Наезд.
Именно это слово первым всплыло у меня в голове.
Между мной и Орсиан не было ровным счётом никакой связи.
Будь она красавицей, я бы, пожалуй, захотел связи телесной, но в нынешнем положении не было ни единого повода для её визита.
Пусть их зовут вельможами, аристократами, хранителями земли, но в конечном счёте они правят своими краями по логике силы, и потому у знати материка Эллуо есть некий привкус мафии.
Я никак не мог отделаться от мысленной картинки, как горячая молодёжь из клана Милендорва, входящего в мафиозную группировку широкого профиля под названием синдикат Левиос, устраивает налёт на давно ненавистный клан Корденц.
— Отправьте людей к отцу. Возможно, это спланированное Милендорва покушение.
Дом Милендорва, как говорят, немало ненавидит Дом Корденц.
Это история примерно двадцатилетней давности.
В ту пору Дом Левиос считал западное направление королевства главной угрозой своей безопасности.
Со дня основания Дом Левиос вёл войны наперечёт. Разве что в первые годы несколько раз поднимал королевское войско.
Да и то это было, если уж говорить прямо, «обступить и отдубасить палками» — точнее назвать это не войной, а групповым избиением, учинённым знатью королевства. А междоусобица с Домом Милендорва по масштабу и вовсе не превышала братской перебранки.
Прошло около шестидесяти лет со дня основания, и к тому времени почти все, кто прошёл через настоящую «резню», где стирают друг с друга тонкую плёнку души, где решается «жить или умереть», либо удалились на покой, либо уже умерли.
Почва мира взрастила в королевстве плод по имени процветание.
Если судить лишь по масштабу, военная мощь достигла наибольшей за всю историю величины, и держава внушала окрестным землям страх, но при этом выучка солдат заметно упала по сравнению со временами смут.
Особенно наглядно это проявилось в снижении боевого духа знати… главных предков.
Главные предки в основе своей не желают сражаться с себе подобными — с другими главными предками. Для них, живущих век без хвори и напастей, телесное увечье от остаточной магии — вещь до крайности страшная.
Именно в этом и крылась угроза со стороны Империи Джинкаен.
Знать и рыцари-военачальники, что выжили и уцелели в западной части материка — в краю, где смута пылала жарче всего, — так или иначе прошли через грань между жизнью и смертью. Более того, чем крупнее был род, набравший силу в неразберихе смут, тем сильнее в нём было сознание захватчика.
Пусть их и было не так уж много в абсолютных числах, но «сражающейся знати» у имперской аристократии было точно больше, чем у королевской. И этим людям было ещё рано уходить на покой — вместе с бывалыми рыцарями-военачальниками они занимались управлением своими владениями.
Государство нового строя, где правят могущественные владетели и которое стремительно растёт. Молодая держава — и держава-захватчик. Не быть этому угрозой попросту не могло.
Стоило бы начаться войне, и было очевидно, что королевская знать под знаменем самостоятельности и независимости будет разбита поодиночке. Для Империи Джинкаен, способной по природе своей действовать всей страной как единое целое, Королевство Левиос было всего лишь сбродом.
В ту тяжёлую, канатоходческую пору для Дома Левиос — Дом Корденц, увлекши за собой Дом Сильопеа и Дом Эвенапис, отложился от империи, влился в королевство и объявил войну Дому Шпиазейк.
Само собой, это событие с отпадением трёх домов от империи в корне переменило обстановку.
Дом Корденц, которому по-хорошему было суждено стать острием клина при вторжении в королевство, переметнулся на сторону королевства и любезно ввязался во взаимоистребление с Домом Шпиазейк — тоже одной из угроз. В королевском замке, надо думать, раздавался громкий смех.
Вступая в королевство, Дом Корденц ясно объявил, что в междоусобице с Домом Милендорва поддерживает Дом Левиос.
До той поры дело шло как-то вяло, спустя рукава, и все словно нарочно закрывали глаза на этот докучливый вопрос, — а тут в него намеренно бросили камень. В известном смысле это можно назвать неумением читать обстановку.
По-настоящему в угол Дом Милендорва загнали уже после появления зверя Эльсиния, но, как следствие, именно с этого мгновения давление на них стало нарастать.
Хитрость, чтобы обратить внимание Дома Левиос с западного направления королевства на решение внутренних домовых распрей… так говорил отец.
И верно, впечатление Дома Милендорва о нас от этого только ухудшилось бы.
— Слушаюсь. Люди в королевский замок уже посланы.
— Хорошо. Будьте готовы к бою, при обстоятельствах я выйду сам.
Похоже, предвидя худшее, уже пришли в движение и чиновники, и военные.
Солдаты, приведённые из владений Корденц, находятся за пределами центрального квартала столицы.
Если думать только о безопасности, следовало бы собрать сверхмалый отборный отряд, костяк которого составили бы находящиеся здесь военные из порождённых предков, вырваться из усадьбы Корденц, соединиться с солдатами и в боевой готовности ждать возвращения отца.
Однако тогда мы вконец потеряли бы лицо. Больше, чем невежество Дома Милендорва, в глаза бросилась бы малодушность Дома Корденц.
«Белизна кожи скрывает семь изъянов» — это поговорка с Земли, но если переложить её на слова материка Эллуо, вышло бы что-то вроде «сила скрывает семь изъянов». Знать, как ни крути, тянется к сильной знати — в большей или меньшей степени.
— Молодой господин, что до принцессы Орсиан…
Впрочем, все эти рассуждения — уже после того, как мы переживём вот это самое место.
Важнее всего было понять, с какими мыслями явилась принцесса великого Дома Милендорва — обладательница этой сверхколоссальной магической силы.
— Ты сказал, она явилась повидать меня? С чего это принцесса Милендорва, даже опустившись до такой бесцеремонной выходки, вообще сюда пожаловала?
Есть покушение или нет, но то, что творит Орсиан, — верх неучтивости. Это могут воспринять как поступок, что выказывает пренебрежение к Дому Корденц… вернее, иначе воспринять и невозможно.
Если я здесь ошибусь в ответных действиях, то создам впечатление, будто Дом Корденц покорился Дому Милендорва. Одного этого нужно избежать любой ценой.
— Дело в том, что она твердит одно: желает говорить с молодым господином напрямую… Сейчас мы сдерживаем её у главных ворот, но стоит зазеваться — и она тут же готова ворваться сюда.
— Значит, пока её удаётся сдерживать?
Возможно, я был чуть слишком оптимистичен и во многом принимал желаемое за действительное, но у меня появилось смутное ощущение, что Орсиан явилась вовсе не как убийца.
Бродить перед главными воротами, препираться со слугами — для того, кто пришёл как враг, это слишком уж нелепо.
Если бы она всерьёз покушалась на жизнь, куда действеннее было бы издалека магической атакой разнести всю усадьбу Корденц в пыль.
К тому же человек с такой магической силой уложил бы слугу из порождённых предков с одного удара. Затевать препирательства не было бы никакого смысла.
Если сложить всё это вместе, получается: «Про вежливость знать не знаю, но враждовать не собираюсь, так что давайте поговорим». Побуждения её слишком уж подозрительны, и оттого встречаться с ней захотелось ещё меньше.
— Право же, до чего непонятная принцесса… Хм?
Мне показалось, что тень магии Орсиан, которую улавливал магический радар у меня в голове, чуть заметно дрогнула.
Расстояние велико, и распознаю я лишь чутьём на магию, потому утверждать наверняка не могу, но эта дрожь напоминала колебание, возникающее при активации поисковой магии.
— …Поисковая магия?
Словно в ответ на мои слова, эта могучая тень магии отдалилась от главных ворот и по широкой дуге пришла в движение.
Она, должно быть, шла вдоль внешней стены, окружающей усадьбу Корденц; ясно было, что движется она к цели — ко мне, стоящему в саду.
Усадьба Корденц выстроена наподобие воинского поместья. Участок кругом обнесён внешней стеной, и, не пройдя через главные ворота, нельзя попасть ни в дом, ни, тем более, в сад.
Быть может, Орсиан искала, нет ли где-нибудь ещё входа.
Подле магии, что сияла ярко и ослепительно, будто солнце, суетливо сновала крохотная тень магии — настолько мелкая, что её вот-вот поглотит это сияние. Наверное, кто-то из наших слуг пытался её остановить.
— Приближается. Она за стеной.
— Что?!.
Этот чиновник тоже из порождённых предков, а потому способен запускать поисковую магию. Приняв мои слова, он тоже провёл поиск и, похоже, понял, что чудовище приближается.
— Молодой господин.
С лицом ещё более напряжённым, чем прежде, чиновник посмотрел на меня.
Сейчас мы стоим у самого края сада. Чтобы вернуться в дом, придётся волей-неволей идти в сторону, приближаясь к Орсиан.
Если пуститься бегом, может, и успеем, но при таком чрезвычайном происшествии не исключено, что кто-то из королевской знати, сочувствующей Корденц, наблюдает за нами поисковой магией.
Странности Орсиан странностями, но пуститься наутёк, как наследник Дома Корденц, в ответ на это могут счесть неприглядным. …И с какой стати мне, той стороне, на которую нападают, беспокоиться о подобном.
…Впрочем, даже если и сбежать, человек, что своевольно вламывается в сад, заодно, чего доброго, ворвётся и в дом. Тогда уж лучше встретить её прямо здесь.
— Разрешаю вооружение против главных предков. Пошлите сигнал в дом. …И ещё, улучив момент, уберите Еву в тыл.
Чиновник тут же выпустил магию и передал находящимся в доме людям разрешение на вооружение против главных предков.
Выпуская магию наподобие азбуки Морзе, можно передавать заранее условленные сообщения. Правда, передача через магию воспринимается чутьём, а потому донести удаётся лишь весьма расплывчатые сведения.
Если сравнивать с цветами: красный — чрезвычайное происшествие, оранжевый — неопасная неурядица, жёлтый — вероятность неурядицы… такой чёткой передачи не выходит. В зависимости от воспринимающего красный можно принять за жёлтый — вот в чём изъян передачи через выпуск магии.
