Экспедиция по истреблению Белого кита проводилась под руководством Круш Карстен.
Командование отрядом, сформированным возглавлявшей поход Круш, принадлежало ей самой, а командиром отряда был выходец из рода Мечника-святого — Вильгельм ван Астрея, «Мечник-демон».
Отряд, подчинявшийся Вильгельму, делился примерно на десять малых групп, командирами которых стали ветераны, участвовавшие в речи в саду.
Каждый такой отряд насчитывал около пятнадцати человек, так что общая численность отряда Круш составляла примерно полторы сотни.
Однако общая численность войск не ограничивалась этим: наёмный отряд зверолюдов под предводительством Рикарда, одолженный Анастасией — группа, известная как «Железный клык», насчитывала тридцать человек. Ими всеми руководил Рикард, а под его началом стояли два заместителя командира.
И этими заместителями были:
— Мими.
— Хэйтаро.
— двое — нет, два кошачьих зверолюда, которые слегка поклонились.
Короткая шерсть у них была оранжевого цвета, а рост, едва достигавший пояса Субару, был весьма схож с тем, как Субару представлял себе зверолюдов-малышей.
Вдобавок, у них были чрезвычайно милые лица, и белоснежные одеяния, полностью скрывавшие всё, кроме головы, им очень шли. Короче говоря:
— Такие милые, что хочется украсть.
— Мне часто это говорят.
— Сестрица, опять ты такое говоришь...
На слова Субару кивнула девушка, назвавшаяся Мими, а парень по имени Хэйтаро с лёгким беспокойством сделал ей замечание. Похоже, судя по их идентичной внешности, они были близнецами.
В душе задаваясь вопросом, не рожают ли зверолюды, подобно животным, сразу много детёнышей за раз, Субару кивнул им.
— Вы, вроде как, заместители командира... А вы сильны?
— Конечно. Вдвоём мы — сильнейшие.
— Э... а, да. Всё верно. Мы с сестрицей будем стараться изо всех сил.
Таковы ли были их отношения: своевольную старшую сестру сдерживал пассивный и осторожный брат, взявший бразды правления в свои руки? А также возникал вопрос, не бывает ли в этом мире только таких старших сестёр, которые перекладывают поддержку на младших.
Как бы то ни было,
— Наш командир — он лидер, но когда начинается битва, он так рвётся вперёд, что совсем не смотрит по сторонам.
— Поэтому мы, вместо него, отдаём всем приказы.
— А, вот оно что... Похоже, вам приходится нелегко.
В голове легко представилась фигура этого гиганта, что с громким смехом, жаждущий битвы, мчится в самый центр сражения.
С этим Субару сошлись и оба зверолюда: «Да, именно так», — Хэйтаро понурил свои маленькие плечи,
— Мы подчиняемся приказам госпожи Круш, но будем сражаться с Белым китом, используя и свои собственные методы. В связи с этим, мы хотели попросить господина Субару не создавать путаницы... Господин Субару?
— ...Нет, я просто удивлён, что ты до удивления серьёзно обо всём позаботился. Хоть ты и маленький, но много о чём думаешь, молодец.
— Фуфу-н, ведь я же классная, правда?
— Сестрица, ты опять начинаешь зазнаваться... Но это мило.
Когда Субару похвалил, казалось бы, пришедшего представиться по делу Хэйтаро, Мими почему-то задрала нос и выпятила грудь. А Хэйтаро, делая ей замечание, в конце тихо пробормотал свои истинные чувства: «Но это мило». Похоже, брат тоже был отчасти причиной самоуверенности сестры.
— В настоящее время отряд по истреблению Белого кита, насчитывающий около ста восьмидесяти человек, находился на марше к подножию Древа Флюгеля, где должна была состояться решающая битва с Белым китом.
После авангардной речи в особняке Круш Субару и остальные быстро присоединились к отряду за пределами королевской столицы и с тех пор продвигались без спешки в течение примерно половины дня.
До назначенного времени появления Белого кита, согласно проверке по мобильному телефону, оставалось ровно полдня. С момента выхода из столицы прошло уже около пяти часов, и, учитывая оставшийся путь, сейчас они были примерно на середине пути — прежде чем вступить в решающую схватку с Белым китом, можно было позволить себе и передышку.
