——Ясное голубое небо раскинулось над Субару, лежавшим на спине.
Со дня Призыва в иной мир прошёл примерно месяц и две недели.
Сколько раз за это время он оказывался в такой позе, глядя в небо? Кучевые облака заслоняли солнце, но полуденный, ослепительно яркий свет пробивался сквозь толщу и лился вниз.
Ощущение раскалённого жара за веками. Щурясь и чувствуя, как из глубины глаз наворачиваются слёзы, Субару рассеянно думает: «Кстати... в этом мире я пока ни разу не попадал под дождь.»
Ещё не было дня, когда дождь лил бы с утра до ночи.
Бывало, к вечеру начинало моросить, а утром деревья и газон были влажными, — но по-настоящему промокнуть под дождём ему не доводилось.
Температура — чуть жарковато для длинного рукава; по ощущениям примерно как в июне или начале октября прежнего мира. Судя по редкости дождей, здесь, вероятно, сухой сезон.
«Не пора ли вам заканчивать?»
Внезапно к Субару, увлечённому бессвязными размышлениями, обратился голос.
Он чуть приподнял голову, не меняя положения, чтобы посмотреть, откуда звук, — и увидел старика, стоявшего метрах в трёх от него.
Ростом чуть выше Субару, с густыми белыми волосами, которые немолодой человек аккуратно пригладил. Одет в чёрный костюм лакея, и под стать наряду — с подтянутой, собранной аурой.
Спина прямая, осанка безупречна, но сам человек расслаблен, на мягком лице застыли спокойные морщины.
Впрочем, в руках этого старого джентльмена был деревянный меч с подозрительно длинным клинком.
«Да ну, не-а. Я тут чуток философствовал.»
«О, любопытно. О чём вы размышляли?»
«Наверху пожар, внизу потоп... Ну-ка, у кого-нибудь ответ есть?»
Размахнув ногами, он подбросил себя вверх и поднялся.
В теле осталась тяжесть, но следов повреждений от ударов — минимум. Встав, проверил всё тело, покрутил в руке деревянный меч и направил его вперёд — на Вильгельма.
«Так, ещё один раунд, пожалуйста.»
«Кстати, а каков ответ на ваш философский вопрос?»
«А, — проснулся и встал на дыбу!»
С этими словами он сделал шаг вперёд, низко присел и провёл деревянным мечом полукруг снизу.
Кончик рассёк воздух, ветер закрутился — сила, способная раздробить кости, полное отсутствие снисхождения. Но — «Ннгх!»
«Слишком напряжены. Руки, ноги, шея, поясница и лицо тоже.»
Деревянный меч Вильгельма встал на траекторию удара и плавным движением закрутил круговое движение в сторону. Промахнувшаяся атака в голову пролетела над головой более высокого противника — и в этом ощущении пропущенного удара ладонь старика, повернувшегося вместе с мечом, пронзительно рассекла всё по горизонтали.
Подбородок, горло, солнечное сплетение, пах — все точки на средней линии, все жизненно важные места. Деревянный меч Вильгельма бережно коснулся каждого из них, и одним лишь прикосновением сбил Субару с ног.
Сила удара была ничтожной — всего лишь возврат его собственного импульса. Но даже от этого столкновения с уязвимыми точками перехватило дыхание, а от боли зрение залило красным.
Он покатился и рухнул наземь. Опять — тем же способом — земля приняла его в позе «распластанного человечка», и когда красная пелена разошлась, над ним снова нависло голубое небо, смотревшее вниз с насмешкой.
«Не пора ли вам заканчивать?»
Голос Вильгельма — без интонации, без тени иронии или пренебрежения.
Сколько раз он уже слышал этот вопрос, обращённый к его воле...
«Это двадцать третий раз, сэр.»
«О, вы запоминаете. Достойно.»
«Да ладно. Я, бывает, забываю, как сам кому-то делал гадости, но не забываю, как мне делали... Вот такой вот я тип.»