Поэтому заранее необходимо условиться: всё, что кажется красным или желтоватым, — это чрезвычайное происшествие; и применение оттого весьма ограниченное.
Пока находишься в столице, вооружаться против главных предков без веской на то причины запрещено.
Ведь мы собрались на мирную встречу королевской знати, а потому подобные вызывающие действия недопустимы.
Однако в такой обстановке разрешить вооружение проблемой не станет.
Должно быть, всё уже было наготове: из дома разом появились военные, снаряжённые для боя против главных предков, развернулись по саду и выстроили боевой порядок.
А один из военных подбежал ко мне и протянул меч.
— Противник безоружен, но обладает необычайной магической силой. Ни в коем случае не теряйте бдительности, и, если возможно, боя лучше избежать… Порой есть вещи важнее чести.
— Знаю.
Когда я потянулся принять его, я заметил, что ладони у меня вспотели.
Честно говоря, хотелось сбежать.
Будь это обычный объём магии главного предка, всё свелось бы к тому, чтобы снести ей голову — и делу конец.
Но каков этот противник на деле? Разброс колебаний магии слишком велик, чтобы судить точно, но у меня возникло ощущение, что магической силы у Орсиан примерно столько же, сколько у меня.
К сожалению, я не наделён складом героя приключенческой манги для мальчишек, что трепещет от восторга, чем сильнее противник. По возможности я хочу вести бой только с тем, кого точно одолею, или же с надёжной подстраховкой на случай провала.
— Господин?..
Тут я заметил присутствие Евы, которая растерянно металась, не поспевая за происходящим.
Сама она, похоже, не понимала положения, но хотя бы напряжённость обстановки до неё дошла, и лицо её сделалось тревожным.
Когда видишь человека, растерянного сильнее тебя, на душе становится чуть спокойнее. И, вот так придя в себя, я разом ощутил и желание показать этой милой девушке, что я мужчина.
Раз уж всё равно не убежать, остаётся лишь пойти напролом.
Тихонько сделав глубокий вдох, я вытер пот о штаны.
Крепко стиснув меч, точно вдавливая в него дрожащие пальцы, я повернулся лицом к Еве.
— Не бойся, я тебя защищу. Ведь я твой господин.
Чтобы подстегнуть самого себя, я нарочно похвастался и напустил на себя вид.
Иначе от этой словно чужеродной магии Орсиан у меня, того гляди, задрожали бы даже ноги.
Мужчина способен собрать в кулак всё своё мужество как раз тогда, когда красуется перед женщиной.
Как раз в то самое мгновение, когда я утвердился в решимости.
— Молодой господин!
Перемахнув через сложенную из красного кирпича внешнюю стену высотой метра в два, в сад проникла девушка.
…Пожалуй, это было похоже на приземление землянина, когда он делает двойной прыжок на скакалке — лишь чуть напрягла носки ног и, не сгибая коленей, изящно опустилась на землю усадьбы Корденц.
— А вы стойте там.
— Слушаюсь.
Чиновник и Ева были безоружны, потому я оставил их ждать на месте.
Показывая, будто держусь непринуждённо, я медленно, а на деле настороже, как бы она вдруг не пальнула атакующей магией, стал приближаться.
Военный, перескочивший стену следом за Орсиан, сама Орсиан, военные, выстраивающие заслон, и я. Складывалось окружение с двух сторон.
Если брать в расчёт магическую силу, присутствие военных было чем-то вроде погрешности, но разница в снаряжении велика. Я держал в уме, что сохраню эту расстановку.
Роль военных в схватке знати — быть помехой.
Сейчас они сжимают снаряжение, которое действует подобно громоотводу против магии. Удерживая надлежащее построение, можно расстроить течение магии противника и помешать сотворению заклинания, а также, притягивая часть атакующей магии, направленной на своего аристократа, пусть немного, но ослабить её мощь.
Мешать действиям врага и при этом обеспечить своим одностороннюю атаку… таковы основы удушения главного предка.
Благодаря и моим неторопливым движениям военные с запасом успели завершить свою расстановку.
Однако Орсиан, даже перед этим безупречным построением, не выказывала ни малейшего смятения.
Как-никак, эта особа должна была явиться для разговора. Неужто она ни на йоту не допускает, что дело дойдёт до боя?
Или же она уверена, что с её объёмом магии удушающий строй ничего не стоит развеять?
Немного отойдя от Орсиан, я выставил ладонь вперёд и окликнул её.
— Так и быть, поговорю с тобой немного. …А вы ждите.
«Не двигайся оттуда» — мой посыл, похоже, дошёл: она остановилась там, где стояла.
Военные, подстраиваясь под её положение, доводили построение до полного совершенства.
Убедившись, что их приготовления завершены, я двинулся вперёд и приблизился к Орсиан на расстояние примерно десяти метров.
— Что тебе от меня нужно? Принцесса Милендорва.
Я решил спросить чуть с нажимом.
Ворвалась внезапно она сама, так что и не будет большой беды, если я слегка пренебрегу учтивостью.
И тогда она снова качнула магией в теле. На таком расстоянии хорошо видно, что она делает что-то вроде поисковой магии. Наверное, проверяла объём моей магии.
Тут я взглянул уже не на объём магии, а на саму Орсиан.
Первым в глаза бросились чисто-белые волосы, что божественно, дивно лоснились в лучах солнца.
Волосы, подстриженные до плеч, словом «седина» описать неуместно. Не то чтобы из них вышел цвет, — вернее сказать, в них было сияние, будто их выкрасили в белый.
На материке Эллуо, где полно людей с яркими цветами волос, я впервые видел того, кто от рождения носит белые. Оттого этот прекрасный и тёплый отлив, схожий с жемчужным, приковал мой взгляд.
Словно подстраиваясь под мой взгляд, она обратила ко мне свои очи — синий и красный глаза.
Правый синий, левый красный. Из-за того, что цвета разнились слева и справа, мозг терялся, куда смотреть. Взгляд блуждал, а когда я обвёл им всё лицо, там было лицо невинной девушки с улыбкой.
Возрастом она, помнится, была ровно как я, но выглядела гораздо младше. Однако красоту, что однажды распустится цветом, вообразить было легко.
Прекрасна.
Если описывать её облик, других слов не находилось. Меня будто очистило, из меня словно вытянуло всякую желчь, и я даже не смог возбудиться.
Красота — это выгодно. Одного взгляда довольно, чтобы враждебность смягчилась.
Я чувствовал, как настороженное сердце обмякает, и не мог этому помешать.
Однако вопреки этому чересчур ослепительному облику одета она была как простолюдинка.
Как бы это назвать — рубашка-поло без ворота? На ней была льняная куртка цвета бледной охры и длинный чёрный передник наподобие фартука.
Никак не наряд, в какой облачается вельможа, но в нём чувствовалась безыскусность, и это выглядело привлекательно.
Дева, топчущая виноград.
Это прозвище, что толкуют в народе, вдруг мелькнуло у меня в голове.
— Здравствуй.
Высокий голос, в котором слышалась детскость, и бесхитростная улыбка.
Её манера, за которой никак не разглядеть, чтобы она понимала нынешнее положение, была даже в чём-то комична.
— Меня зовут Орсиан. Приятно познакомиться.
На этом она сделала паузу в словах. Будто говоря, что на этом приветствие окончено.
— …Я — Корденц Уилк.
Раз собеседница не выказала поклона, то и я не мог отступить от заносчивой манеры.
Ни малейшей аристократической учтивости, и даже имя дома не называет. Уж не хочет ли она заявить, что Дом Милендорва к этому молниеносному визиту непричастен и что явилась она сюда не как аристократка?
Мысль эта чересчур своевольна, и принять её решительно невозможно.
Нельзя допустить, чтобы Домом Корденц пренебрегали, и я старался нарочно держаться высокомерно. Вот уж не думал, что в столице придётся вести себя подобным образом.
И всё же на таком расстоянии по-настоящему жутко.
От этой девчонки исходит необычайная магия. Того гляди, оробею и попячусь назад.
Когда я встречался в городе Караханассо с королевской знатью, сочувствующей Корденц, что не участвовала в моём первом бою, они держались чуть скованно. Теперь я до боли ясно понимаю это чувство.
— Восточная культура, однако, полна дикого нрава.
— ?
Я поддел её колкостью — мол, Дом Милендорва семейка варваров, в которой нет ни крупицы учтивости, — но она одна согласно кивала «угу-угу», будто говоря: «Понимаю».
Похоже, ничего она не поняла.
— Слушай. Прости, что заявилась вот так вдруг? Я просто хотела немного поговорить с тобой, Уилк…
Развязная манера речи этой девчонки никак не вязалась с образом воплощения духа поля битвы Гетуранага, великокняжеской принцессы Орсиан, о котором ходят слухи.
Из-за давления её магии я невольно воспринимал собеседницу крупнее, но, приглядевшись как следует, увидел, что и ростом она мала — так, что подумаешь, будто она младше на два-три года.
Разумеется, и грудь плоская — у нашей Фанни куда более соблазнительное сложение.
Её повадкам, что никак не сочетались с обликом вельможи, больше дивились военные.
Как бы это сказать, но она выглядела не более чем недалёкой дурочкой.
— К несчастью, наш Дом Корденц только-только прибыл в столицу, и чаю подать нам нечем. У Дома Милендорва, что вошёл в столицу вчера, похоже, недостаёт свечей. Что за напасть у обоих, право.
— ?
Глядя на неё, у которой мысль всякий раз останавливалась на моих словах, я, как ни странно, начинал чувствовать, будто это я поступаю не по-взрослому. Под конец от неё пришёл нелепый ответ: «Да можно и стоя поговорить».
Я-то думал, что отпустил в адрес Дома Милендорва довольно едкую колкость, но она, похоже, ничего не поняла.
Решив, видимо, что по крайней мере поговорить здесь можно, Орсиан сделала один-единственный шаг вперёд.
