ГЛАВА 4.6: «ПО ДОРОГЕ В СВЯТУЮ ЗЕМЛЮ»
«Я не смогу сопровождать вас, но, прошу, будьте осторожны в пути. И передайте господину, что Фредерика охраняет поместье».
Утром в день отъезда, когда к главным воротам поместья уже подали дракон-экипаж, вышедшая проводить их Фредерика произнесла эти слова и поклонилась в пояс.
Её поклон, исполненный с безупречной осанкой, был так красив и выверен, что невольно заставлял и того, кому он был адресован, выпрямить спину под давлением её ауры.
Как бы то ни было, Субару и Эмилия, к которым это относилось, переглянулись.
— Спасибо. Прости, что мы заставляем тебя хлопотать в такое беспокойное время. Росваала нет, так что по идее мне, как его заместителю, следовало бы остаться здесь, но...
— Дело в том, что в практических вопросах мы с Эмилией-тан полные профаны. С рутинной работой мы ещё справимся, но в цифрах мы круглые дилетанты. Мы скинули всё на Отто, чтобы он разобрался, но это как мёртвому припарка.
Вспомнив плоды этих двух дней, Субару горько усмехнулся, осознавая, насколько поверхностными были их успехи. В результате их с Отто бесцельных блужданий по захламлённому кабинету единственным полученным выводом стало: «Без объяснений ответственного лица это невозможно». Казалось, Фредерика кое-что понимала, но ей нужно было время, чтобы восполнить пробелы в информации за несколько месяцев отсутствия на месте, и, учитывая бремя содержания поместья, нельзя было взваливать на неё дополнительную работу. Они с Эмилией с величайшей осторожностью разобрали несколько простых дел, а остальное оставили на потом, понимая, что за это придётся расплачиваться, но у них не было выбора, кроме как заткнуть уши.
— Странное чувство, будто наступил первый день учёбы, а ты не сделал всё домашнее задание на лето. А я ведь, знаешь, никогда не был из тех, кто не сдаёт домашки.
— Не знаю, о чём ты, но разве это не хорошо? А вот у меня сейчас, наоборот, на душе кошки скребут. Это не чувство вины, просто понимаю, что это плохо, но всё равно оставляю как есть.
— Это не наша вина. Я могу так просто отмахнуться, но тебе, Эмилия-тан, это, наверное, тяжело. Я тоже понимаю, как неприятно осознавать, что ситуация ухудшается на глазах.
Досада от того, что приходится оставлять нерешёнными проблемы, которые не следовало бы оставлять. Субару разделял чувство вины, которое испытывала Эмилия, но факт оставался фактом: у них не было возможности это исправить. В конце концов, им просто не хватало сил. Поэтому оставалось только пойти и позвать того, у кого этих сил достаточно.
— Я подготовил земляных драконов. Всего через несколько дней после такой грандиозной работы, а ваша Патраш, господин Нацуки, выглядит так, будто полна решимости.
— Хорошая работяга, правда? Это, наверное, не от нынешнего хозяина, а от прежнего у неё такой характер. С дорогой проблем не будет? Если мы заблудимся и пропадём, это будет уже не смешно.
В разговор вмешался Отто, который до этого разговаривал с двумя земляными драконами — Патраш и Фурфу — с облучка. Благословление «Духа Слова» действовало только на Отто, поэтому со стороны его разговор с драконами выглядел как поведение полного безумца, но об этом решили не упоминать.
Не заметив тёплого взгляда Субару, Отто честно воспринял только суть вопроса и, кивнув, ответил:
— Похоже, Фредерика хорошо их обучила. Думаю, проблем не будет. Доберёмся, наверное, меньше чем за полдня.
— Вот как, вот как... Но ты серьёзно едешь с нами?
— А вы сомневались?!
Отто, ударив ногой по дощатому полу и широко раскрыв глаза, воскликнул в ответ на вопрос Субару, который тот задал после того, как Отто заверил его:
— В конце концов, я впервые встречаюсь с маркизом. Просить представить меня — это моя идея, но когда я представил, как господин Нацуки будет представлять меня в моё отсутствие... меня это испугало до дрожи, и я никак не могу положиться на вас в этом деле.
— Ого-го, я прямо засмущался от такого доверия.
