Когда Клейн забрал шляпу, сверхъестественная характеристика епископа Миллера уже полностью сформировалась. Она была размером с большой палец, бледно-голубая и прозрачная, но внутри неё то и дело проносились зелёные следы и бурлила тёмная, почти чёрная «волна».
Открыв барабан револьвера, Клейн встряхнул рукой, и пустые гильзы — золотые, серебристые и медные — посыпались на землю с звонким цоканьем.
Затем он неторопливо достал заранее приготовленный заряжатель и вставил в револьвер другие сверхъестественные пули.
Покончив с этим, он убрал револьвер, наклонился, поднял сверхъестественную характеристику епископа Миллера и без особого беспокойства сунул её в карман.
Сделав несколько шагов в сторону, Клейн подобрал трость и, поворачиваясь к Кривису и остальным, на ходу вытащил бумажную фигурку и, словно взмахнув кнутом, щёлкнул запястьем.
Бамс!
Бумажная фигурка мгновенно загорелась, вылетела из руки, закружилась в воздухе, рассыпалась красными искрами, упала на землю и погасла, превратившись в пепел.
— Как круто… — Дэнтон, забыв о боли от недавнего падения, смотрел не отрываясь.
Дядюшка Спарроу будто фейерверк пускает… — Тонна в знак согласия кивнула на слова брата.
Использовав «метод замещения бумажными фигурками» для искажения информации и остаточных следов на месте, Клейн посмотрел в сторону возвращения и спокойно, кратко сказал: — Уходим отсюда.
С этими словами он развернулся и, не спеша, но и не медля, зашагал прочь, принимая из рук Эйрленда и Даниза «Солнечную брошь» и медный свисток Азика.
Урди и остальные не стали задавать лишних вопросов, не жаловались на боль; словно перепуганные перепёлки, они последовали за ним.
В ходе недавней битвы они в полной мере осознали особенность Потусторонних, особенно способности Даниза к огню, которые были ярче всего и особенно заметны. Это произвело на них глубокое впечатление и дало истинное понимание того, что это не то дело, в которое могут вмешиваться обычные люди. Единственное, что им оставалось — это слушаться указаний и изо всех сил следовать за ними.
Только так можно было выжить!
По сравнению с боем со стороны Даниза, схватка Клейна с епископом Миллером была сосредоточена на почти невидимых воздушных лезвиях и по-настоящему невидимой духовной сфере. За исключением Святого света, словно ниспосланного божеством, и ужасного вида обезумевшего епископа Миллера, весь процесс был спокойным и бесстрастным, не вызвав у наблюдателей чересчур сильных эмоций.
Проходя мимо того места, Кривис, Сесил и другие вдруг замедлили шаг, потому что увидели, что земля покрыта следами порезов — густо, повсюду.
Это… Они мгновенно поняли одну вещь: битва Германа Спарроу с падшим епископом была во много раз опаснее и страшнее, чем зрелище с другой стороны.
Чувство страха и чувство безопасности нахлынули одновременно, и они ускорили шаг.
Через двадцать-тридцать секунд Клейн остановился на улице у дверей телеграфа и без выражения спросил капитана Эйрленда: — Пойдёте отправлять телеграмму?
Затем он не удержался и добавил предупреждение: — Не врывайтесь силой.
— Хорошо, — в эту странную ночь Эйрленд тоже был осторожен.
Он быстро подошёл к двери телеграфа и трижды постучал.
Тук! Тук! Тук!
В ответ на приглушённый звук внутри кто-то спросил: — Кто там?
Клейн, и без того настороженный, вдруг нахмурился, потому что говорил мужчина!
Эйрленд тоже удивился: — Я хочу отправить телеграмму.
— Кто вы? Я помню, что раньше здесь дежурила женщина.
Мужчина внутри спокойно ответил: — Я, Паво Котт, коллега Мелани.
— Она, рядом со мной, с ней всё в порядке.
Как только Паво Котт замолчал, тут же заговорил прежний женский голос: — Да, я в порядке.
— Вам не нужно, беспокоиться, Паво Котт, вернулся.
Друг, разве в вашем фольклоре не принято не отвечать и не открывать дверь? Как Паво Котт попал внутрь? Клейн подавил желание спросить.
Эйрленд отступил на шаг, прочистил горло: — Я хочу отправить телеграмму в штаб Церкви Шторма.
— Извините, мы, не можем открыть дверь, — безэмоционально ответил Паво Котт.
Эйрленд тоже почувствовал странность, не стал настаивать и сам предложил альтернативу: — Не могли бы вы отправить её за меня, а черновик передать мне в щель под дверью?
— Содержание: аномалия в порту Банши, епископ Миллер и пастор Джес погибли, подпись — Эйрленд.
— Хорошо, — голос Мелани удалился, казалось, она вернулась к телеграфному аппарату.
Через некоторое время изнутри послышался стук, и вскоре из-под двери высунулся черновик телеграммы.
Эйрленд наклонился и поднял его, сдержав желание заглянуть в щель.
Он взглянул на черновик и вдруг принюхался — от бумаги исходил слабый запах крови!
Он быстро повернул голову, посмотрел на Германа Спарроу и взглядом указал, что внутри телеграфа что-то не так.
Однако в ответ он получил глубокий, сдержанный, бесстрастный взгляд и спокойное, равнодушное замечание: — На корабль.
Бросив эти слова, Клейн развернулся и направился к концу улицы; его фигура постепенно растворялась в туманной дымке.
Даниз, держа разбитый фонарь, немедленно последовал за ним без колебаний; Тонна и остальные тоже.
Эйрленд помедлил две секунды и с черновиком телеграммы в руке бросился догонять остальных.
Из телеграфа больше не доносилось ни звука, было необычайно тихо.
........
Возможно, из-за того, что падший епископ Миллер был устранён, на обратном пути Клейн и его спутники больше не встречали безголовых фигур в чёрных плащах, а головы, покрытые плесенью, появлялись всего два раза и были легко уничтожены.
Неизвестно, сколько они шли, но наконец увидели причал и «Белый агат», из которого пробивался свет свечей.
Это вернуло силы Урди и остальным — они перешли с быстрого шага на бег и побежали к спущенному трапу.