Оттого, что могучий сгусток магии, пусть чуть-чуть, но надвинулся, желание сбежать растекалось во мне, точно предэякулят. Собрав в кулак всю волю, я подавил это чувство и, выставив ладонь, остановил её.
Пусть даже она красавица, но в нынешнем положении я не хотел, чтобы она приближалась.
— …Итак, о чём разговор?
Чтобы не выдать своё смятение, я как бы швырнул ей вопрос.
Я вздохнул с облегчением: голос не дрогнул, и небрежная манера удалась.
— Угу, но сначала дай кое-что уточнить. Я слышала, что ты, Уилк, служишь мэром города Намбонан. Это правда?
Что здесь всплывёт слово «Намбонан», я не предвидел.
Прикидывая, не уйдёт ли она, скажи я «нет», я всё же кивнул.
— Как хорошо. Тогда я расскажу!
Орсиан, у которой разом просветлело лицо, радостно принялась рассказывать.
Речь Орсиан, наверное, часто уходила в сторону, и суть в ней было трудно уловить.
Если свести всё воедино: некий торговец-простолюдин, что держит небольшую торговую лавку в городе Ибрумас, во владениях Милендорва, родом, по-видимому, из Намбонана. Содержание, которое умещается в одну строчку, а на пояснение ушло несколько минут.
Даже одежда, что была на Орсиан сегодня, сшита, по её словам, из ткани, купленной у того торговца. Здесь и сейчас это разговор совершенно ни к чему.
— …И вот, тот дядюшка-торговец говорил. Что в городе Намбонан ни рыцари, ни аристократы, а простолюдины сами управляют городом. Дядюшка, пока ездил с товаром, покинул родной Намбонан, где вырос, и стал жить в Ибрумасе, но всё равно, знаешь, о родине он всё время беспокоился. Поэтому, услышав, что Намбонан вступил в войну с Домом Корденц, он ужасно встревожился, так он говорил. Ему было грустно, что все старания людей пойдут прахом. …Но, знаешь! Даже когда он стал владением Корденц, город Намбонан ничуть не изменился!
— …Когда и от кого ты это слышала?
— От человека из Намбонана, что приехал в Ибрумас после нынешнего новогоднего праздника. Кажется, он был старым другом того дядюшки? Орехи, которые он привёз в подарок, были очень вкусные, но всё-таки я…
Разговор почему-то съезжал в сторону — мол, я, дескать, обожаю солёную сельдёвую икру.
Пропуская мимо ушей её речи о вкусных дарах моря, я про себя размышлял.
Взгляд Орсиан на Намбонан — весьма однобокое представление.
В управленческий аппарат города Намбонан Дом Корденц вклинился основательно, а потому чистое, в исконном смысле, самоуправление жителей уже пошло прахом.
— Никак не могу уловить сути разговора. Намбонан и вправду город под моим покровительством, но что с того?
Оборвав её слова о том, что печёные устрицы она любит меньше сырых, я потребовал продолжения. Я-то больше люблю устрицы во фритюре.
Тут она на миг слегка надула губы, но, вспомнив, зачем сюда явилась, тотчас заговорила.
— Хочу, чтобы ты научил меня, как управляют городом Намбонан.
И каков же истинный смысл этих слов?
Я невольно об этом задумался, но, судя по всему поведению Орсиан до сих пор, мне показалось, что глубокого смысла в них и нет.
Быть может, она просто буквально хочет создать город с самоуправлением простолюдинов.
Так или иначе, ни причины, ни надобности, ни долга учить её у меня не было.
Хотелось сказать: раз просишь меня об услуге, притащи с собой хотя бы кровать-другую, — но заказать такое принцессе-аристократке было немного затруднительно.
Тут, пожалуй, стоило подвесить перед ней приманку, которую я и не собирался давать, и разузнать внутреннее положение Дома Милендорва.
Пусть она и такая никудышная девица, всё же как-никак аристократка. Кое-какие сведения из неё выведать можно.
— Вот как, принцесса Милендорва…
По-аристократически, с напыщенными оборотами, вплетая колкости, я задал вопрос. Уже посреди речи я спохватился: это была ошибка.
— ?
Она застыла, с головы до ног усеянная вопросительными знаками, и я решил переспросить, сведя всё к сути.
Пожалуй, разговаривая с этой малявкой, лучше не добавлять к словам лишних украшений. Разве что заносчивую манеру я держал в уме.
— …Отчего тебя занимает подобное? Не сказать ведь, что во владениях Милендорва недостаёт рыцарей. Для управления, полагаю, вам их с избытком.
Одной из причин, отчего домовая распря между Домом Левиос и Домом Милендорва тянулась спустя рукава, было то, что за головами рыцарей не охотились.
Помимо того, что и самих сражений было мало, даже когда доходило до боя, почти всё сводилось к столкновению солдат-простолюдинов, и до жизни военачальников дело, говорят, доходило редко.
По сравнению с войной Корденц и Шпиазейк, где головы рыцарей-военачальников со стуком слетали и катались по земле, это была битва — что игра понарошку.
Пусть из-за Бедствия Эльсинии и у Дома Милендорва поубавилось владеющих магией, но владений-то у них не прибавилось. А потому нельзя допустить мысли, что «рыцарских родов до того недостаёт, что поневоле приходится, используя простолюдинов, вводить временное правление».
К тому же управлять с помощью простолюдинов — деяние, идущее вразрез с истинным путём аристократа, а потому до такого не додумается ни один владетель, если только он не носитель совершенно вывихнутых взглядов. Единственное исключение, пожалуй, — виконт Галлиан.
— Так ведь все говорят, что нельзя.
— Кто это — все?
— Ну, дядюшка Милендорва и рыцари. Хотя все в городе говорят, что владения Милендорва — это хорошо, а это же жестоко, правда? Вот я вместо них и стараюсь. …Но всё равно не выходит. Потому и захотела, чтобы ты научил, как это делают в Намбонане, — вот и заявилась ненароком.
Орсиан изобразила жест вроде «ой, простите», но слова её всё никак не давали ухватить суть.
Однако в тот миг у меня появилась одна догадка.
— Хочу спросить об одном, принцесса Орсиан.
— Спрашивай что угодно. И ещё, зови меня просто Люсия. Длинно ведь, неудобно выговаривать? Мне так привычнее.
— …Нет, от этого я, пожалуй, воздержусь.
Не хотелось, чтобы, некстати сойдясь накоротке, она замяла этот визит. Если разговор мирно завершится вот так, я хотел бы объяснить обстоятельства отцу, чтобы он выразил протест Дому Милендорва и вырвал у них какие-нибудь выгоды.
Не хватало ещё, чтобы она заявила: «Мы зовём друг друга по имени, а значит, ввалиться в гости — не беда!». Втягиваться в её ритм я хотел избежать.
— Принцесса Орсиан, какой же город ты хочешь передать простолюдинам? Хотел бы услышать название города.
— Их несколько, но… Корденц ведь далеко, да? Поймёшь ли, если и назову?..
— Не важно. Перечисли по убыванию величины.
— Правда? Ну-у, самый большой — это город Констар, так? Следующий по величине…
Учтивости и аристократической образованности в ней, похоже, ни на грош, но, судя по всему, и от природы голова у неё не совсем никудышная: она бойко перечисляла названия городов по убыванию величины.
Однако я всё понял уже в тот миг, когда прозвучало первое название.
Все названные ею города — все до единого — города владений Левиос… нет, точнее говоря, города, что до недавних пор были владениями Левиос.
— …Ну вот и всё, кажется? Понял?
— Да, я всё прекрасно понял.
После Бедствия Эльсинии Дом Левиос всерьёз взялся за кару против Дома Милендорва.
С той поры Дом Милендорва терпел поражение за поражением и, нагромоздив их, лишился своей ставки; весь дом оттеснили к восточным городам.
Поворот к наступлению начался с того, как главнокомандующей стала Орсиан.
Орсиан промчалась по владениям Милендорва всё дальше на запад, вернула прежние земли и, не останавливаясь на этом, перешла великую реку, что была и прежней границей исконных владений.
Она осуществила обратное вторжение во владения Левиос.
Армия Милендорва продолжала стремительный натиск, занимая один город за другим, но со временем наступление застопорилось.
Объединённая армия Левиос и Атерахан наголову разбила армию Орсиан, лишив её способности продолжать войну.
Так операция Орсиан по вторжению во владения Левиос завершилась, но уже занятые города, как я слышал, возвращены не были.
— Ну и что с названиями городов? Ты, Уилк, тоже скажешь, что нельзя?
Сопоставив это с её недавними словами, я понял: похоже, Дом Милендорва хочет города бросить, а Орсиан лично хочет продолжать ими владеть.
Насколько велика разница в настроениях между главой Дома Милендорва и Орсиан — это, пожалуй, стоило здесь уточнить.
— Уточню: только ли ты, принцесса Орсиан, заявляешь права на владение городами? А что говорит Великий князь Милендорва?
— Дядюшка говорит вернуть их Дому Левиос. Но это же совсем неправильно! И вообще, я терпеть не могу военных Левиос. Ни за что не хочу отдавать.
Явно раздражённая Орсиан заговорила о правомерности своего владения.
По-прежнему было много лишнего, но, отталкиваясь от пожеланий и действий жителей, о которых она рассказывала, я складывал воедино свои соображения.
— …Понятно, значит, жители городов желают правления принцессы Орсиан.
Не исключено, что из территориальных притязаний она несёт что попало. Вполне возможно, что всё её поведение до сих пор — притворство.
Однако, быть может, оттого, что мы вот так говорили лицом к лицу, мне никак не верилось, что она лжёт. По-настоящему, просто-напросто, она выглядела не более чем недалёким ребёнком.
Уж не в том ли всё дело, что она попросту терпеть не может Дом Левиос и не хочет возвращать города.
То, что жители желают правления Орсиан, скорее всего, тоже правда, но это звучит как отговорка. Здесь чувствуется что-то близкое к обычному детскому капризу — не желать отдавать вещь ненавистному человеку.