Хвастливо рассказывая о том, чем хвастаться нечего, Субару медленно поднимался. Повреждений — минимум, подбор сил по-прежнему блестящий.
Опираясь на деревянный меч, он встал, отряхнул от земли наконечник и снова направил его на Вильгельма.
«Ещё один раунд, пожалуйста.»
«Сколько угодно. Может, на этот раз немного изменим формат?»
Не дослушав ответа, Субару ринулся вперёд.
Из низкой, присевшей позы он нанёс не линейный, а точечный удар — укол, сводящий площадь контакта к минимуму.
Не мог осилить приём, поражающий четыре уязвимых точки за одно мгновение — такой же, как у стоящего перед ним старика. Поэтому удар Субару был один — но в него он вложил все свои силы.
Цель — торс; попасть можно куда угодно по центру. Деревянный меч, вобравший в себя эту волю, медленно втянулся в чёрную одежду старика — «Попал —!»
Собираясь попасть, он сам не поверил, что попал, и вот эта внезапная победа обернулась замешательством. Однако отсутствие отдачи в руке, несмотря на точное попадание, обрывает восторженный крик: «Фанбу...л —?!»
Ощутив, как подкарауливает земля, он потерял равновесие, и мир перевернулся вверх ногами.
Мозг не успел за тем, как организм внезапно оказался в невесомости; переворачивающийся вид запестрил землёй крупным планом. Вот-вот лицо примет на себя весь вес — от предвкушения боли он невольно закрыл глаза. И тут — «Маджорика!»
В последний момент, когда лицо уже было готово удариться о землю, к животу прижался твёрдый стержень — ощущение, словно он с размаху врезался в перекладину. Перевёрнутое тело снова развернулось, и на этот раз ноги — обе — встали на землю, как положено.
От рывка поднятые руки вытянулись в струнку, и Субару замер в позе, которую принял бы гимнаст, закончив выступление на полу.
Что произошло — он понятия не имел.
В голове звучал загадочный вопрос «Один оборот?», и тут он заметил, что деревянный меч, который так крепко держал в ладони, исчез.
«А-а!»
Он пошарил взглядом — и тут же встретился глазами с улыбающимся стариком, стоявшим совсем рядом. В его руках было два деревянных меча.
«Б-болеть не хочу!»
Всё тело пронизало бесчисленное множество лёгких, нежных ударов — и Субару снова беспомощно отлетел, перекатился по земле и очутился в траве.
Во рту разнёсся привкус земли. Выплёвывая, он ждал оценки ущерба. Руки — двигаются. Ноги — покалывает, но целы. Живот — кстати, проголодался. Лицо — угрюмость врождённая. Всё — по-прежнему на пределе идеальной снисходительности.
«Хорошая работа,» — прозвучало сверху.
Двадцать четвёртое свидание Субару с лугом.
К лежавшему на животе и вытворявшему «везе» земле Субару его обращение — звонкое и чёткое — донеслось сверху.
Он повернулся на бок и посмотрел вверх — и увидел женщину, облокотившуюся на перила террасы и смотревшую на лежащего в позе «человечка» Субару.
«Я слышала звук, но, судя по всему, вы весьма увлечённо себя изнуряли.»
«Это Круш-сама. Не помешал ли я вашей работе?»
Вильгельм, стоявший рядом на земле и глядевший на неё снизу, почтительно поклонился. Однако в его голосе не нашлось чувств, соответствующих сказанному, и Круш, взявшаяся за перила, махнула рукой: «Нет, я как раз собиралась немного передохнуть.»
Она ответила Вильгельму, а затем продолжила: «Человек, увлечённый делом — своё ли, чужое ли, — помехой не бывает. Да и содержать работника без дела тоже неправильно. Поработай с ним, Вильгельм-тосан.»