— О да. Действительно, за короткое время знакомства я успел проникнуться к вам безграничным доверием — к тому факту, что господин Нацуки — это тип человека, который с удивительной точностью делает именно то, чего я бы от него меньше всего хотел!
От такого заявления Субару скривил губы, и тут Эмилия, молча слушавшая до этого, внезапно фыркнула:
— «Фу-фу».
Когда мужчины оба уставились на неё, она слегка подняла руку и сказала:
— Вы двое и правда очень дружны. Вы всё время вот так мирно ссоритесь, мне даже завидно.
— Если хотите, я могу и с Эмилией-тан дружить, но не ссориться, а нежничать. Часть ссор, предназначенную для Эмилии-тан, я уступлю времени общения с Отто, а взамен из времени общения с Отто я позаимствую дружеский компонент.
— Если вы так сделаете, между мной и господином Нацуки останутся только взаимные оскорбления и драки?!
Субару был довольно самоуверен в своей болтливости, а точнее, в её дурном свойстве, но, когда дело доходило до рукопашной, он не был уверен даже в победе над Отто. И всё потому, что на собственном опыте знал: Отто, хоть и выглядит субтильным, человек довольно тренированный. В прошлой петле, после взаимных оскорблений, он был им отброшен. Даже зная, что его противник не новичок, он чувствовал, что проиграет, если они столкнутся лицом к лицу.
— Если так подумать, моя боевая ценность действительно низкая. Я знал, но это расстраивает.
Как уже было сказано, он проигрывает Отто, само собой разумеется, не может победить и Эмилию, если она использует магию. Фредерика мастерски его обвела вокруг пальца, не говоря уже о спящей Рем и затворнице Беатрис. Если так, то в рейтинге поместья единственный, кого Субару может победить, это...
— Странно, а где Петра, единственная, у кого я, кажется, могу выиграть? Что с ней?
— Я боюсь спрашивать, к чему ты клонишь с этими «выиграть — проиграть», но Петра-тян была в поместье до самого последнего момента... А, вот она выходит.
Глядя в сторону поместья в ответ на слова Субару, который, используя метод исключения, чуть было не обрадовался слишком уж жалкой победе, глаза Эмилии цвета фиолетового шелка слегка дрогнули. Проследив за её взглядом, он увидел бегущую к ним девочку, развевающую подол совершенно новой горничной формы.
— Подождите, подождите! Суба... господин Субару!
— Не торопись так, я бы не стал делать такую подлость, как уехать внезапно, я ведь не Отто. Правда, Отто?
— А вы помните, что сказали три секунды назад?!
Субару улыбнулся девочке, которая, уперев руки в колени, тяжело дышала, и, втянув Отто в разговор, подождал, пока её дыхание восстановится, отпуская лёгкие шутки. Затем, слегка вытерев лоб, Петра подняла лицо. Её румяные щёки и круглые глаза были очаровательны. Она глубоко вздохнула, снимая усталость, и, превратив своё ангельское личико в улыбку, сказала:
— Я хотела передать вам это перед отъездом. Возьмите, пожалуйста.
С этими словами она протянула ему совершенно обычный на вид носовой платок. Он был из белой ткани с золотой каймой и на ощупь передавал и качество, и тонкость работы. Взяв его и перевернув, он увидел:
— Вышивка... надо же. Как искусно сделано.
На поверхности белой ткани была вышивка, вероятно, сделанная самой Петрой. Она была выполнена нитями серого, розового и чёрного цветов и изображала нечто, что было хорошо знакомо и Субару. Заглянувшая через плечо Эмилия тихо хихикнула: «Аха».
— Это ведь рисунок Пака, который нарисовал Субару. Как здорово, очень похоже.
— Мой стилизованный Пак хорошо получился. Ты ведь вряд ли видела этот рисунок.
— Я ведь каждое утро получала штамп после зарядки.
Петра, забыв о вежливости, вытащила из-за ворота карточку для штампов, которую сделал Субару и раздал деревенским детям. Каждый раз, когда дети участвовали в утренней радиозарядке, он ставил им штампы, вырезанные на картофельной печати. Наверное, она старательно вышивала, используя в качестве образца последнюю картинку — стилизованного Пака в «Унылый понедельник».
— Но получилось отлично. Как мастер вышивки, я не могу уступить.
— Вы возьмёте... нет, вы примете его?