— Угу. Все говорят, что так лучше.
Мне вспомнился нрав жителей владений Левиос, о котором только что говорил сотрудник Гильдии первопроходцев. У жителей владений Левиос, по слухам, силён взгляд, что сила — это и есть справедливость.
Для таких людей Орсиан, что отбросила армию Левиос и врезалась, пусть лишь в часть, во владения Левиос, долго остававшиеся неприкосновенными, была, возможно, существом, которое можно назвать наивысшей аристократкой.
Сказалось, надо думать, и то, что из-за появления зверя Эльсиния престиж Дома Левиос померк.
Если внезапно объявляется сверхсильная принцесса, то, пожалуй, не так уж и странно, что среди жителей нашлись те, кто ищет у неё покровительства.
«Ура-а! Сильнейшая, наилучшая!!» — в голове у меня всплыл образ жителей, что с откровенно дурацким видом бурно приветствуют Орсиан.
— Отчего же Великий князь Милендорва пытается вернуть с таким трудом добытые города?
— Оттого, что дальше воевать с Левиос ничего хорошего не даст, поэтому, говорит, всё будет как до войны. Хоть я и говорю, что армию Левиос одолею одна, дядюшка мне не верит. …Когда пришла армия с красными знамёнами, нас немножко потеснили, но это же было неизбежно.
Великий князь Милендорва, надо думать, понимает. Что даже если бросить в дело такое человеческое оружие, как Орсиан, и растоптать владения Левиос, после войны их не удастся толком удержать.
Мало того, при неуклюжем разорении окрестные королевские аристократические дома, чего доброго, встрянут за компанию, и может разразиться мини-смута с разделом всех владений Левиос.
Из всего пережитого у него, надо думать, немало счётов к Дому Левиос, но, крепко стиснув зубы, ради устойчивости и выгоды собственных владений он, видимо, выбрал путь согласия.
Оттого ли, что стоящая здесь Орсиан слишком уж никчёмна, но вместившее в себя и чистое, и мутное величие Великого князя Милендорва казалось попусту огромным.
— И раз чиновников тебе не одалживают, ты хочешь доверить управление простолюдинам, так?
— Да. Даже если придёт армия Левиос, я её прогоню, так что всё будет хорошо. К тому же армия Милендорва, говорят, совсем на мели с деньгами, так что полагаться на неё в бою я не собираюсь.
Принцесса Орсиан, что выбалтывала внутренние дела Дома Милендорва, точно нурикабэ, который крошится, стоит его тронуть, произнесла это с довольным видом.
— Однако управление городом Намбонан. Такое не объяснишь в одночасье.
Вернее, наслушавшись всего этого, объяснять я и не мог.
Помочь здесь Орсиан значило бы совершить деяние на руку врагу — против Дома Левиос и Дома Милендорва. Прямо говоря, в помощи ей не было ни малейшей выгоды.
Если бы она без последствий переспала со мной, я бы, пожалуй, тайком дал ей пару советов, но от этой девчонки за версту несёт тем, что мужчины она не знает.
Глядя на её отношение ко мне, я вспоминал картину, как дети из младших классов дружно играют вместе, невзирая на то, мальчики они или девочки.
Деловая телесная связь — одна из заманчивых ситуаций, но, судя по всему, здесь ей не бывать.
…Хотя нет, заставить не сведущую в плотском девочку совершать непристойные действия — в этом есть что-то горячее, само по себе…
…Нет-нет, как бы там ни было, объяснять ей, полагаю, бессмысленно.
Жители города Намбонан обладают высокой волей к тому, чтобы, не полагаясь на сильных, стоять на своих ногах, и лишь потому, что приложили соразмерные этому усилия, сумели, как я полагаю, создать город с самоуправлением жителей.
Самоуправление возможно лишь тогда, когда у составляющих его людей есть сильное и благородное сознание.
С моей точки зрения — обладателя аристократического положения и крепкого тела главного предка — к жителям города Намбонан я в известном смысле испытываю даже чувство уважения.
А каковы по сравнению с ними жители, о которых толкует Орсиан?
Они кажутся мне жалкой шайкой, что попросту примазалась, раз появилась сильная принцесса.
К тому же она, откликнувшись на просьбы жителей города, для начала облегчила подати и, по её словам, изгнала привилегированных купцов-поставщиков, связанных с прежним владетелем. В конечном счёте они, надо думать, попросту хотят, воспользовавшись принцессой, ласковой к простолюдинам, ускользнуть от аристократического обирания.
Прямо скажу: у жителей с таким низким уровнем нравов путного самоуправления не выйдет. Не хватало ещё некстати дать здесь совет, а потом, чтобы на меня свалили вину — мол, из-за меня всё провалилось. Увольте.
Быть может, я склоняюсь к пристрастию в пользу Намбонана оттого, что заразился взглядами Анны.
Однако могу заявить с уверенностью: в главном я не ошибаюсь.
— Ну не жадничай. Научи меня. А? А?
Она склоняла голову набок и, подмигивая разноцветными глазами, выпрашивала — по-настоящему прелестно.
Однако эта прелесть — так называемая «прелесть ребёнка, что льнёт к покровителю», а не «прелесть женщины, что кружит мужчине голову». А потому мне — ноль урона.
— К тому же я тебя, принцесса Орсиан, ещё не знаю. Я не настолько добряк, чтобы принимать близко к сердцу дела человека, которого толком не знаю.
— У-у… Тогда спрашивай про меня что хочешь.
Орсиан с довольным видом улыбнулась и, положив ладонь на свою невыпуклую грудь, сказала.
— Вот как. Тогда для начала хочу спросить: правда ли слух, что ты, принцесса Орсиан, родом из теневого дома Милендорва?
— Нет.
Не обращая внимания на то, что сбила меня с толку в самом начале, она продолжила.
— Если по-аристократически, то я просто простолюдинка. Года два назад, наверное? Я попала к дядюшке Милендорва. Когда впервые оказалась в городе Ибрумас, я так удивилась. До того я всё время жила в маленькой деревне, потому впервые узнала, что бывает столько людей. И устрицы я тогда впервые попробовала…
Что за принцесса, выбалтывающая всё подряд…
Судя по тому, что наши чиновники дружно скривились в горькой усмешке, это, скорее всего, из тех вещей, о которых не стоит трепать языком. Неужели в Доме Милендорва не наказали ей держать язык за зубами?
— А. Это же секрет. …Другим не рассказывай, ладно?
Похоже, наказали.
Однако, если этот рассказ верен, есть в нём нечто явно странное.
— Если это правда…
— Правда же?
— …Прежде всего, первый вопрос: как понимать этот твой объём магии? Он, похоже, далеко превосходит обычных аристократов.
Первое, что меня заботило больше всего, — это её магия.
Даже когда мы просто разговаривали, было такое чувство, будто на меня надвигается зловещий звук вроде «го-го-го-го» или «о-о-о-о…».
Если бы прямо сейчас Орсиан позвала меня в постель, у меня, чего доброго, и не встал бы. Настолько неспокойно было на душе.
Правда, враждебности ко мне она не питала.
Это лишь вопрос моего собственного восприятия. Перед невиданной прежде магией я безотчётно проникся страхом — только и всего.
— Кто ж знает? Дядюшки тоже так говорили, но я не знаю. Ощущение… магии, что ли? Вроде такого я понимаю, а вот величину или объём — совсем никак. Не пойму.
Может, точность её поисковой магии не так уж высока. Не похоже, чтобы она отговаривалась ложью.
Возможностей, если таковые есть, две.
Я рассматриваю первую из них — что Орсиан перерожденная, имеющая ту же прошлую жизнь, что и я.
По меньшей мере есть я как живой пример, а потому возможность не равна нулю. Как-никак по одному только объёму магии мы с ней почти на равных.
Однако взять и в лоб спросить «Ты перерождённая?» здесь нельзя.
На материке Эллуо нет представления о перерождении или прошлой жизни.
До сих пор, невзирая на сословие, укоренён взгляд на жизнь и смерть Высшего Священного Собора Зеса: умершие вбираются духами и равномерно витают по этому миру. Понятий загробной жизни или перерождения там не существует.
Обмолвиться здесь об этом и прослыть человеком с подозрительными убеждениями было бы неразумно.
Эта принцесса, похоже, болтлива; меня не оставляло чувство, что она станет трезвонить об этом повсюду.
Раздумывая, нет ли какого удачного способа проверки, я решил задать один вопрос.
— Ты не пробовала разузнать что-нибудь о магии по каким-нибудь письменным источникам? В Доме Милендорва ведь есть книги.
— Я читать не умею, так что никак. Да и чтобы мне читали — время нужно…
В её родной деревне были люди, умеющие писать, но сама она, по её словам, читать и писать не умеет. По её же словам, просто не было нужды этому учиться.
Понятно, ответ, который я хотел услышать, я получил.
— Вот как. Значит, этот объём магии — загадка.
Орсиан не перерождённая; во всяком случае, вероятность того, что у неё прошлая жизнь в мире с цивилизацией, крайне мала — таков мой вывод.
Будь её прошлая жизнь японской, она не могла бы не знать о важности грамотности. Разве что в безнадёжной глухой холодной деревушке, где ни единого человека не умеет писать, — а так, имея условия учиться, вряд ли кто-нибудь этим не овладеет.
Иными словами, велика вероятность, что эта девчонка Орсиан — по-настоящему просто чистокровный житель материка Эллуо.
То есть ответ — скорее вторая возможность.
Подобно дитяти благословения — особое существо, рождающееся между двумя рабскими предками. Это тот род, само существование которого считается легендой.
Однако здесь и сейчас нет способа это проверить.
— Но я вот величину магии почти не разбираю, а вот на ощупь — понимаю. Магия у тебя, Уилк, на ощупь такая же, как у обычных аристократов, верно? А я, выходит, другая?
У магии порождённых и главных предков не только объём разный — есть ещё что-то, что едва уловимо отличается помимо этого.