«Понял. Но всё же —»
Вильгельм глубоко поклонился в ответ на снисходительные слова Круш, а затем, незаметно бросив взгляд на Субару: «Не пора ли вам заканчивать?»
«При всём моём умении читать обстановку, я-таки не настолько тупой, чтобы на таком фоне сказать «всё».»
Отряхая траву с тела, Субару поднялся, осмотрел себя — двадцать четвёртый раз за всё это время — проверил, что цел, выплюнул землю изо рта и сказал: «Сидя в шоколаде и получая от крутой красотки — для парня это, честно говоря, терпимо. Но мой мужской дух тает с каждым ударом.»
Рассмеявшись над собственной шуткой, он покрутил запястьем. Вильгельм молча бросил ему деревянный меч. Субару ловко поймал его, привычно ощупал и усмехнулся: «Не переживайте. Я не в первый раз вижу, как меня избивают.»
«Гх!»
«Я, конечно, знаю лишь по рассказам, но мне показалось, что в прошлый раз Круш-сама была немного... прямолинейнее.»
Вильгельм, с сочувствием глядевший на Субару, прижимавшего руку к груди, — так высказался. Круш подняла бровь и с невинным лицом ответила: «Ну, это естественно — не дотянуться до противника, который сильнее. Но если ты всё равно показал, что дух твой не гнётся — можно сожалеть, но стыдиться нечего.»
Субару почувствовал одновременно неловкость и укол восторга от слов Круш, потирающей подбородок. Удивительно было уже то, что она нашла что-то положительное в этом зрелище, — но результат был неоспорим, как бы его ни комментировали.
Именно поэтому — «К тому же, если вам так неприятно получать наставления в присутствии женщины — разве это не то, что уже продолжается достаточно долго?»
Когда Субару уже начал погружаться в море мыслей, Круш улыбнулась. Наполовину выйдя за перила террасы, она перевела взгляд вниз — на Субару и Вильгельма, а затем дальше, к краю сада.
Там — «...Стыдиться при своих — это одно, а вот другое — совсем другое.»
«Спору нет, продолжать раскрываться в руках будущего противника тоже проблематично... Но раз вы держите такого человека в доме — значит, и я такой же. Чёрт его знает, что у меня в душе.»
Субару избегал смотреть в ту сторону, куда смотрела Круш, но продолжал сопровождать своим вниманием её мысли, обращённые к нему самому.
Окончив свою минуту размышлений, она сказала: «Вильгельм.»
«Да.»
«Мне захотелось немного поразмяться. Сейчас доделаю остатки дел и спущусь. Раньше обычного, но сегодня возьму наставления на себя.»
«Как прикажете. Не спешите.»
«Судя по моему нынешнему состоянию, это, пожалуй, непросто.»
Слегка улыбнувшись, она отошла от перил. Величественная в своей осанке, она развернулась к кабинету. Длинные зелёные волосы затанцевали за её поворотом, сверкая в солнечном свете, — и исчезли из поля зрения Субару.
Проводив её взглядом, Субару выдохнул, выпуская с напряжением лёгкую тень тревоги.
На собственную неловкую расслабленность он усмехнулся горько.
Как бы ни был Круш из тех людей, с которыми ему не по пути, выражать это в столь явной форме — лучший способ оставить о себе впечатление худшего из возможных.
Впрочем — «Не пора ли вам заканчивать?»
Вильгельм произнёс ту же фразу — но на этот раз вопросительная интонация исчезла. Уловив это, Субару понял: этому жестокому и в то же время мягкому времени настал конец.
Старик, видя, как разочарование ясно отразилось в тёмных глазах Субару, прикрыл один глаз: «Раз уж Круш-сама спустится, мне тоже придётся выполнять роль наставника. Ведь я нанят семьёй Карстен именно для этого.»
«Ничего не скажу. Вы мне и так жалуете своё свободное время — грех ещё и наглеть.»