— Когда доберёмся до Древа, нужно будет заново окончательно свериться с планом. Думаю, моя роль тоже будет довольно важна.
— В этот раз Рем, наверное, лучше не выходить на передовую, а держаться рядом с Субару-куном. — Потому что я абсолютно не хочу снова испытать сожаление, как тогда с Яггернаутом.
С тихой решимостью в ответ на бормотание Субару загорелась Рем, сидевшая рядом с Субару на месте возницы и державшая поводья. Управляя земляным драконом посредством поводьев, она украдкой покосилась на Субару и сказала:
— На самом деле Рем против. Я считаю, что привлекать Белого кита запахом ведьмы слишком опасно... И во-первых, этот запах исходит от Субару-куна...
— Надо использовать всё, что можно. Если это повысит шансы на победу хотя бы на долю процента, это уже удача. Мне, у которого сплошные пробелы, иначе не наверстать упущенное.
— Субару-кун прекрасен.
Перед решимостью Субару Рем отвернулась, ни за что не желая уступать в этом единственном пункте. Это был маленький капризный жест, но, видя, как в нём переполняют её чувства, Субару не смог сдержать мягкой горькой улыбки.
Рем, которая всегда старалась быть бесстрастной, хладнокровной и лишённой эмоций.
После инцидента с магическими зверями она открыла своё сердце и стала проявлять некоторую мягкость чувств, но всё же в ней чувствовалась прежняя твёрдость, которой теперь почти не ощущалось.
С тех пор как Субару излил свою внутреннюю слабость, а она сделала признание в своих чувствах к нему, её эмоциональная выразительность стала несравнима с прежней.
«Сдвинул застывшее время», — как она выразилась, — именно так оно и было.
Именно поэтому,
— Хочется победить.
Тихо произнёс он эту надежду.
Сейчас у него была уверенность, что ситуация гораздо лучше по сравнению с предыдущими петлями.
Его требования, которые, как он ни взывал, никто не хотел слушать, были приняты; отношения с лагерем Круш, который, как ожидалось, должен был холодно отвергнуть или даже бросить его, были хороши. Что касается отношений с Рем, то, несмотря на факт излияния постыдных внутренних переживаний, он чувствовал, что их связь стала крепче.
Но, с другой стороны, было также фактом, что он ступил на ещё более опасный путь, чем прежде.
Угроза Белого кита до сих пор ярко горела в сердце Субару, который видел её вблизи.
Даже такой боец, как Рем, был совершенно бессилен перед этой громадой, одним взмахом хвоста, который нельзя было даже назвать атакой, разносившей в щепки даже большую драконью повозку. Раскрытая пасть проглатывала земляного дракона вместе с землёй, а предсмертный крик, когда его плоть перемалывалась прочными, как жернова, зубами, не выходил из ушей.
При одной мысли о необходимости противостоять этому, он не мог остановить дрожь в руках и ногах.
Однако каждый раз, когда сердце Субару склонялось к слабости,
— ...
Глаза Рем, сидевшей рядом, вглядывались в Субару, словно пронзая его сердце.
От этого сердце Субару, забыв страх, вспыхивало с новой силой. В её присутствии, на глазах у Рем, ему было непозволительно оставаться слабым, никчёмным, безнадёжным Нацуки Субару.
Чтобы восстановить дух, пессимизм в отношении ситуации следует заменить оптимистичной надеждой.
Действительно, в нынешней ситуации будущее, похоже, вынуждено идти по опасному пути. Это было вынужденной необходимостью, и у него не было достаточно времени, чтобы подготовиться идеально.
Всё, что мог сделать Субару в ограниченное время — это привлечь лучших людей, а всё остальное, как обычно, переложить на них — та самая привычная «надежда на других».
Тем не менее, они не требовали от Субару большего и ни в коем случае не обращались с ним как с бесполезным и ненужным человеком.
Просто в каждый конкретный момент нужно было делать всё возможное изо всех сил.
Поскольку диапазон его возможностей был бесконечно узок, нужно было, по крайней мере, правильно осознавать ширину этих рамок и думать о том, что можно сделать в этих узких рамках.
— Ну и ну, братец. — У тебя на лице написана решимость.
Внезапно поравнявшись с драконьей повозкой, Рикард, глядя на Субару, рассмеялся.