— «Вы не соблаговолите принять его?», надо говорить. — Конечно, я с благодарностью принимаю. Немного неловко будет вытирать им кровь, пот и слёзы, но я буду носить его как талисман на груди.
Аккуратно сложив платок, он бережно, очень бережно спрятал его за пазуху и посмотрел на Петру. Затем, с максимально возможной нежностью — со стороны это выглядело как прищуренные злые глаза и оскал в плохой улыбке — он улыбнулся ей. Петра, покраснев, прикрыла щёки обеими руками и отвернулась.
— Я буду ждать вашего благополучного возвращения. А, и ещё эту шумную старшую сестру.
— Похоже, я тут приложение какое-то.
— А мою оценку только что очень сильно занизили, не так ли?!
Субару горько усмехнулся, когда Петра с лёгкостью присовокупила Эмилию, а Отто и вовсе упомянула вскользь. Бесстрашие, в некотором смысле, умиляло, но, увидев, как за спиной Петры, глядя на неё, начинает источать плотное давление Фредерика, он понял, что это не продлится долго. Сразу после отъезда Субару и остальных, обучение горничных у Фредерики, несомненно, станет строже и обрушится на девочку. Петра, держись.
— Ну что ж. Хоть и жаль расставаться, но пора уже выдвигаться.
— Если мы будем болтать здесь вечно, то смысла выезжать рано утром не будет.
Поняв, что разговор может затянуться надолго, Субару поставил ногу на дракон-экипаж и забрался в кузов. Затем он протянул руку вниз.
— Прошу, Эмилия-тан. Ко мне в объятия.
— Может, иногда приятно смотреть на дорогу с облучка?
— Ах, как же ты жестока! Э.М.Д. (Эмилия-тан Маленький Дьяволёнок)! Ой!
Эмилия легко проскользнула мимо наклонившегося вперёд Субару, игнорируя его руку, которую он уже собрался убрать, но она решительно её потянула. Серебристые волосы, танцуя, коснулись его носа, и с лёгким стуком её фигура приземлилась в повозку. Затем она тихо села напротив Субару и, наклонив голову, посмотрела на него, который всё это время смотрел на неё в ответ.
— Что?
— А? Да нет, ничего?
Говоря это, Субару, почему-то специально громко топая, направился к ней и с грохотом сел рядом. В просторной повозке они использовали пространство так тесно, что Эмилия улыбнулась.
Увидев это, Отто пробормотал: «Невозможно с ними» — сел на козлы, взял вожжи и, подняв голову к главным воротам, произнёс:
— Ну что ж, отправляемся. Прошу, не прикусите язык.
— Ты тоже не тряси сильно. Если будешь резко тормозить, предупреждай заранее условным знаком. А то я не смогу как следует повалить Эмилию-тан.
— Ты об этом думаешь?!
— А я! Я не слышал этого коварного плана! С каких это пор меня сделали соучастником?!
Когда Эмилия посмотрела на Субару и Отто почти с презрением, Отто закричал о ложном обвинении, но его никто не слушал. «И впрямь, ему идёт роль того, кого вот так несправедливо обвиняют», — подумал Субару, как будто это его не касалось, и поднял руку.
— Ну, цель — «Святая земля», полный вперёд — марш!
— И кто это говорит?!
На крик Отто с козел Субару, пробормотав «Ну ты и зануда», высунул голову из окна и повернулся к двум провожающим.
— Тогда остальное на вас. И... позаботьтесь о Рем.
— Можете на нас положиться. А взамен прошу вас, позаботьтесь о госпоже Эмилии и господине.
— Будьте осторожны и возвращайтесь целыми и невредимыми.
На прощание, когда в голосе Субару, лишённом шутливости, прозвучала серьёзность, Фредерика и Петра, придерживая края юбок, поклонились. После этой, на первый взгляд, чрезмерно церемонной процедуры, Субару, наконец, с лёгким сердцем — хотя, к сожалению, это было не совсем так — переключил своё внимание с поместья.
— Эй, мы ещё не выехали, Отто? Ты какой-то медлительный.
— Ну не могу я с этим смириться, с таким отношением!!
Так закончился их разговор, предназначенный для того, чтобы снять напряжение перед отъездом.
※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
— Мне придётся заново как следует обучить тебя вежливой речи и правильному поклону.