Тренировка заканчивалась, и от этого было жаль, но останавливать наставника было бы бестактно. Он и так, находясь в невыгодном положении, просил о многом. Не хотелось нажить неприятностей — уже, пожалуй, поздно, но всё же.
«Пошли.»
«В любое время.»
По его команде Субару оттолкнулся и рванул вперёд.
Ни обманного движения, ни отвлекающего манёвра. На двадцать пятый раз — и в последний — он выбрал прямой, без выкрутасов удар.
Подняв деревянный меч над головой, обхватив его обеими руками, он с размаху обрушил его вниз.
Боевой разруб прошил воздух, наконечник, утратив цель, вонзился в землю, и не сбросившая всей инерции фигура Субару сделала шаг вперёд.
И — ———!
Бесчисленные клинки, вспыхнувшие словно молнии, — вот что он ощутил, когда его обрушили на землю.
※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ Два дня прошли с тех пор, как Субару въехал в поместье Круш Карстен.
Поместье — впрочем, в данном случае речь не идёт о главном родовом доме Круш как герцогини. Основное имение, где она владеет землями, находится не в Королевской столице; дом, в котором обосновался Субару, — это так называемая городская резиденция, используемая лишь во время пребывания в столице.
Верхний слой столицы — квартал элитных особняков, где даже в Благородном квартале эта улица выделяется особым рангом: это скорее ансамбль поместьев, чем просто улица частных домов.
Масштаб, конечно, не дотягивает до Манора Росваала, где на огромном клочке сельской земли было раскинуто нечто грандиозное, но отделка и декор — на вид, даже для непосвящённого, — не уступают или даже превосходят.
Если рассматривать поместье ещё и как место для приёма гостей в столице, то для герцогского дома подобные детали, вероятно, важны.
Это, конечно, не вкусы новоиспечённого богача — по характеру практичной Круш это видно. Стоимость, правда, зашкаливает, если считать это «необходимыми расходами».
В этом отношении простота сада, не требующего подобных атрибутов, как бы отражает характер хозяйки, и от этого здесь почему-то уютно.
Деревья вокруг поместья тщательно подстрижены садовником, а в самом саду — лишь невысокая трава, без малейшей лишней детали. В общем, простота сада, по-видимому, отвечает его назначению.
Основное назначение — площадка для боевых тренировок, как только что у Субару. Цветники здесь не нужны — ещё одна черта Круш, которая, вероятно, предпочитает сталь цветам.
«Встанете ли вы, Субару-доно?»
Вильгельм позвал издалека, когда Субару витал где-то в своих мыслях.
Он поднял руку в ответ, услышав на кончике барабанной перепонки вздох облегчения старика, и сказал: «Спасибо за сегодня.»
«Да что вы — развлекал старика в его возрасте. Я, со своей стороны, стыжусь: учить людей — не мой конёк.»
«Вас-то наняли наставником по мечу — а вы такие слова?»
«С Круш-самой — это скорее не наставничество, а совместная работа над настроем в бою... Вот примерно так. Словесных указаний у меня не так уж много.»
Он ответил с усмешкой, поправил одежду — при этом выглядел свежо, будто и не потел — и продолжил: «Сейчас вы в полном изнеможении и не сможете шевелиться. До того как Круш-сама спустится, ещё есть время. Лучше полежите, пока не приходите в себя.»
«Давай-ка так и сделаю. Подушка — это кайф. Я проигрываю во всём, но в этот конкретный момент я — победитель!»
Вильгельм кивнул на лежащего в траве и торжествующего Субару, выпрямил спину и, обведя его и окрестности взглядом, сказал: «Обойду дом по периметру. После отдыха делайте как вчера. — Прошу вас позаботиться о Субару-доно.»
«— Да. Спасибо за заботу.»
Рядом с лежащим Субару стояла та, кто до сих пор не произнесла ни слова.
Она — в привычном чёрном платье-фартуке — стояла на коленях, подставив колено под голову Субару