Субару, взглянув на пса-зверолюда с огромным топором за спиной, с вызывающей усмешкой в уголках рта ответил:
— Ещё бы. Немного запоздало, но я окончательно настроился. Решившийся я — это нечто, знаешь ли? Ведь я не откажусь от будущего даже перед лицом смерти.
— Вот это по-нашему, жадно! Если бы здесь была госпожа, она бы, небось, обрадовалась! Как я и думал, братец, ты отлично подходишь в друзья госпоже!
— Если бы не моё положение, я бы, пожалуй, не прочь пожать тебе руку... Ах, да, но есть один тип, с которым будет хлопотно, если я попытаюсь поладить с Анастасией.
На мгновение Субару вспомнил образ изнеженного парня, который, должно быть, стоял рядом с Анастасией.
Казалось, прошло уже много времени с тех пор, как он был избит им и валялся в крови посреди учебного плаца. С точки зрения течения мира, где петли не общие, прошло всего около пяти дней.
На слова Субару Рикард приложил руку ко рту и, что редко, тихо усмехнулся. Судя по озорному выражению в его глазах, когда он смотрел на Субару, казалось, он знал о позорном происшествии, которое устроил Субару.
Естественно, в груди Субару закипела обида, и он отвернулся.
— Если хочешь смеяться, то хоть ржи во всю глотку. Я и сам теперь понимаю, насколько я тогда не умел читать атмосферу.
— Да нет же, нет, я смеюсь по другому поводу. Ну, думаю, ты и сам скоро поймёшь, так что будет невежливо выбалтывать это здесь.
Удовлетворённо сказав это, Рикард щелчком пальца отбросил тонкий ус у носа и сменил тему.
Субару хотел было возразить на такое интригующее поведение, но, решив, что всё равно не получит вразумительного ответа, если будет допытываться, решил перевести разговор на другое.
— Кстати, меня ещё с выхода из столицы один вопрос мучает.
— Чего? Спрашивай, не стесняйся. Мы ж с тобой, братец, кореша. Хоть мы и знакомы не особо, если вопрос не слишком серьёзный, я расскажу! А если серьёзный — тогда дело в деньгах! Деньги!
— В этом ты, как и все карарагийцы, дотошен. ...Я вот про ту твою здоровенную собаку, на которой вы едете. Она впечатляет, да.
Указывая на существо под хвостом расшумевшегося Рикарда, на котором они ехали, Субару, подбирая слова, произнёс это.
Те, кем управлял отряд наёмников-зверолюдов Рикарда, были совершенно иными существами, нежели земляные драконы, ведомые отрядом Круш.
Наверное, ближе всего будет сравнение с «огромной собакой». Телом она превосходила крупных хищников — в его родном мире, например, львов или тигров, — и, за исключением низкой посадки, обладала статью, не уступающей земляным драконам.
В ответ на вопрос Субару Рикард кивнул, как бы понимая: «Ну да», и легко похлопал собаку по спине своей большой ладонью.
— У вас тут таких, наверное, нечасто увидишь. Это существо называют «лайгером», и в Карараги его ценят так же, как у вас земляных драконов. Но из-за территориальных споров и прочего, в других странах, вроде Лугники, их разведение затруднено, так что их мало.
— Лайгер...
На первый взгляд, судя по опыту Субару, его можно было принять за разновидность Улгарма. Однако на голове не было видно рогов, а морда, по сравнению с магическими зверями, у которых свирепость была выставлена напоказ, была явно более симпатичной.
Если магические звери ближе к волкам, то лайгеры действительно ближе к собакам.
Однако вид Рикарда, пса-зверолюда, сидящего верхом на этой сверхкрупной собаке, со стороны выглядел...
— Странное какое-то чувство, сам не пойму, от этой картины. Ты сам не чувствуешь диссонанса?
— Мне иногда об этом говорят, но мне как-то всё равно. С нашей точки зрения, мы чётко различаем зверолюдей и животных, просто внешне похожи. Ты не думай, что меня это оскорбляет, так что не парься.
— Да нет, я и сам, когда говорил, подумал, что это как-то нехорошо. Извини.
— Га-ха-ха, ну ты и дотошный!
Рикард рассмеялся, обнажив зубы, а затем нежно погладил лайгера по загривку. Лайгер никак не отреагировал, но в том, как он покачивал сидящего на его спине хозяина, чувствовалась та же собачья преданность, что и во внешности. Связь между ними, похоже, была чем-то общим, что не зависит от различий между мирами.