— Прошу прощения. Я просто... позволила себе немного вольности.
Движения Петры, когда она склонила голову в поклоне, почти в совершенстве следовали наставлениям Фредерики. Она схватывала всё на лету и быстро училась, поистине благодарная ученица. Ведь её предыдущее поведение было лишь проявлением её возраста, и не стоило из-за этого так строжиться.
— Я знаю, что до недавнего времени ты была близка с господином Субару и госпожой Эмилией. И всё же сейчас — это отношения между слугой и хозяином. Нельзя позволять себе забывать об этом.
— ...Да. Я искренне прошу прощения.
Девочка прекрасно понимала, что её предыдущее поведение было эгоистичным, и всё это осознавала. Она могла бы вести себя на том месте подобающе, как её учили, и проводить Субару и остальных. Однако у неё, должно быть, была причина, по которой она намеренно отошла от роли служанки и осталась просто девочкой, провожающей их. Маленькая, но непреложная причина.
— Касаться этого было бы бестактно. Вместо этого я добавлю тебе занятий по чистописанию после обеда.
— Ой... заданий прибавится?
— Ты ведь была готова к этому, верно? То, что ты точно рассчитала, что отделаешься этим, показывает, что ты ученица, с которой интересно иметь дело в будущем.
Сказав это, Фредерика хлопнула в ладоши и продолжила:
— Даже в отсутствие госпожи Эмилии и остальных, в поместье остаётся госпожа Беатрис. Нельзя пренебрегать готовкой и уборкой. Если не управимся быстро, у нас не останется времени на учёбу. Петра, поторапливайся с работой.
— Да, учитель! Я всё быстро сделаю!
Проводив взглядом убегающую девочку, уголки губ Фредерики слегка дрогнули, обнажив клыки. Привычным жестом прикрыв улыбку рукой, Фредерика посмотрела в сторону уже скрывшейся из виду повозки — туда, где были Эмилия и остальные, покинувшие поместье.
— Я выполнила ваш приказ, господин. Сможет ли она преодолеть «Святую землю» или нет — теперь всё зависит от госпожи Эмилии и господина Субару.
Закрыв глаза, она подставила лицо ветру.
— Сможете ли вы, госпожа Эмилия, преодолеть этот неизбежный тупик, этот рай, скованный кровью ведьмы...
※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
— Значит, этот Пак так и не показывается?
— Ага. Я много раз звала его, и я чувствую его присутствие в кристалле... но он никогда не отсутствовал так долго. Я немного волнуюсь.
В быстро мчащейся повозке слышался лишь разговор сидящих рядом Субару и Эмилии. Внутри повозки, находящейся под воздействием благословения «Ветрозащиты», в основном блокировались и посторонние шумы, такие как шум ветра или уличный гам. Несмотря на довольно высокую скорость, тряска была минимальной, а звуков почти не было, из-за чего возникало ощущение, будто видишь сон. Возможно, в местах первого класса в синкансене можно испытывать подобное роскошное чувство. Впрочем, у Субару не было опыта поездки не только в первом классе, но и в обычном вагоне.
Как бы то ни было, в такой тихой повозке только слова, которыми они обменивались, были единственным реальным звуком. И темой их разговора были странности последних нескольких дней — отсутствие маленького кота, который обычно всегда был рядом с Эмилией и то и дело мешал попыткам Субару приблизиться к ней, играя роль отца.
— Если вспомнить, он не показывался ещё до нашего возвращения в поместье. В последний раз я его видел...
— В королевской столице, когда мы были в особняке госпожи Круш. Я думала, всё как обычно, но почему-то с утра его не было видно. Я звала его, но он даже не показался... Я начала волноваться, не рассердила ли я его чем-то.
Потупив взгляд, Эмилия, стараясь не показывать лицо Субару, теребила пальцами кончики своих волос. Последние несколько дней её причёска была зафиксирована: серебристые волосы были заплетены в косу. Когда Субару пристально посмотрел на неё, она, будто поняв значение его взгляда, кивнула: «Угу».
— Потому что в последнем договоре, который мы заключили в тот день, когда говорили с Паком, было сказано: «Причёска — коса». После этого он не говорил, какую причёску делать, поэтому я сейчас соблюдаю это.
