С виду эта закладка не имела ничего особенного. Портрет Розелля был повсюду на юбилейной выставке, и образ императора, всё ещё находившегося в среднем возрасте, тоже был не редкостью.
Клейн переворачивал и пересматривал её несколько раз, нашёл маленькую проколотую отметину и подтвердил, что это та самая закладка, которую проверила мисс «Справедливость».
Он попытался распространить свою духовность, медленно вливая её внутрь. Результат был таким же, как с обычным предметом: духовность просто стекала по поверхности, не проникала внутрь и не вызывала никаких изменений.
Верно, идея Розелля заключалась в том, чтобы найти «человека судьбы», и он не стал бы специально ограничиваться Сверхъестественными… Клейн задумался, переключился на язык Фей и низким голосом произнёс: — Король пиратов!
Закладка по-прежнему не реагировала.
Он снова попробовал на древнем языке Фей, интисском, ленском и других, но снова получил только тот же результат.
Что касается языков мистических сфер, таких как гигантский, эльфийский и драконий, они были слишком специфичны по своей цели, поэтому Клейн мог только попробовать без особой надежды.
Неудивительно, что он потерпел неудачу.
Затем Клейн снова переключился на язык Фей и перевёл: — единое целое!
Закладка спокойно лежала на его ладони, не проявляя никаких признаков аномалии.
Следуя предыдущей процедуре, Клейн попробовал снова на другом языке, но снова и снова сталкивался с неудачами.
«Похоже, моя первоначальная догадка была неверна. Молодой Розелль использовал бы шутку о Короле пиратов, но постаревший — вряд ли. Люди всегда стареют и меняются». Клейн обдумывал свою ошибку, постукивая пальцем по краю пёстрого длинного стола, пытаясь вывести метод активации из информации, раскрытой в дневнике.
Через некоторое время он материализовал бумагу и ручку, записал ход своих мыслей, чтобы избежать путаницы и противоречий: «В этом деле Розелль был одновременно безумным и отчаявшимся, и явно проявлял дурной вкус. Описание «достанется судьбоносному", не соответствующее современным языковым привычкам, было тому доказательством».
«Следовательно, можно с уверенностью сказать, что он действительно хотел, чтобы некоторые люди случайно обнаружили особенность «Карт Богохульства"».
«Если так, то способ активации не должен быть слишком сложным для воображения, он должен был иметь возможность проявиться в повседневной жизни».
«Розеллю нужна была случайность. Например, когда ты держишь ничего не стоящую закладку и невзначай произносишь определённое слово — поздравляю, ты получил приключение! Хм, это очень соответствует этому дурному вкусу».
«Согласно этой логике, у разных «Карт Богохульства" должны быть разные активирующие заклинания. Использование одного слова для активации всех — явно не в стиле Розелля».
«Каково же активирующее заклинание этой карты? Хм, в первую очередь можно исключить те, которые часто говорят».
«Кроме того, во время создания «Карт Богохульства" состояние Розелля было отчаянным, безумным, нежелающим расставаться, ностальгирующим, борющимся и злым. Можно попробовать поставить себя на его место, представить, что я — Розелль в то время, и вообразить, какой метод активации он бы установил».
Клейн остановил перо, вживаясь в роль Розелля, пытаясь найти вдохновение.
Сначала он попробовал некоторые слова, связанные с проклятиями и надеждами, на разных языках и древнем языке Фей, но, к своему стыду, потерпел неудачу.
Затем он задумался о том, от чего могущественный человек, стоящий на грани отчаяния, больше всего не хотел бы отказываться и о чём больше всего ностальгировал бы: «Его жена Матильда? Такой распутный тип вряд ли испытывал бы такие глубокие чувства к своей первой жене».
«Его дети? Старшая дочь Бернадетт, старший сын Шарль, второй сын Бонова…»
«Согласно дневнику, самым трудным для него было расстаться со своей дочерью, Бернадетт, которая могла стать большой шишкой в мистическом мире».
Клейн остановился, сделал вдох и приготовился сделать новую попытку.
— Бернадетт. — произнёс он на интисском.
Закладка не отреагировала.
Клейн затем переключился на ленский, хайлендский и язык Фей, но всё равно не получил желаемого результата.
Он вздохнул и низким голосом произнёс соответствующие слоги на древнем языке Фей: — Бернадетт.
Имя эхом разнеслось над пустым и тихим Серым туманом, не имея никаких особенностей. Клейн уже собирался искать новое вдохновение, как вдруг почувствовал, что закладка в его руке потяжелела!
Затем она образовала невидимый вихрь, бешено поглощая духовную энергию Клейна.
Для обычного человека это было бы очень тяжёлым бременем, но для «Мага» Последовательности 7 это было незначительной тратой. Клейн легко преодолел это препятствие, не в силах скрыть радость, глядя на предмет в своей ладони.
На закладке медленно поднялся чистый свет, и внешний образ императора Розелля полностью обновился.
Он сидел на древнем каменном троне, на голове его была чёрная корона, инкрустированная различными драгоценными камнями, он был облачён в чёрные доспехи, накидку того же цвета, в руке держал скипетр, а глаза холодно смотрели вперёд.
В левом верхнем углу закладки сияние звёзд сгустилось в строку текста: «Последовательность 0: Чёрный император!»
Последовательность 0! Значит, здесь действительно скрыты секреты богов! Чёрный император на самом деле Последовательность 0… Клейн улыбнулся, наполовину вздыхая, наполовину удивляясь.
Затем закладка стала объёмной, словно миниатюрная книга.
Книга сама собой раскрылась, демонстрируя изображение Розелля в белом капюшоне, рядом с которым было соответствующее описание на древнем языке Фей: «Последовательность 9, Юрист».
«Умеет находить и использовать пробелы в правилах и слабые места противников, обладает превосходным красноречием и логикой…»
«Рецепт зелья…»
Клейн мельком взглянул на ингредиенты рецепта, не вглядываясь, и протянул руку, чтобы прикоснуться к нему. Книга перевернула страницу.
«Последовательность 8: Варвар».