— Лайгеры хоть и уступают земляным драконам в тягловой силе, зато в лёгкости на подъём они намного превосходят. Когда в битве с Белым китом начнётся свалка, наше время настанет, так что смотри.
— Тягловая сила, значит. Даже если драконы и собаки популярны, их всё равно сравнивают по силе тяги... Кстати, я что-то не видел лошадей.
О том, что они существуют, он слышал, например, от Эмилии. Но, судя по тому, что он ни разу их не видел, похоже, они не очень распространены.
Затем Субару указал назад, на идущую следом за марширующим отрядом повозку:
— И что, её, как собачью упряжку, тащит куча народу? Если подумать, что собаки устанут до начала основного сражения, не лучше ли было доверить это другим земляным драконам?
— Свои вещи нужно контролировать самим. И хоть спасибо за беспокойство, но лайгеры, тянущие повозку, специально для этого натренированы. Баловать их нельзя, да и не факт, что единственным врагом будет Белый кит.
Субару вздрогнул, едва сдержав внутреннее смятение, которое едва не проступило на лице. Но Рикард, похоже, не заметил удивления Субару и продолжил:
— Если по пути нас задержат какие-нибудь разбойники, у нас не будет времени возиться с передачей груза, верно? Поэтому мы стараемся как можно больше заботиться о себе сами.
— ...Отряд, который выглядит как полностью вооружённая группа, не станет грабить, если только самоубийцей не будет. Если бы и нашёлся такой, то дело было бы не в храбрости, а в тупой самоубийственной глупости.
— Ну, это верно!!
Весело рассмеявшись, Рикард хлопнул лайгера по спине, и тот, повинуясь, низко зарычал и выступил вперёд.
Так он и побежал в голову колонны, направившись, судя по всему, к Круш, возглавлявшей марш.
Проводив его взглядом, Субару перевёл дух и заставил голову снова заработать.
Ведь даже если он переживёт эту решающую битву с приближающимся Белым китом, перед ним всё ещё будет стоять стена, которую нужно преодолеть.
— Героем быть, знаете ли, чертовски тяжело.
Хотя он и проговорил это усталым тоном, на лице Субару застыла улыбка.
То, что нужно сделать, совпадало с тем, что хочется сделать, и были люди, которые подталкивали его к этому. — Разве может быть сцена, более достойная того, чтобы за неё взяться?
Перед грядущей битвой наш боевой дух в полном порядке — что ж, попробуем снова бросить вызов судьбе.
※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
К счастью, марш прошёл по плану, без происшествий, и отряд прибыл к Древу Флюгеля в час, когда луна только начинала подниматься, — в начале ночи, когда до появления Белого кита оставалось примерно шесть часов.
В прошлый раз из-за обстоятельств он не мог как следует рассмотреть его, но, достигнув подножия и взглянув вверх, поражаешься толщине ствола и высоте, превосходящей даже тысячелетние деревья из его родного мира, и величие этого зрелища с новой силой наполняет сердце Субару.
— И... огромное же!
— Вы выглядите довольным, Субару-кун.
Поставив ногу на выступающий из земли и мощно извивающийся корень великого древа, Субару воскликнул взволнованным голосом, на что Рем, стоявшая рядом, с лёгкой улыбкой указала ему. На её слова Субару ответил: «Ну понимаешь», спрыгивая с корня:
— Мужчины — такие существа, что их естественно впечатляют большие и сильные вещи. Когда я впервые увидел земляного дракона, я тоже впечатлился, но и эта великая природа — не шутка. Флюгель, ты отлично поработал.
Он искренне похвалил великое деяние мудреца, посадившего дерево. Кажется, это был какой-то великий человек, о котором совершенно непонятно, что он сделал, кроме посадки дерева, но если он совершил хоть одно деяние, оставшееся в истории, то это нормально. Остаётся только надеяться, что это не было плодом самоутверждения...
— А, на стволе вырезано и выцарапано чьё-то имя. Прямо как школьники на экскурсии, реально такое делают? Не по-людски это, не по-людски. Рем, одолжи мне стамеску для резьбы.
— У меня её нет, и даже для Субару-куна это непозволительно.
