Точка зрения тёмного дракона Рейсе Я искал, где бы применить эту силу.
И искал место смерти, где смогу применить её вовсю.
Мы, именуемые Старейшинами древних драконов, — бракованные отприщки настоящих драконов.
Кимеры, созданные в ходе экспериментов Потимаса.
В отличие от гуманоидных кимер, взятых под защиту в приюте богини Сариэль, — Ариэль и её подобных, — мы, Старейшины древних драконов, внешне были ближе к настоящим драконам.
Именно поэтому нас не зачислили в число защищённых и обращались с нами как с животными.
Мои сородичи, ставшие подопытными и погибшие где-то там, без моего ведома, — они, должно быть, были.
Нет, они точно были.
Тем, кто приютил нас, был наш Господин — Гильедистодиес.
Вот почему мы чтим нашего Господина.
Вероятно, это те же чувства, что Ариэль испытывает к богине Сариэль.
Однако мы отличаемся от Ариэли тем, что система расценила нас как монстров.
Даже глазами богов мы оставались животными.
Поэтому мы выбрали путь стать свитой Господина.
Отказавшись от мысли смешаться с людьми, но и не желая стать простыми монстрами, мы обрели статус свиты Управляющего.
Каждый из нас выполнял свою роль, увеличивая число подчинённых и выстраивая фундамент для жизни в этом мире.
Хьюбан взял на себя очищение поражённых земель.
Иэна — управление морем, дабы люди не покидали прибрежные воды.
Нииа, Ренд и Гока тоже получили собственные территории и взяли на себя их управление.
А я отвечал за печать Клинка Демонического короля.
Отсутствие собственной территории и избыточность — вот главная причина.
А вторая причина — в том, что моя сила по сравнению с другими была особенной.
Если бы Клинок Демонического короля был применён, возможно, потребовалась бы и моя сила.
Вот почему меня запечатали вместе с Клинком.
Мои способности были намеренно развиты в определённой области.
Это способности, действенные против богов.
Способности, способные поразить бога.
Иными словами, способность атаковать душу.
Прямая атака на душу — еретический удар.
Атака истления, ведущего смерть.
Магия бездны, уничтожающая душу.
На всё это я тратил множество очков навыков и преимущественно развивал именно это.
Всё — на случай, если бог вторгнется в этот мир.
Но подобное маловероятно.
Господин говорил, что Д — Старший Управляющий, стоящий ещё выше Господина, — это высшее существо, которого боятся даже среди богов.
В мир под управлением Д не вторгнется ни один бог.
Если бы такой и нашёлся — значит, он был бы невероятным невеждой.
Поэтому моё существование было лишь страховкой.
Почти невозможной, но на случай, если всё-таки произойдёт, — пригодной. Страховкой на случай вторжения бога.
Однако моё существование как страховка обладало слишком низкой эффективностью.
Если бог вторгнется, первым на его пути встанет Господин.
Мой черёд наступит только после поражения Господина.
Супротив того, кого не смог победить Господин, я тем более не одержу победу.
Страховка получается слишком слабой.
Нельзя было не принимать мер, но предел возможного был именно таков.
Вот что такое моё существование.
Призрак, чей черёд наступает лишь в случае поражения Господина, и то — с практически нулевым шансом одолеть противника.
Существо, от которого можно ожидать лишь слабой, призрачной надежды.
Вот почему я не понимал смысла своего существования.
Я хотел места для подвига.
Места, где применить эту силу.
Места, где моё существование обрело бы подлинный смысл.
И это место — вот оно!
Выпущенный в сторону Ариэль пронзающий удар.
Уклониться уже не успеть.
Заблокировать — тоже.
Ариэль, по какой-то причине, была значительно ослаблена.
Несмотря на начало битвы, она не подавала признаков намерения подняться с кресла и полностью полагалась на тарактов из числа своих подчинённых. Уже тогда это вызывало подозрение.
Но когда её прикрыла Королева, подозрение превратилось в подтверждение.
Нынешняя Ариэль была настолько ослаблена, что не могла даже нормально сражаться.
Если бы всё было как прежде, Ариэли не понадобились бы ни Королева, ни кукольные таракты, ни кто-либо иной из подчинённых.
Одна Ариэль была способна уничтожить всех нас, Старейшин древних драконов.
И всё-таки Королева приняла удар на себя.
Всё было решено.
Попал!
Но тут меня за руку схватили сбоку.
Мой пронзающий удар был остановлен в миллиметре от тела Ариэли.
Рука, схватившая мою руку, протянулась из пустого воздуха.
И тут что-то врезалось в моё тело, и вместе с этим чем-то меня отбросило, и я покатился по земле.
Я поспешно восстановил равновесие и поднялся на ноги.
И увидел это нечто — и меня охватило изумление.
— Господин…!?
Это был мой возлюбленный Господин — Гильедистодиес.
Его тело было изрешечено ранами, из глаз погас свет, а взгляд, лишённый жизни, устремлялся в пустоту.
Неужели… он… мёртв…?
Рядом с застывшим от ужаса мной возникло присутствие.
Причина, по которой я, застывший как вкопанный, не принял атаку, была в том, что и мой противник сам был изранен до крайности.
Белая одежда в местах была пропитана кровью, нижняя часть — паучье тело — также окрасилась в багровый.
Один глаз разбит, и из него, словно слёзы, продолжала сочиться кровь.
Несмотря на этот жалкий вид, оставшийся глаз горел ярким пламенем стойкой воли.
Белый бог предстал передо мной — словно намереваясь защитить Ариэль.