Её слова в известном смысле касались того, от чего я отводил глаза.
Ощущение магии… вернее, наверное, качество — у Орсиан оно чужеродно. Именно потому, что на таком близком расстоянии я тщательно её прощупываю, я могу утверждать это наверняка.
Это не магия главного предка.
— Ощущение магии.
— Угу. Свою я толком не разбираю, но их можно разделить на три вида, да? Когда шла сюда, я прощупывала на ощупь аристократов.
— …Прощупывала?
Поисковая магия Орсиан, похоже, не из тех, что подобно радару разом обнаруживают всех владеющих магией вокруг, а из тех, что прощупывают качество определённой магии.
Магия во многом опирается на чутьё на магию и, будучи умением, что передаётся от человека к человеку, порождает местные различия. Что-то вроде поисковой магии на манер Милендорва.
Оттого, что, даже когда она активировала поисковую магию, я не мог толком в этом убедиться, что это она, — это была магия с чуть иным умением.
Занятная тема. Нельзя ли похитить нескольких порождённых предков Дома Милендорва и отнять это магическое умение? Не удастся ли выторговать это в придачу к нынешней расплате — надо будет потом обсудить с отцом.
— …И вот, обычно возиться лень, поэтому я проверяю, сузив. Вообще-то могу проверить все виды. Смотри, вот так.
Хоп — и магия Орсиан колыхнулась. Наверное, она активировала поисковую магию.
Я думал что-то вроде «а, значит, она не держит её включённой постоянно» — и оттого с опозданием заметил, что с её лица исчезла улыбка.
— Вернёмся к разговору. Объём магии оставим, но то, что ты, находишься в Доме Милендорва, — это ещё можно понять. Дитя благословения ведь обнаруживают во время охоты на главных предков во владениях. …Но отчего ты ведёшь войско и сражаешься на передовой? Ты изначально простая простолюдинка, и долга перед Домом Милендорва у тебя быть не должно.
Её взгляд как будто был обращён на меня — и не на меня.
Этот взгляд был обращён мне за спину.
— Не может быть…
Прошептав это, Орсиан выпустила поисковую магию, снова чуть отличную от прежней.
Это, наверное, была лишь повторная проверка: она тут же вскрикнула.
— …Эй, ты, эльф! Из какого племени?! Как имя вождя?! Отвечай!
Хлоп — Орсиан со звуком положила руку на пояс. Не ошибусь, если скажу, что это было движение потянуться за мечом, висящим на поясе.
Но, похоже, она и сама забыла: оружия она с собой не взяла.
— Что это ты вздумала?
Только что Орсиан сказала, что качеств у магии три. Если исключить такое исключение, как сама Орсиан, я с этим тоже согласен.
Магия главного предка людского рода, магия порождённого предка людского рода и магия Эльфов — качество у каждой чуть различается. Различие настолько малое, что не разберёшь, не подойдя вплотную и не прощупав. Если так выразиться, разница как между алым, багряным и цветом марены.
Только что Орсиан, полагаю, уловила магию Эльфов.
— Ну-ка, посторонись. У меня дело к той девчонке.
Там уже не было безмятежной улыбки.
— Назови причину. Дикарку, что вздумала ни с того ни с сего обнажить меч, я пропустить не могу. …Вы.
— Слушаемся!
Военные, окружавшие Орсиан, разом изготовили спрятанное оружие против главных предков.
Удушающий строй.
Магия, что выпустит Орсиан, рассеется на военных, и я смогу односторонне обрушивать на неё заклинания.
…Если противник — обычный главный предок.
— Зачем мешаешь? Слышишь?
— Пока не назовёшь причину, я не пойму.
Я обнажил меч, висевший на поясе. Однако остриё на неё не наводил.
Мне и самому лучше всего было бы обойтись без боя.
Противник равного мне уровня, а может, и превосходящий.
К тому же, начнись бой, рассеянные магические удары попадут по военным. Ради моей победы они почти наверняка полягут все до одного. Я не настолько хладнокровен, чтобы вот так сразу списать это в разряд достойной жертвы, — привычных мне военных, что рассыплются, как заслон из плоти.
И, что важнее всего, вторая возможность, о которой я думаю… при мысли о ней боя хочется избежать.
— Отвечу тебе на предыдущий вопрос. Дядюшке Милендорва я обязана. Поэтому одолеть армию Левиос для меня — сущий пустяк.
Значит, этот долг, надо думать, связан с причиной, по которой она нацелилась на Еву. Иначе не было бы смысла нарочно отвечать.
Я усилил голос и спросил снова.
— Причина? Как связаны этот долг и Эльфы?
Она выдохнула вздох, пропитанный гневом, крепко стиснула кулаки и впилась в меня взглядом.
— Эльфы напали на мою родину. …И жители деревни, и мой отец с матерью — все убиты. Брату влили земляной яд… он жив только потому, что дядюшка его спас, но всё же…!
Похоже, чувства захлестнули её: на кончиках ресниц у неё выступили слёзы, и, вздрагивая плечами, она произнесла это.
По её виду я предположил, что задать вопрос смогу лишь в последний раз.
— …Родина, где ты родилась и выросла, ведь не во владениях Милендорва? Где это место?
Я решил не спрашивать, а лишь уточнить.
— Там, где вы, аристократы, зовёте Туманной землёй.
Будто говоря, что на этом разговор окончен, она изо всех сил утёрла лицо рукавом.
Магия её уже наполовину окрасилась чувством гнева.
— Раз поняла, посторонись.
Она сделала шаг вперёд.
На миг мне почудилось, будто к горлу приставили оружие. Настолько сгустилась магия Орсиан. Для обычного человека одного этого хватило бы для полноценной угрозы.
— Откажусь.
Так я сказал на словах, но в голове отчаянно перебирал способ, как половчее уступить и уговорить Орсиан уйти.
Однако, вот беда, моя поисковая магия уже уловила поблизости присутствие нескольких порождённых предков.
Из-за долгого разговора, возможно, на разведку явились военные, что служат знати, сочувствующей Корденц, или приравненные к ним люди.
Они, скорее всего, применив магию телесного усиления, обострили слух и следят за происходящим здесь.
Уступи я здесь с угодливым «пожалуйста-пожалуйста», и достоинство Дома Корденц с грохотом рухнет.
От докучливости аристократического общества и от Орсиан, что действует, пренебрегая им, мне от досады захотелось рвать на себе волосы.
Дойдя до этого, сдаться уже непозволительно. Раз так, остаётся лишь пойти напролом.
Вообще-то нынче вечером я собирался вдоволь насладиться телом Евы.
Влечения к трупам у меня нет, а потому дать себя здесь убить я не могу.
— Злой демон?! Н-не подходи!!
Тонкий голосок, донёсшийся сзади, принадлежал Еве.
Ах, ну зачем же так простодушно выдавать реакцию вроде «я тебя знаю».
Сказала бы хоть для виду: «Наше племя — племя Вымысел. С реально существующими лицами и организациями не связано».
— Злой демон… вот как, ты зовёшь меня злым демоном? Эльф из племени Слейд. …Значит, ещё остались уцелевшие.
Там была безмятежная, тихая улыбка.
Стиснутые кулаки тихо дрожали, а магия, что бурлила в её теле, колыхалась, точно буря.
— Не двигайся.
— Скажу ещё только раз, посторонись.
Похоже, это уже не остановить.
Кончиками пальцев подавая военным знак, что бой можно начинать в любой миг, я чуть повысил голос и произнёс.
— Это сад Корденц. Принцесса Орсиан, что бы ни случилось в твоём прошлом, на подобное самоуправное деяние я отвечу решительными мерами. И каковы бы ни были твои соображения, любые дальнейшие действия я истолкую как совершённые по воле Дома Милендорва.
— Ах вот как.
Обращаясь как будто к Орсиан, я обращался к тем, кто навострил уши.
Это была предосторожность, чтобы отныне, что бы я ни сделал, заявить, что это была самооборона.
И всё же, вот беда, Орсиан на это предупреждение ничуть не дрогнула.
Говорит, что она дитя благословения родом из Туманной земли; в худшем случае, ей достаточно бросить всё, наплевав на Дом Милендорва, и сбежать. Или же она верит, что своей силой способна сокрушить любые законы порядка.
— Как тому, кто наследует следующему поколению Корденц, мне не подобает уступать несправедливым требованиям. Оберегать от бессмысленных и лишённых правоты притязаний тех, кто мне подчинён, — это и есть долг того, кто владеет силой.
Демонстрируя своё положение главы среди сочувствующих Корденц, свою надёжность, я крепче стиснул меч.
Если я одержу победу в бою, то дальше, возможно, придётся вместе со знатью, сочувствующей Корденц, взять штурмом усадьбу Милендорва. Ведь где-то надо стребовать расплату.
А потому здесь я хотел показать себя самого и явить величие, достаточное, чтобы поднять объединённую армию Корденц даже в отсутствие отца.
— И что же?
Орсиан улыбнулась.
Воздух, от которого перехватывало дыхание, — того гляди, в любой миг взовьётся знамя боя.
Даже шум ветра, что качал деревья и шелестел листвой, слышался назойливо.
Я сделал последнее предупреждение.
— Остановись. Эти слова будут последними.
— Посторонись. Эти твои слова станут последними.
Было тихо.
Центр мира не здесь ли, в этом самом месте, в это самое мгновение? Настолько напряжённой была обстановка.
В то же время магия Орсиан, что прежде так буйно клубилась, вдруг почти перестала ощущаться.
Но это отнюдь не располагало к беспечности. Наоборот.
Как перед приходом большого цунами море далеко отступает — таким зловещим, преисполненным ужаса безмолвием была эта тишина.
В следующий миг мне показалось, что всё тело Орсиан засияло.
— О-ох!!!
Внезапно моё поле зрения чёрным залила злоба.
Чтобы понять, что это устрашение, вложенное с убийственной волей, мне понадобилось столько времени, сколько нужно проглоченной слюне, чтобы дойти до желудка.
Кто бы мог подумать, что перед устрашением, которое я ждал, тело так окаменеет, а в глазах помутится. Стук сердца в груди грохотал невыносимо.
— Что? Хоть бы хны?
Мне показалось, что откуда-то издалека донёсся чуть повеселевший, с ноткой самодовольства голос.
Орсиан прямо передо мной. Но, будто в уши мне забили пропитанную гнилостной жижей вату, звуки почти не проникали.
Хоть я и понимал сердцем, что это действие душевного давления, тело за ним не поспевало.
Я даже не был уверен, стою ли сейчас прямо.
Наверное, всё в порядке. Наверное.
— …И охрана в обморок не падает?
Магию, выпущенную при устрашении, снаряжение военных к себе не притягивает.
Однако перед разлетающейся веером свирепой убийственной волей почти все военные опустились на одно колено и, опираясь на снаряжение, как на посох, кое-как держались, чтобы не рухнуть.
Подавляющий объём магии.
Понятно, отчего она без единого оружия так беззаботно заявляется в чужую усадьбу.
Не будь это военные, привыкшие к моему объёму магии, они, приняв это устрашение, наверняка тут же лишились бы чувств.
Но с таким устрашением мы с ней почти на равных.
Раз так, самое время для победы — сейчас, пока военные ещё не потеряли сознание.
— О-о-о-о-о…!!
Возгласом я всколыхнул сердце, что дрожало от устрашения, и вложил в магию убийственную волю.
Вложить убийственную волю — дело нехитрое. Тем более сейчас, когда я сам под устрашением.
Закон действия и противодействия верен и для души. Когда в тебя швыряют чувством ненависти, к швырнувшему естественным образом поднимается ответная ненависть.
Я выпустил устрашение, окрашенное убийственной волей, в сторону Орсиан.
— Ах!?
Теперь черёд Орсиан похолодеть нутром.
Моё устрашение пронзило её тело и веером разлетелось, растекаясь по западным кварталам столицы.
— Что… это?!.
Будто защищаясь от бури, она закрыла лицо обеими руками и, изогнувшись всем телом, впилась в меня взглядом.
— Я… с тобой… наравне?! С-сильный!..
Рассеяние магии не поднимает ни ветра, ни звука, ни света. И всё же в голове у меня грохотал рёв, а в глазах то вспыхивало, то заволакивалось тьмой.
Может, нервы у меня сотрясаются магией: ощущение, будто земля дрожит, было невыносимым.
Ни звука, а назойливо. Это мерзкое ощущение было донельзя неприятным.
Стоит хоть на миг ослабить хватку — и мне конец. Нет, я рухну.
Единственное спасение — в том, что в долгой схватке перевес на моей стороне.
Оттого что вышло моё устрашение, военные воспряли духом и принялись заново выстраивать боевой порядок.
— Ну хва-атит…! Прекрати! Дурак!!!
— Гх-х-х!? …Чёрт! Ч-чудовище…!!
«Пошевеливайтесь же», — хотелось выкрикнуть. Настолько неповоротливы были движения военных.
Я и сам понимал, что душа моя настолько разбалансирована, что это злобное чувство того гляди обратится на них. Но, понимая это, я всё же не мог совладать с трясущимся сердцем.
Сколько же времени длится это устрашение? В чувстве времени я уверен не был.
Может, всего десять секунд, а может, и десять минут. Скажи мне, что прошло десять часов, — я, пожалуй, поверил бы.
Как бы там ни было, уповая, что Орсиан сломается, я упорно продолжал состязание в выдержке.
В ушах звенело, язык онемел. Поле зрения расплывалось, и облик Орсиан двоился.
Мерзкое ощущение, будто кожу по всему телу скоблят напильником. Я чувствовал, что, просто стоя, обливаюсь потом из каждой поры.
Устрашение магией — это что-то вроде инстинкта главного предка, что избегает остаточной магии. А потому остатка после него не бывает.
Однако подвергаться вот так злобе для здоровья наверняка ничуть не полезно.
— …Что… это?! Не знаю… ничего подобного!!
— Ну что, только на это тебя хватило?! А ведь бахвалилась! Немало! Хорохорилась!!
Поединок устрашения — это битва душ.
Именно оттого, что сталкиваешь магию с магией, чувство с чувством, и понимаешь. Что и противник, и ты сам — на пределе.
Боевой порядок военных снова сложился в безупречную форму.
Хоть в устрашении удушающий строй и ни на что не годен, само его присутствие подстёгивало мой дух.
— Я… не проиграю! Ни за что, не проиграю!!! Я, не проиграю…!!!
— А тебе меня не одолеть! Никогда!
Оттого что выброс чувств не прекращался, сердце ходило ходуном как безумное.
«Так вот она, сила единства», — хотелось, чтобы Орсиан покорилась, точно финальный босс, что терпит поражение от команды главного героя.
Я уже чувствовал себя главным героем приключенческой манги для мальчишек.
Из-за злобы и магии мысли мои работали неправильно, и я уже сам не понимал, что говорю.
Но то, что бой шёл на своём поле, всё же давало немалое душевное преимущество.
— У-у-у-у-у-а-а!! Ни за что, не хочу!! Не проиграю-у-у!!!
В тот миг устрашение Орсиан оборвалось.
На лицах военных, уверившихся в победе, на миг мелькнули улыбки.
Но я понимал.
Что Орсиан пошла на последнюю ставку.
— До чего же ты глупа…!!
Обычно у количества магии, что можно выпустить разом, есть предел.
То, что при выпуске магии так просто не выдыхаешься, объясняется тем, что по сравнению со всей ёмкостью выпускаемый объём мал.
Орсиан сейчас пытается выпустить магию сверх предела.
Однако это обоюдоострый меч. Ведь чтобы это осуществить, нужно, тратя магию, проложить для магии путь.
Расход при этом до того чудовищный, что кажется шуткой. Магия в теле иссякнет в мгновение ока.
Но Орсиан намерена это сделать.
Я чувствую это чутьём на магию. Что всё её тело наполнено сиянием.
Дальше последует последнее устрашение, не считаясь ни с какими издержками.
— Эй, вы…! Изготовиться! Ещё нет!!
Но мой голос не дошёл.
Мир окрасился чёрным.
Убийственная воля — мощнейшее из чувств — вместе с колоссальным рассеянием магии пронзала моё тело.
Ни звука.
Тот беззвучный грохот, что был так назойлив, начисто исчез.
Ни шелест деревьев, ни даже звук падения лишившихся чувств военных не достигали ушей.
Я даже не понимал, издаю ли голос, или лишь открываю рот.
Есть ли вообще в этом месте воздух? Даже дыхание останавливалось.
Орсиан стояла как вкопанная, впившись в меня взглядом с отчаянным выражением лица.
Хочу сбежать.
Но сбежать нельзя.
Этот выброс магии долго не продлится. Достаточно молча выдержать.
Однако дышать… не выходит.
Что наступит раньше — я задохнусь или иссякнет магия Орсиан?
Ещё немного — и душа расплющится, и я умру.
Я безотчётно прекратил устрашение. Собрав магию со всего тела, я вкладывал в неё убийственную волю.
Как бывает, когда не можешь удержать магию расположения, злобу против злобы становится невозможно сдержать.
Нельзя дать этому давлению вот так меня расплющить. Не позволю себя расплющить.
Оттого что моё устрашение прекратилось, на лице Орсиан появилась улыбка победы.
Улыбка красавицы никогда прежде — включая прошлую жизнь — не казалась мне столь ненавистной.
— И ты решила, что этим победила! Не смей, недооценивать Корденц!!!
Что там будет за бой дальше — мне уже плевать.
Пустив в ход магию, я взломал предел и вместе с огромной убийственной волей высвободил магию.
— А-а-а-а-а-а!!!!!!
Помутневшее поле зрения прояснилось, и я увидел Орсиан, качнувшуюся вперёд.
И в тот же миг я почувствовал, как магия разом убывает изнутри тела.
Холодно.
Кажется, давление упало, и температура тела тоже понизилась.
Ощущение, как жизненная энергия с бульканьем утекает наружу, было настолько мерзким, что хотелось выблевать вместе с внутренностями.
Давление, что исходило от Орсиан, ослабло.
Однако бороться со страхом перед собственным телом, что стремительно слабеет, было ещё страшнее.
— У-о-о-о-о!!!
Магия, выпускаемая как устрашение, снова оказалась вровень.
Но у кого больше магии, запасённой во всём теле? Это неведомо, пока она не иссякнет.
Тот объём магии, что я обычно проверяю, — лишь поверхностный. Сколько магии таится в глубине, ведомо лишь ей самой.
Я улыбнулся и сделал большой шаг к Орсиан.
Будто показывая, что у меня есть запас.
— О-ой!
В следующий миг Орсиан попятилась на шаг.
Упускать этот случай я не собирался.
Я шагнул вперёд ещё раз — с такой силой, будто вот-вот расколю землю.
Испуганная, она попыталась отступить ещё на шаг, но, видимо, запуталась в ногах и плюхнулась наземь.
— А, а-а-а-а…!
И тогда она оборвала устрашение.
Иссякла ли магия, или сломалась душа — что из двух, сейчас мне было неведомо.
— …Я… я… победил…
Язык похолодел, и говорить как следует не выходило.
Я тоже тут же оборвал устрашение и, пустив остаток магии по всему телу, решил заняться восстановлением сил.
Тело главного предка без магии ничем не отличается от тела рабского предка. И, похоже, огромная потеря магии за короткий срок разом ухудшила самочувствие.
Только теперь мне стало не по себе при мысли, что я израсходовал магию до предела.
Когда чуть уцелевшая магия обошла тело до самых кончиков, оно слегка согрелось, и в нём снова ощутилась сила.
— …Принцесса Орсиан, есть ли что, что ты хочешь сказать?
Она так и сидела на земле и не пыталась двигаться.
К белой коже на её шее я приставил меч против главных предков. …Один-единственный меч казался невероятно тяжёлым. Похоже, я порядком измотался.
— О-ой…
Оба глаза Орсиан влажно поблёскивали от слёз.
— Молодой господин!
— Ц-целы и невредимы…!
Тем временем из дома в сад высыпали чиновники.
Даже на расстоянии настоящая убийственная воля Орсиан, похоже, была так сильна, что они шли нетвёрдой походкой, того гляди повалятся. И вправду, несколько человек упали и вывалялись в пыли.
— Сможете поднять военных?
— Положитесь на нас.
Магия по всему телу резко убыла. Этот факт до крайности расшатал мою душу.
Пусть хоть из порождённых предков, но мне отчаянно хотелось, чтобы охраны прибавилось.
Заметив, что я не в обычном своём виде, чиновники, надо думать, всё поняли.
Большая часть прильнула ко мне, а остальные несколько человек занялись исцелением военных.
Если это простой обморок, то, говорят, будят, хлопнув, но на этот раз душевный урон был слишком велик, и, чтобы поднять их поскорее, понадобилась Исцеляющая магия.
— Что это у тебя за лицо?
— Хнык… у-у-у… э-э-эн…
Пока мы с чиновником разговаривали, Орсиан, чуть ли не наполовину плача, глядела в нашу сторону.
Со мной то же самое: возможно, оттого что я выпустил слишком уж много магии, ощущение было, будто на голову вылили ледяную воду.
Раздражение, что я испытывал к ней ещё недавно, на удивление начисто исчезло. Взамен всё было как в тумане, мысли не складывались, и всё сделалось до вялости в тягость.
Она, шмыгая носом, сжимала и разжимала кулаки, проверяя, входит ли в них сила.
Судя по её виду, если убивать — то сейчас самый подходящий случай.
— Как же быть.
Снести здесь и сейчас голову Орсиан не составляло ровно никакой беды.
Будь это какая-нибудь площадь — иное дело, но здесь усадьба Корденц. Какие бы ни были обстоятельства, всё кончится тем, что виновата Орсиан.
Будь она человеком, что покуда жива, будет покушаться на Корденц, я, вне всяких сомнений, убил бы её здесь же.
Однако до того, как она нашла Еву, Орсиан, при всей своей дурашливости, не казалась таким уж дурным человеком.
Будь она уродиной, я на всякий случай убил бы, но, к счастью или к несчастью, через несколько лет она вырастет в редкостную красавицу. Мне очень хотелось бы увидеть, как расцветёт эта красота.
— Кара здесь и сейчас неразумна.
Стоящий рядом чиновник тихо подал совет.
Раз уж он нарочно высказался прямо тут, значит, минусов, надо думать, много. Что ж, чем расправляться самому, сдаётся мне, отец, если поручить ему, добудет большую выгоду.
К тому же есть ощущение, что Дом Милендорва тяготится этой девчонкой.
Если оставить эту девчонку-бомбу в живых, есть ощущение, что она недурно перебаламутит Дом Левиос и Дом Милендорва.
Пожалуй, это лучше, чем если я неуклюже примусь всё ворошить.
Так или иначе, тот факт, что Корденц Уилк не покорился Милендорва Орсиан, наверняка тотчас разлетится по всей столице. Недавний поединок устрашения наверняка донёсся до всех уголков столицы.
Порадуемся для начала тому, что честь Корденц удалось сохранить.
Остаётся, пусть, может, и без толку, для порядка кое-что предпринять в отношении Евы.
Я приставил остриё меча к подбородку Орсиан и изобразил насмешку.
— Как же ты глупа, принцесса Орсиан. Взялась поднять руку на того, кто не имеет к твоей мести никакого отношения, — и в итоге вынуждена покориться.
— Ик… н-неправда.
Разумеется, это была неправда.
Покупая, я не спрашивал, из какого племени Ева. Работорговец Доран тоже сказал лишь, что она из Эльфов.
— Та девчонка-эльф, помнится, родом из племени Вымысел. …Ты, помнишь?
— Слушаюсь. В бумагах, если не ошибаюсь, было записано «племя Вымысел».
Ни малейшего предварительного уговора не было, а какая слаженность в этой лжи, что льётся, точно поток.
Что ни говори, наш чиновник умеет читать обстановку.
— …Вот так вот. Ты только что говорила что-то про племя Слей. Или что, племя Вымысел тоже твой враг? Тогда ничего не поделаешь, повторим ещё раз?
— …хлюп… племя Слейд… но та девочка меня… ик, назвала злым демоном.
— Ну, может, племена как-нибудь пообщались, и она наслушалась рассказов про злого демона? Племя Вымысел ведь тоже из племён Туманной земли. Я слышал, что во время экспедиции армии Левиос её схватили и обратили в рабство, а Корденц её приютил.
По возможности небрежно, будто ни в чём не бывало, не пускаясь в натужное отрицание, я продолжал разговор.
Чем странно оправдываться, вид, будто человек, у которого есть запас времени, из снисхождения растолковывает недотёпе, чтобы поднять её на смех, наверняка звучит правдоподобнее.
— Н-нгх… экс… педиция?
Плечи Орсиан ходили вверх-вниз. Она, надо думать, отчаянно сдерживала желание разрыдаться.
— Что, не знаешь? Дом Левиос время от времени устраивает экспедиции в Туманную землю. То, что я говорю, — правда; вернёшься домой — спроси хоть у Великого князя Милендорва.
Это чистая правда. А потому будем уповать, что, когда Орсиан услышит от Великого князя Милендорва о Северной экспедиции, она заодно по ошибке сочтёт правдой и рассказ о племени Вымысел.
Если поверит хотя бы настолько, чтобы поколебаться перед нападением, — уже неплохо.
Как раз в то мгновение, когда я собирался отвести меч от её подбородка.
— Господин Уилк! Целы ли вы?!
Один из рыцарей Дома Левиос в сопровождении чиновника появился со стороны главных ворот.
Это был рыцарь, что служил мне провожатым от города Караханассо до столицы, и для меня — самый привычный из рыцарей Левиос.
Похоже, прослышав об этом чрезвычайном происшествии, он примчался, но, само собой, не стал перемахивать через внешнюю стену, а вошёл через главные ворота… ну ещё бы.
— Я как раз испытал на себе, как хороша безопасность в столице.
Дом Левиос не обязательно союзник; при этой мысли меня почему-то потянуло на колкости.
Теперь, когда весьма вероятно, что это единоличный налёт Орсиан, срывать досаду на Доме Левиос, пожалуй, не делает мне чести.
— Позовите отца, он должен быть в королевском замке. За нынешнее нужно стребовать расплату.
— Если так, будьте покойны. Совсем скоро сюда прибудет господин виконт… то есть господин Корденц.
Этот рыцарь Левиос, проводив меня до усадьбы Корденц, вернулся, по его словам, в королевский замок.
Туда чиновник Корденц принёс срочное известие, а потому он, прихватив на всякий случай несколько человек, решил без промедления направиться на место.
Насколько же можно верить словам рыцаря Левиос, о котором ещё нельзя с уверенностью сказать, что он союзник?
— Господин Уилк, опустите меч…
— Не двигайся.
По меньшей мере всецело доверять ему нельзя.
Сейчас, измотанный огромным выбросом магии, я не хотел подпускать человека сомнительного положения, будь он хоть из порождённых предков.
Я и сам дивился, до чего пал духом.
Я крепче стиснул меч, приставленный к Орсиан.
То ли сила в руках ослабла, но никак не было ощущения, что я держу меч.
— У-э-э… ик…
Лишь голос Орсиан, что, попеременно утираясь обеими руками, всё продолжала плакать, тщетно таял в небе.
— …У-у… ик, хлюп… н-нгх… у-а-а…
Понемногу катившиеся слёзы, похоже, стали приманкой и вытянули из неё ещё большие рыдания.
Плач Орсиан мало-помалу становился всё громче.
Я думал, что плачущие дети становятся страшны лицом, но, глядя на неё, я подумал, что прекрасный ребёнок и в слезах выходит как с картины.
«Не плачьте, барышня», — она наводила на желание протянуть носовой платок.
Со стороны это, конечно, выглядело просто как мальчишка, что обижает девочку.
Но мне было до жути страшно, что эта девчонка вот-вот закатит истерику и снова примется буянить.
По времени прошло, наверное, несколько десятков минут, но мне это время показалось бесконечно долгим.
— Молодой господин!!
Со стороны главных ворот появился чиновник Корденц.
По тому, что стоявшие вокруг меня чиновники подали голоса с видом «наконец-то дождались», я понял, что это гонец, что помчался в королевский замок.
— Что в королевском замке? Отец?
— Господин тоже на пути сюда. Я вернулся, опередив его.
Тяжело, с надрывом переводя дыхание, этот чиновник был из порождённых предков. Похоже, наложив на себя телесное усиление до предела, он справился со своей ролью.
Он и ещё несколько чиновников, домчавшись до королевского замка, объяснили обстоятельства присутствующему здесь рыцарю Левиос, поднялись в замок и уже там доложили о положении отцу.
— В замке он вооружится и лишь затем вернётся сюда, так что придётся ещё немного подождать.
Отец отправился в королевский замок с несколькими рыцарями и военными. Однако вооружения против главных предков на них не было. Ведь ехали они не воевать.
А потому сопровождавшие отца рыцари и военные, надо думать, сочли опасным возвращать отца прямо в усадьбу Корденц, где, вероятно, поджидает такая опасная особа, как Орсиан.
И тогда король Левиос, по их словам, одолжил хранящееся в королевском замке вооружение против главных предков. Отряд во главе с отцом ради его получения и снаряжения прибудет с небольшим опозданием.
— Вот как. Значит, ещё немного придётся так постоять.
Однако чиновник это опроверг.
— Через короля Левиос Дому Милендорва уже выражен официальный протест. …Есть договорённость, что, по возможности, персону принцессы Орсиан примут под опеку в королевском замке, так что, если позволите, опустите здесь меч.
…Как хорошо, что я сгоряча её не прикончил.
— И вправду, держать вечно этакое у нас в саду тоже не годится.