Рем сделала замечание Субару, который пытался выстукивать по стволу ладонью и вырезать ненужные надписи. Она тихо рассмеялась над Субару, который надул губы в знак недовольства, а затем, подняв голову, посмотрела на великое древо:
— Значит, здесь появится Белый кит.
— Ага, появится. Когда наступит время, зазвонит мобильник... это магическое устройство.
Достав из кармана мобильный телефон и намотав ремешок на палец, болтая им, ответил Субару Рем. Таймер был установлен, и он должен был сработать во время появления Белого кита — в пятнадцать часов тринадцать минут.
В этом не было ни лжи, ни обмана, и Круш с остальными, поверив в это на собрании после прибытия, уже согласились с этим. Не иметь возможности рассказать о фактах вызывало чувство вины, но сейчас он решил, что придётся добиться понимания, показав результат.
Даже перед Рем не говорить правду — это было ещё более болезненно...
— Это магическое устройство сообщает о присутствии магических зверей...
— Ага, типа того. Честно говоря, без этого моя ценность в этот раз была бы...
— — Это ведь неправда?
Внезапно прищурившаяся Рем спросила это, и сердце Субару действительно остановилось.
«Ха» — вырвался беззвучный вздох, и вслед за ним сердце снова начало биться. Что именно спросила его сейчас Рем. Подняв голову, он посмотрел ей в лицо и, увидев там намерение, не являющееся результатом его слуховой ошибки, снова убедившись в этом, задрожал губами:
— Ч-что вы такое говорите? Если это неправда, то как бы я...
— Вы говорите с карарагийским акцентом, и вам это не идёт, Субару-кун.
— Да нет, серьёзно, что это за подозрения, что это неправда? Госпожа Круш и другие поверили...
Поняв, что увиливание не сработает, Субару всё же попытался продолжать лгать.
Если бы его прижали к стенке, это, несомненно, привело бы к ухудшению ситуации. Во время предыдущей петли в особняке, Ладонь ведьмы срабатывала даже в тех ситуациях, когда Субару вынужден был проговориться о «Возвращении смертью».
Не потому, что Субару пытался рассказать. Даже в тех ситуациях, когда иначе было не выкрутиться, эта Ладонь терзала сердце Субару. — Так что же будет теперь, когда она эволюционировала до такой степени, что может раздавить сердце Эмилии?
— Ни в коем случае нельзя, чтобы Рем узнала об этом.
— Госпожа Круш и другие просто решили, что у Субару-куна нет необходимости лгать. Я думаю, это скорее следствие рассмотрения недостатков, которые возникли бы, если бы вы солгали. Ведь если бы вы это сделали, вы бы настроили против себя не только госпожу Круш, но и Анастасию-саму, и купеческую гильдию столицы.
— Э-то...
Неопровержимый факт.
Круш, вероятно, легко могла бы опровергнуть неуклюжие теоретические построения Субару. То же самое касалось и привыкших к переговорам Рассела и Анастасии.
Тем не менее, то, что они закрывали глаза на некоторые подозрительные моменты, было вызвано не столько доверием к Субару, сколько учётом обстоятельств.
Инициатором той сцены был Субару, и у него не было необходимости обманывать всех присутствующих там, занимаясь подобными вещами.
Конечно, Субару, понимая это, и вёл переговоры о союзе, и нельзя отрицать факта, что он, добавив значимость других к своей собственной ничтожности, сохранил равенство.
Именно поэтому можно даже сказать, что у Круш и других не было необходимости всерьёз разоблачать правдивость той «лжи», которую рассказал Субару. Ведь если результат будет достигнут, для неё какие-то мелкие несоответствия в словах Субару будут как раз из тех, что можно забыть.
Однако, с другой стороны, Рем была не такова.
Положение Рем и сейчас не изменилось: она была на стороне Субару. Субару прекрасно понимал, что в этом другом мире именно она теперь относится к нему с наибольшей заботой.
Продолжать лгать ей было совсем другой истории, чем ложь Круш и другим, и это продолжало разъедать сердце Субару. Ему хотелось даже излить эти чувства и ухватиться за ту чистую, искреннюю привязанность, которую она к нему проявляет.
Но этого нельзя было делать ни в коем случае.
— Рем, я...
— Всё в порядке, Субару-кун.
