В полуразрушенном храме лишь несколько каменных колонн ещё сохранялись в целости, совместно удерживая чуть меньше половины главного зала.
В самом дальнем конце зала возвышался испещрённый трещинами алтарь, а в его центре стоял огромный, чёрный как смоль крест.
На кресте был подвешен вверх ногами обнажённый мужчина. В его лодыжки, бёдра и тело были вбиты ржавые железные гвозди, вокруг которых сочилась ярко-алая кровь.
Деррик прекрасно знал, что это статуя «Падшего Творца», но не смог удержаться и опустил взгляд, вглядываясь в лицо фигуры.
Лицо статуи было довольно расплывчатым — нос, губы, уши — всё казалось размытым. Лишь глаза были вырезаны с необычайной чёткостью.
«Падший Творец» крепко закрыл глаза, словно неся бремя вины и страданий.
— Отведите глаза! Не разглядывайте статую злого бога! — низким голосом предупредил Истребитель Колин.
— Есть, Председатель! — Несколько членов разведывательного отряда поспешно отвели взгляды.
До сегодняшнего дня, несмотря на то что
Надземная часть храма была невелика. Разведывательный отряд быстро разделился на группы по два-три человека и обошёл всё, не обнаружив ничего подозрительного.
Заметив это, Председатель Совета шестерых Колин на несколько секунд задумался и наконец произнёс: — Вниз, под землю.
Сказав это, он одним быстрым движением выхватил одну из двух мечей за спиной и натёр клинок мазью, излучавшей серебристо-серое сияние.
Затем он извлёк из потайного отсека на поясе маленький металлический флакон, выдернул пробку и залпом выпил содержимое.
В этот миг Деррику показалось, что светло-голубые глаза Председателя вспыхнули чуть ярче.
Члены разведывательного отряда один за другим завершили самую тщательную подготовку и при свете четырёх фонарей из звериной шкуры начали спускаться по ступеням слева от статуи — шаг за шагом углубляясь в подземелье.
Деррик оказался в очереди нести фонарь. Он шёл впереди слева, осторожно продвигаясь во тьму.
Он слышал, как звуки его шагов и шагов товарищей расходятся от каменных ступеней, порождая далёкое, пустое эхо.
Это эхо не встречало никаких помех, свидетельствуя об абсолютной тишине внизу, но в сердце каждого члена отряда оно звучало как стук в двери — словно кто-то пытался открыть тайну, погребённую на неизвестно сколько лет, — и от этого нервы участников были натянуты до предела.
Неизвестно сколько они шли, прежде чем Деррик увидел, что дорога впереди выровнялась, — и тогда он заметил новые фрески, описанные заражённым Даком Риггинсом.
Фрески покрывали обе стены сплошными полосами. Краски на них были простыми, слегка нанесёнными, и казались древними, потёртыми, тусклыми.
Деррик бросил на них лишь один взгляд — и одна из росписей тут же привлекла его внимание: На стене впереди слева белоснежный крест стоял в самом центре. Вокруг него чёрная, подобная морской воде тьма заливала множество людей, отчаянно тянущих руки.
На кресте висел вверх ногами «Падший Творец» — ржавые гвозди и кровавые пятна не отличались от статуи снаружи.
Однако на этой фреске «Падший Творец» подвергался чёрному вторжению, от чего даже белизна креста местами превращалась в черноту.
Помимо этого, крест поддерживал неясный контур земли, а бесчисленные люди на коленях молились «Падшему Творцу».
По краям картины, в самой глубине тьмы, скрывались шесть фигур, подобных злым богам.
В левом верхнем углу стояла женщина в чёрном старинном платье. Ткань на ней лежала слоями, но не была перегружена, сияя множеством звёздных искр. Её тело казалось полупрозрачным — от него расходилась рябь, — а лицо было расплывчатым, словно она носила маску без каких-либо черт.
Вокруг неё тьма пульсировала, и в ней то и дело мелькали жуткие глаза.
Ровно над крестом был изображён молодой мужчина в безукоризненно белом длинном одеянии. Его лицо было выкрашено в чистый золотой цвет, а из него росли щупальца, подобные лучам.
В одной руке он держал книгу болезненно-зелёного цвета, в другой — копьё, слепленное из света. Грудь и спина у него оказались поменяны местами.
В правом верхнем углу располагалось чудовище с трезубцем. Оно имело голову, похожую на осьминога, круглые распахнутые глаза и было обвито молниями.
Бесчисленные птичьи перья составляли его плащ, а тьма превратилась в волны, поддерживавшие его ступни.
В правом нижнем углу была нежная дама, в объятиях которой находился младенец с гниющим лицом. Под ногами у неё виднелись чёрные колосья, родник, в котором шевелились куски плоти, и травы, сочившиеся гноем.
Прямо внизу был старец в капюшоне, обнажавший рот, морщины и белую бороду.
Старец держал раскрытую книгу, над которой парил глаз, символизирующий всеведение.
На первый взгляд старец выглядел наиболее нормально, но улыбка, застывшая на уголках его губ, таила в себе нечто неописуемо зловещее.
В левом нижнем углу сидел на троне гигант-воин в обветшанной броне, облокотившийся на длинный меч. Фоном служила мрачная заря заката.
Смысл этой фрески, казалось бы, ясен: наступает Великая Катастрофа, злые боги выползают из бездны, и «Падший Творец», дабы спасти мир, принимает на себя большую часть вины и страданий, вследствие чего подвергается порче и меняется в облике… Но Деррику казалось, что величайшим из злых богов является именно он…
Деррик, неся фонарь из звериной шкуры, шёл и разглядывал фрески на стенах и обнаружил, что они в целом совпадают с описанием Дака Риггинса. Основная тема такова: данная область не была покинута богами, но, напротив, находилась под покровительством «Творца», поддерживая цивилизацию в дни Апокалипсиса.
Разумеется, Дак Риггинс лишь бегло упомянул об этом — и далеко не в таких подробностях, как сами фрески.
На протяжении всего пути Деррик не расслаблял бдительности. Наученный горьким опытом своего прошлого оцепенения, он постоянно был начеку, готовый мгновенно отреагировать на любую непредвиденную ситуацию.
При тусклом желтоватом свете фонарей разведывательный отряд проходил через коридоры, залы и комнаты, углубляясь всё дальше в подземелье храма.
Внезапно перед ними возникла полуоткрытая каменная дверь серого цвета.
По ту сторону двери росли красивые образования, похожие на грибы. Размером с ладонь, с белоснежными ножками и ярко-красными шляпками, они переливались, испещрённые тёмно-золотистыми пятнышками.
Едва разведчики увидели эти «грибы», в них обострился сильнейший голод — хочется только броситься вперёд, вырвать один и засунуть в рот.
Бултых-бултых — многие начали громко сглатывать слюну.
Однако большинство из тех, кто попал в разведывательный отряд, обладали немалым опытом и приличной Последовательностью. Получив заранее предупреждение, один из них тут же шагнул вперёд и негромко произнёс: