои глаза украли моё сердце — это правда.
— Фу, как неловко. Если бы он сказал такое — я бы заплакал и закричал: «Как красиво! Обними меня!»
— Ничего себе, бесстрашный ты человек.
Розуаль, сдерживая смех, наблюдавший за их разговором, обратился к Субару, который, прижимая ладони к щекам и покачивая бёдрами, бормотал «ой-ой-ой».
Эмилия, всё ещё покраснев, впилась в него яростным взглядом, но Розуаль, вытирая слёзы от смеха, делал вид, что ничего не заметил.
— Твоя собеседница — будущая королева. А вдруг она запомнит твою дерзость надолго и однажды, взойдя на престол, прикажет тебя казнить...
— Ты хочешь, чтобы я из-за завтрашнего дня, которого может и не быть, жалел о сегодняшнем счастье? Не унижай жертву свободного воспитания, исповедующую философию мгновенного наслаждения.
Он непристойно поднял средний палец, а другой рукой указал на Эмилию: — Пусть она и будущая королева — прямо сейчас Эмиля просто девушка. А я — просто мужчина. Каким бы случайным ни было наше знакомство — нет никакого права нами командовать! Поэтому — !
Он встал на стул, стиснул кулак и возгласил: — Даже если завтра меня казнят — я обниму Эмилию, понюхаю её волосы и буду жить, питаясь этими воспоминаниями — !
Столь кровавое по убеждённости заявление Субару заставило тишину заполнить столовую.
Все потеряли дар речи перед его напором, проглотили грубые, но гордые слова — и молча сглотнули. А потом: — Простите, что пом