Если хорошенько подумать, когда вернётся отец, нынешнее и следующее поколения Корденц окажутся в сборе. Если в этом положении Орсиан снова сорвётся, дело, кажется, обернётся весьма скверно.
Тут хотелось бы поскорее спровадить её восвояси.
Я опустил меч, но в ножны на поясе убирать не стал и медленно, движением, которое не приняли бы за попятное, стал отступать.
Не терять бдительности в подобных мелочах — вот что важно для аристократа.
— Господин Уилк, дозволите ли войти в сад? Я желал бы препроводить принцессу Орсиан в королевский замок.
Рыцарю Левиос, что всё это время после моего «не двигайся» так и стоял, окаменев, я дал разрешение.
Похоже, у главных ворот держали наготове военных Левиос: по знаку рыцаря Левиос в сад вошли человек пять.
Что ж, дело кое-как улажено; хорошо уже то, что Орсиан, похоже, действовала в одиночку.
Оттого, что всплыло много сведений и оттого, что дело едва не дошло до боя, голова у меня, того гляди, лопнет от избытка сведений. Хоть бы больше никаких хлопот не приключилось.
— Ну хватит, надоели!! Не подходите!! Ну вас, дураки!! У-а-а-ан!!!
…И вот Орсиан снова взялась за старое.
— Терпеть не могу армию Левиос!! Не подходите!!
Развалившись прямо на земле, она размашисто дрыгала руками и ногами, отгоняя рыцаря Левиос. Ну, словом, совершенно как капризный ребёнок. …И это в тринадцать лет.
Материк Эллуо — мир, где жить труднее, чем на Земле, а потому простолюдины и в тринадцать лет довольно крепки духом, поневоле приходится. По сравнению с ними Орсиан — сущий несмышлёныш.
Впрочем, среди аристократов, по слухам, есть и такие, что, будучи вконец избалованными, вырастают в этакую никчёмную девицу. В известном смысле, как принцесса, которую не сумели воспитать, это, пожалуй, вполне по-аристократически.
— В королевский замок я больше не пойду!! Убирайтесь!!
Орсиан говорила, что не любит армию Левиос, но, похоже, она и вправду терпеть их не может.
Рыцарь Левиос не мог даже шагнуть вперёд и хватался за голову, не зная, как быть.
— Однако, принцесса Орсиан, Великий князь Милендорва…
— Надоели! Надоели! Надоели-и-и!
Как ни пытались её уговорить, она в конце концов не говорила уже ничего, кроме «надоели».
Внешность у неё точно у воплощения красоты, так что успокойся она немного — вышла бы хорошая принцесса.
Она ведь дитя благословения, а потому, быть может, росла, не зная забот, избалованная родителями.
С принцессой, что верещала без умолку, не совладал даже рыцарь Левиос: коротко отдав какое-то распоряжение, он чуть отступил назад.
Немного погодя после того, как наш чиновник переговорил с военными Левиос, со стороны главных ворот снова появился один человек.
— Позвольте войти в сад.
Особа, что вышла в сопровождении военного Левиос, повернувшись ко мне, тихо произнесла это.
Поверх плаща на ней был глубоко надвинутый капюшон, как у Красной Шапочки из сказки, и лица было совсем не видно.
По тембру голоса и росту складывалось впечатление, что это женщина лет под двадцать, но верно ли это, тоже было неясно.
Когда я попросил стоявшего рядом чиновника прощупать её поисковой магией, оказалось, что она, к моему удивлению, из рабских предков.
И в её манерах было что-то изящное. Как бы это сказать, ощущалась некая порода.
…До крайности подозрительно.
— Госпожа Люсия.
Эта подозрительная Красная Шапочка приблизилась к Орсиан и окликнула её.
Орсиан, что тявкала, точно комнатная собачонка, похоже, её узнала.
— …Вчерашняя?
— Да. Давно не виделись. Вот уж не думала, что доведётся встретиться в подобном месте.
Похоже, отношения у них не слишком близкие, но, судя по всему, они из тех, кто может говорить друг с другом.
Я прикидывал, не подойти ли послушать разговор, но при нынешнем самочувствии к Орсиан приближаться больше не хотелось. Усиливать слух телесной магией тоже было неприятно — магия ведь того гляди снова убудет.
А потому я лишь велел чиновнику подслушать и решил наблюдать со стороны.
Красная Шапочка подошла к Орсиан ещё ближе и какое-то время продолжала разговор.
Рыцарь Левиос с тревогой наблюдал за этой картиной, но стоило ему попытаться приблизиться, как Орсиан впивалась в него взглядом и отгоняла прочь.
— …Эта подозрительная особа — из людей Левиос?
Я спросил чиновника, что разговаривал с военными Левиос перед тем, как появилась Красная Шапочка.
Оговорившись, что всё, что он сейчас скажет, лишь домыслы, он тихо произнёс.
— Полагаю, это человек внешний, из тех, кого можно назвать пособниками.
По его словам, чиновники Дома Левиос носят при себе опознавательный знак. Однако у этой Красной Шапочки его нет.
— Принцесса Орсиан ведь особенно не любит людей Дома Левиос, так что, полагаю, они заранее подобрали того, с кем она сможет поговорить.
По его словам, судя и по тому, что рыцарь Левиос вызвал её как последнее средство, её, вероятно, привели как человека для переговоров на крайний случай.
Они и сами наверняка понимают, что их не любят.
— Отчего ты решил, что она не из людей Дома Левиос?
— Та женщина в красном капюшоне до того, как её позвал рыцарь, ожидала снаружи усадьбы. Будь она человеком, принадлежащим Дому Левиос, она ждала бы на участке вместе с остальными военными. А потому я предположил, что это человек, о существовании которого нам не хотят особо сообщать, то есть внешний пособник.
Тут он, оговорившись, что это уже совсем домыслы, продолжил.
— Быть может, это особа, связанная с Домом Атерахан или Домом Зельдмитра. Обращение рыцарей с ней неестественно почтительно. …Это тоже одна из причин, по которой я счёл её человеком внешним.
Пока мы с чиновником разговаривали, беседа Красной Шапочки с Орсиан, похоже, подошла к концу.
Орсиан поднялась и принялась хлопками отряхивать приставшую к одежде землю. Движение, какое принцессе делать не пристало, но, если вспомнить, что ещё недавно она была простолюдинкой, это уже и не смущало.
Взгляд её был обращён в мою сторону, но я его пропустил мимо. Скорее бы уж убралась восвояси.
— Принцесса Орсиан, прошу вас сюда…
Стоило приблизиться военному Левиос, что взялся её вести, как она, будто отмахнувшись от его слов, вразвалку зашагала прочь и одна преспокойно вышла из сада.
Ведущий второпях бросился за ней, но оставшимся оставалось лишь опешить.
На этот раз она, похоже, вышла через главные ворота, так что по сравнению с тем, как явилась, это ещё сносно.
Оставшийся рыцарь Левиос произнёс всему семейству Корденц прощальные слова об уходе и, замешав Красную Шапочку между военными, будто пряча её, двинулся в путь.
Немного поколебавшись, я решил окликнуть.
— Эй, ты, Красная Шапочка.
Ответил на это рыцарь Левиос.
— Господин Уилк, покорнейше прошу прощения. Принцесса Орсиан ожидает её снаружи, так что…
Красная Шапочка, похоже, сама заговаривать не намерена. Не перебивая слов рыцаря Левиос, она лишь наблюдала за ходом событий.
Только телом она была повёрнута ко мне. И какое же выражение лица там, в глубине этого капюшона?
— К кому я обращался?
«Не смей встревать, жалкий рыцарь», — вот что я сказал.
Даже если это и не мой господин, между главным и порождённым предком существует чёткая иерархия. Чтобы перебить слова аристократа, нужна соответствующая причина. Отказать в саду усадьбы Корденц без должного на то основания непросто.
— Эй, ты, Красная Шапочка.
— Да, господин Корденц Уилк. Что вам угодно от меня?
На то, как Красная Шапочка это ответила, рыцарь Левиос молча закрыл глаза.
То, что он то и дело оглядывался на то, что за стеной, было, надо думать, отчаянной попыткой показать: поскорее заканчивайте разговор.
Само собой, если Орсиан закатит истерику, хуже всех придётся не кому-нибудь, а мне. Затягивать разговор я и не собирался.
— Отнимать у тебя время я не намерен. Хочу спросить тебя — ты держалась с принцессой Орсиан по-приятельски. Ответь на один вопрос.
Если, как говорит чиновник, эта Красная Шапочка из другого дома, то, возможно, она даст ответ, отличный от того, что дал бы Дом Левиос.
Теперь, когда столичные светские приёмы уже на носу, сведений об Орсиан хотелось раздобыть хоть на одно больше.
— Если это то, на что я могу ответить, то что угодно.
Нынешняя суматоха — дело Дома Милендорва, а Дом Левиос всего лишь явился посредником. По крайней мере, дело обставлено именно так.
А потому нельзя, полагаясь на власть, силой что-то выведывать.
Я уже собрался задать вопрос, как вдруг заметил, что толком не сформулировал его содержание.
Голова всё ещё была слегка в тумане.
— Милендорва Орсиан. …Что она такое?
Произнесённые слова вышли до крайности отвлечёнными, содержанием, которое и вопросом-то не назовёшь.
Но Красная Шапочка и на этот вопрос не выказала растерянности. Напротив, будто это и есть наилучший вопрос, она ответила ясным, светлым голосом.
— Судя по вашему виду, вы ведь уже и сами знаете, не так ли?
Отчего-то мне почудилось, что Красная Шапочка там, за капюшоном, чуть заметно улыбнулась. И в то же время — что она сильно меня остерегается.
Своим звучным голосом она произнесла ответ, которого я и желал, и не желал.
— Первопредок.
И, повернувшись ко мне спиной, напоследок добавила.
— …Высшее существо, что царит над всеми нами.
Всё то время, пока не вернулся отец, я в саду неотступно размышлял над смыслом этих слов.