— Значит, то, что причёска была частью договора с Паком, было правдой. Это довольно легкомысленно... Хотя волосы называют жизнью женщины, так что, возможно, это равносильно тому, что Пак держит в руках её жизнь?
— Я думаю, это очень лёгкая плата. Я не знала этого, пока не вышла из леса, но Росваал тоже удивился, что для заключения контракта с духом уровня Пака достаточно таких лёгких условий. Говорят, обычно требуются огромные объёмы маны и сложные условия.
В ответ на обессиленную улыбку Эмилии Субару, словно задумавшись, один раз кивнул. Но тут же, чтобы стереть эту её слабую улыбку, он криво усмехнулся:
— Ну, для меня тот факт, что это просто связывает часть времени Эмилии-тан, уже кажется невероятно тяжёлой платой.
— Если будешь так легко говорить такие вещи, они потеряют вес. Я бы хотела, чтобы ты приберёг важные слова для более важных моментов.
Это было недовольство Эмилии Субару, который стал всё чаще делать откровенные подходы. Приняв это, Субару слегка поднял обе руки и покачал головой:
— У меня припасены отдельные особенные слова, которые я скажу Эмилии-тан в важный момент. А это были просто сладкие слова, которые я могу говорить тебе постоянно.
— Правда, Субару, ты слишком красноречив. ...Нет, кажется, у меня лицо покраснело, так что не смотри на меня.
Улыбнувшись Эмилии, которая, словно закрывая лицо, повернула к нему ладонь, Субару убедился, что цель достигнута. Затем, будто возвращаясь к прерванной теме, он продолжил: «И всё же».
— Когда речь заходит об отсутствии Пака, меня всерьёз беспокоит наша боевая мощь в этом путешествии. На Отто в плане физической силы тоже не особо можно положиться, а про меня и говорить нечего. И тебе, Эмилия-тан, без Пака, наверное, будет тяжело?
— А, ты об этом. Скажу на всякий случай: я и без Пака умею пользоваться магией. Я заключила контракт не только с Паком, но и с малыми духами. С ними я могу общаться без проблем, так что смогу сражаться. Если что-то случится, я тебя защищу.
— Ого, какой мужской поступок. А я тут жалок. Когда-нибудь я скажу тебе эти же слова, Эмилия-тан, так что подожди немного.
— Я буду ждать, особенно не надеясь.
Словно подтверждая слова Эмилии, вокруг её поднятого пальца начал собираться свет духов. Они были похожи на полудухов Юлия, но казались ещё более слабыми, чем те, — малые духи. По сравнению с Паком их мощность, должно быть, несравнимо меньше, но, по крайней мере, стало ясно, что эта компания не является группой, полностью лишённой боевой силы. Хотя и было довольно жалко осознавать, что приходится полагаться на единственную девушку в группе, да ещё и на ту, в которую влюблён.
— Если уж на то пошло, я с самого Белого Кита полагался на других. Я полностью полагался на Рем, да и до этого... А ведь у меня, оказывается, нет опыта, когда я выбирался сам?!
Конечно, это было его субъективное мнение, которое заканчивалось на чрезмерной самооценке. Как бы то ни было, поскольку среди присутствующих не было никого, кто обладал бы достаточной информацией, чтобы оспорить это, его воспоминания и потрясение, вызвав у него самого сильное чувство раскаяния, сошли на нет.
— Ладно, «Святая земля». Интересно, что это за место такое?
Закончив с самобичеванием, Субару, глядя в окно на проплывающий пейзаж, рассеянно пробормотал это. Само слово «Святая земля» он впервые услышал, кажется, во время петли в поместье — в середине второй петли в этом мире. Затем возможность обсудить «Святую землю» была упущена, и в результате всё откладывалось и откладывалось до сих пор.
Однажды, когда они укрывались от Культа ведьм, они уже почти отправились в «Святую землю», но тогда это не удалось из-за злодеяний Петергиуса. В итоге для Субару «Святая земля» оставалась чем-то неизвестным. Само название не вызывало ощущения опасности, но несколько предупреждений, которые Фредерика вскользь упомянула вместе со «Святой землёй», заставили его напрячь ослабевшую было бдительность. Особенно:
— Остерегаться Гафила, да.
— Ты ведь тоже с ним не встречался? Я тоже слышала только имя. Фредерика не стала рассказывать подробности.