— А?
Пытаясь защитить её с помощью притворных слов, Субару что-то замышлял.
Но это было отвергнуто Рем, которая с лёгкой улыбкой на губах покачала головой.
Удивлённому, с открытым ртом Субару, Рем, глядя на него серьёзным взглядом, сказала:
— Что Субару-кун врёт, Рем знает. Ведь я всё время смотрю на Субару-куна.
Смущённо улыбнувшись, Рем, словно в шутку, приложила палец к губам. Затем, направив этот палец на Субару:
— И то, что ты не можешь рассказать причину этой лжи, я тоже знаю. Но разве из-за того, что ты мне этого не рассказываешь, мне стоит волноваться?
— ...
— Ведь Рем верит Субару-куну целиком и полностью.
У подножия Древа Флюгеля, стоящих друг напротив друга двоих, овевал ветер.
Приложив руку к груди, Рем произнесла это перед молчавшим Субару.
— Если Субару-кун говорит, что знает место, где появится Белый кит, я верю. Если он говорит, что Культ ведьм целится в Эмилию-саму и других, я верю и этому. Если бы Субару-кун сказал, что луна упадёт и страна погибнет, я бы поверила даже этому.
— ...До такого я не говорю.
— Да, верно. Но это показывает, насколько я серьёзна.
Убрав улыбку, Рем затем пристально, серьёзно посмотрела на Субару. Затем она тихо присела, взялась обеими руками за края юбки и поклонилась:
— Всё это тело, всё это сердце беззаветно предано Субару-куну. — Посему Рем сейчас и впредь никогда не будет сомневаться в Субару-куне.
— ...
— Поэтому не нужно загонять себя в угол, пытаясь заставить меня поверить или обмануть ложью. — Этого нет совершенно нигде.
Субару едва сдержал подступивший к горлу горячий комок.
Затем, прижав рукой глаза и подняв лицо вверх, он широко открыл дрожащий рот и сказал:
— А-а, как ни смотри на это огромное дерево, настроение поднимается!
— Да, верно.
— Чтобы успокоиться, мне нужно ещё немного посмотреть вверх, на верхушку дерева. Других причин нет, но я какое-то время не смогу смотреть вниз.
— Да, верно.
Чтобы не дать слезам пролиться, Субару, храбрясь, продолжал держать лицо поднятым вверх.
Но эту слабую браваду Субару Рем мягко, с любовью и заботой, прикрыла, не разоблачая.
Теперь, вновь, Субару понял, насколько он на самом деле глуп.
Нужно было с самого начала всё рассказать Рем.
Хоть и нельзя рассказать всего, но если бы он смог рассказать ей о грядущей трагедии, он, наверное, смог бы избежать второй и третьей трагедий.
Не имея возможности объяснить причину, думая, что ему всё равно не поверят, Субару решил, что должен справляться сам, и повторял все ошибки.
Но Рем была другой.
Она не требовала объяснений причины. Она верила Субару, даже если он не говорил. Она любила и лелеяла его, даже сейчас, когда он не может сказать правду.
— Вместо «прости», наверное, лучше сказать «спасибо», да, в такие моменты.
Изо всех сил сдерживая плотину слёз, Субару кое-как опустил лицо и повернулся к Рем. Рем, сияя улыбкой, кивнула в ответ Субару:
— Не за что. К тому же, Рем благодарна Субару-куну намного-намного-намного-пре-много сильнее, так что мы в расчёте.
— Знаешь, мне кажется, что я уже получил обратно с лихвой всё то хорошее, что сделал для тебя.
— Вовсе нет.
Слегка опустив голову, Рем, покачивая ею, отрицала слова Субару.
Субару, приподняв бровь на такое её поведение, попытался переубедить её, добавив ещё одно отрицание:
— На самом деле я знаю, что даже такой разговор только мучает Субару-куна, но это всё моё себялюбие.
— Я так не думаю. Плохо то, что я что-то скрываю, это моя вина.
— Но всё равно это себялюбие. И всё же, прости меня.
В её тоне слышалась самоирония, но выражение лица Рем, поднявшей голову, было ясным. Радуясь, что Субару смутился от такого противоречия, Рем наклонила голову набок:
— То, что я не могу стать для тебя тем, кому ты можешь доверить хоть немного из того груза, что несешь, — это для