Подхватив бормотание Субару, Эмилия тоже тревожно нахмурила свои красивые брови. Она, вероятно, вспоминала тот же момент, что и Субару: эпизод с Фредерикой, которая, назвав Гафила как личность, которой следует опасаться, отказалась обсуждать это дальше. Даже когда Субару выразил недовольство тем, что информацию выдают по частям, она упёрлась и сказала только: «Это из-за клятвы». Эмилия же почему-то сразу отступила.
— Всё-таки надо было выпытать. Знать только имя врага, которого признали опасным, — это, по-моему, слишком самонадеянно.
— Ничего не поделаешь, это клятва. Договорённость священна и нерушима, её нельзя нарушать ни в коем случае. Контракты, союзы, клятвы — все они, хоть и разной тяжести, но по прочности должны считаться одинаковыми.
Помахивая поднятым пальцем, Эмилия, словно вразумляя Субару, говорила такие вещи. Слушая про контракты, клятвы, союзы, которые звучали как игра слов, он вдруг спросил то, что пришло ему в голову:
— Контракт у тебя с Паком. Клятва, которую Фредерика, будучи верной Розувалу (или из-за чего-то своего), не может нарушить. А союз, который королевство заключило с драконом... так? Или есть разница?
— Не то чтобы я их так чётко разделяю, но я думаю, что контракт — это соглашение между отдельными лицами. Клятва — это обязательство, данное одной стороной другой. А союз — это то, что заключается, выходя за рамки отдельных личностей и даже преодолевая время. Меня так учили.
— Понятно. Действительно, при таком понимании условия сходятся.
Субару согласно кивнул в ответ на объяснение Эмилии, а затем, взъерошив волосы, продолжил: «Но знаешь».
— Ты украсила свои слова довольно напыщенными фразами. «Договорённость священна и нерушима», кажется.
— Договорённость... обещание — это ведь важная вещь. Клятвы — само собой, но даже у контрактов, если честно, нет принудительной силы, чтобы заставить их соблюдать. Нет, но даже без неё обещания нужно держать. Нужно стараться их сдержать, верно? Независимо от того, кто смотрит и кто замечает, обещание нужно сдержать. И другая сторона, и ты сам должны стремиться к этому.
Прижав руку к груди, Эмилия пристально посмотрела на Субару, который задал вопрос с лёгким сердцем. Её тон был мягким, в нём не было и следа обвинения. Именно поэтому его сердце сжалось.
— Потому что я верю в это, я могу стараться, чтобы выполнить взятые на себя обязательства. Разве обещание — это не то, что создаёт это доверие между нами?
— Я искренне прошу прощения за тот случай!
Распластавшись на полу в неощущающей тряску повозке, Субару отвесил земной поклон. Перед таким земным поклоном, когда он тёрся лбом об пол, Эмилия удивлённо захлопала глазами, а через несколько секунд, вспомнив свои слова, осознала причину поступка Субару.
— А, я не тебя винила. На самом деле, ты не сдержал своё обещание со мной, и при этом, вместо того чтобы как следует извиниться, ты нагло отмахивался, так что я действительно разозлилась: «Ну и что это такое!»
— Больно-больно-больно, уши горят!
— Потом я тоже подумала, что была слишком категорична. Я тоже была упряма, раз не пошла сразу мириться с тобой. Правда, прости.
— Больно-больно-больно, сердце болит!
— И по поводу договорённостей, возможно, я слишком глубоко и серьёзно их воспринимала. Понимаешь, я же повелительница духов, для меня тема контракта более близка, чем для обычных людей. Для повелителя духов контракт с духом — это то, что нужно чтить превыше всего, поэтому я стала слишком чувствительной... М-да. Для меня обещания — это очень, очень важная вещь. Так что, Субару, извиняйся.
— Больно-больно-больно, душа болит!
Похоже, в процессе разговора она снова начала остро переживать те настоящие терзания, поэтому в голосе Эмилии стали проскальзывать капризные нотки, и Субару, стоя перед ней на коленях, кланялся в ноги. Теперь он ясно понял причину, по которой она тогда была так возмущена в комнате ожидания королевского замка. Она была не просто зла на то, что он нарушил обещание. Для неё обещание само по себе имело крайне тяжелый смысл. То, что он, легкомысленно нарушив его, заставил