В чистом ночном небе парит огромная луна.
Благодаря окнам, обильно остеклённым качественным стеклом, лунный свет беспрепятственно проникал внутрь, служа естественным освещением.
Бледная, с синеватым отливом луна, отражающая зимнюю суровость, немного успокаивала моё бешено бившееся от предвкушения близости сердце.
Кровать в моей комнате в особняке-перевертыше была огромной — на ней с лёгкостью могли бы разместиться десять человек, будь они не сумотистами.
Рядом со мной, оставив расстояние в одного человек, лежала Лаве.
«Наверное, потому что она только что из ванны — Лаве такая тёплая».
«Правда?»
Размышляя, как же свести дело к сношению, я невольно проговорил вслух первую пришедшую в голову мысль.
От Лаве, лежащей рядом, постепенно исходила теплота, словно под одеялом лежала грелка.
«Э... так... как это?»
Тогда Лаве, проявив неожиданную смелость, подвигалась под одеялом, прижалась ко мне и взяла мою руку.
От этого неожиданного действия я невольно замялся.
Теплота, проникающая сквозь пижаму, была очень приятной и тёплой.
«Что случилось, вдруг такая?»
Но Лаве не ответила на мой голос, а с трудом выдавила тихий, хриплый голос.
«Об... обнимите меня, пожалуйста...»
Голос был тихим, но полным решимости.
Спина и плечи Лаве дрожали так сильно, будто она всхлипывает.
Глядя на Лаве, скрывающую лицо, я размышлял.
Лаве, испытывающая страх перед мужским объятием, решилась отдать себя мне ради спасения. Несомненно, для этих слов потребовалось огромное мужество.
Ситуация была по-настоящему возбуждающей.
«Так сильно дрожишь... Лаве, так нельзя».
Сейчас не стоит набрасываться.
Член уже стал настолько твёрдым, что вот-вот прорвёт штаны, но нужно сдерживаться.
«Пожалуйста... то, что я могу предложить господину — это толь... толь... толь... это тело... Я... я больше не хочу возвращаться к тому купцу... Пожалуйста, пожалуйста...»
Лаве стучит зубами: кач-кач-кач.
«Не бросайте меня... господин...»
«Лаве...»
«Страшно... уже не хочу... хочу спокойствия... не выношу... помогите...»
Аа, невыносимо.
Слабый, словно прижимающийся голос. Ощущается удовольствие, будто мозг ласкают языком.
В отличие от такой неопытной девочки, как Ева, то, что она видит реальность, — весьма хорошо.
— Не стоит так волноваться, всё будет хорошо. Я бы никогда не бросил тебя…
— Но, но, я же рабыня для таких целей... Если ничего не сделаю... м-м, меня продадут...
И Лаве, с решительным взглядом, уловила меня взглядом и резко притянула себя ближе.
Её пышная грудь прижалась к моей груди. Казалось, передаётся даже вибрация её мелко дрожащих плеч.
— Х-хозяин, вы... меня... не любите? Я... я, если это хозяин, то... нормально. Поэтому... прошу...
— Я не ненавижу тебя, Лаве...
— Хозяин...
Я положил руку на дрожащие плечи Лавы и притянул губы к ней.
Казалось, она поняла моё намерение: с приоткрытыми глазами она слегка наклонила голову набок, ожидая.
Чмок.
Поцелуяв её лишь легким прикосновением губ, я нежно притянул её к себе за плечи.
— А...!
Плечи дернулись, но Лаве силой воли удержалась.
Я ослабил нажим рук, лишь слегка обхватывая её.
— Видимо, тебе больно...? Лучше прекратим... нн...
Лаве резко завладела моими губами и прижалась всем телом.
Как будто ставит печать: лишь прижимает губы к губам — Лаве повторяет эти легкие поцелуи снова и снова.
Это было не столько наслаждение поцелуем, сколько призыв ко мне.
Чмок... а, чмок, чмок.
...ммч... Лаве?
— Совладей со мной, пожалуйста.
В центре кровати, лежа лицом к лицу в позе нирваны, мы с Лаве снова медленно соединили губы.
Я положил руку на её талию и, притянув к себе, показал, что отвечаю на её просьбу.
И просунул язык, полный слюны, в щель между нашими губами, лизая её губы.
От мокрых, звучных поцелуев она на секунду вздрогнула, но тут же приняла их.
— Если правда больно — сразу говори, поняла?
— Да...
Оставаясь лежачим, я принялся снимать с Лавы пижаму.
Она была одет в белое нижнее платье, похожее на шимиз, а сверху накинула халат.
Не спеша, я целовал её шею, плечи, щеки и лоб, расстегивая узелок на халате.
«чмок, чмок, чмок»
«а-ах… ан, о-ох…»
Похоже, у неё действительно есть страх перед сексом, но она изо всех сил терпит.
Когда на ней остался только шимиз, я начал гладить тело Лаве поверх ткани.
Медленно, словно наслаждаясь её кожей сквозь ткань, я водил пальцами.
«Лаве, мы будем вместе навсегда… Я никогда не буду врать».
«м-м… фу… а-ах, о-ох…»
Скорее можно сказать, что она не испытывает удовольствие, а терпит страх.
Руки Лаве, обхватившие мою талию и спину, сжимались невероятной силой.
Словно она была уверена, что в тот же момент, когда отпустит руки, упадёт в бездну страха — необычайная отчаянность.
Я повторял Лаве простые слова: не брошу, не отдам, не отпущу.
Поскольку она больше всего боится будущего, где я её брошу, и она станет просто набором для спермы, мне нужно доказать, что я мужчина, который это не допустит.
Шептать такие сладкие слова, от которых защекотывает в зубах, вроде «я буду тебя защищать», можно только благодаря эффекту кровати.
«Ты невероятно красива…»
Когда я прижался губами к её ключице с чмок, Лаве, стесняясь, покачала головой из стороны в сторону.
Одной рукой я просунулся под шимиз сзади и, проводя пальцами по линии позвоночника, двигался вверх.
Влажный от пота спина прилипала к пальцам. Я почувствовал свежесть кожи, как у юной девушки.
«а-аан… м-м»
Когда пальцы достигли лопаток, и я попытался перевести их спереди, наткнулся на большое препятствие.
«О?»
«нет…»
Плотная, невероятная тяжесть.
Это были огромные груди Лаве, которых я хотел помять с самого первого раза, когда увидел их.
«Ух ты…»
«нет… стыдно…»
Из-за позы, кажется, основание груди расширяется где-то с уровня подмышки.
Возбудившись от мягкого, пружинящего ощущения, я немного потянул шимиз и насильно перевёл руку спереди.
Хотя я думал, что не стоит спешить, движения рук ускорились.
«Ах♡»
Когда я обхватил ладонью всю грудь и начал помассировать её пальцами, почувствовал упругость, словно она пыталась оттолкнуть мои пальцы.
Но это была не такая сильная упругость, отвергающая объятия, как у Евы, а мягкость, готовая принять мужские пальцы.
Короче говоря, невероятно приятно мять.
«Такую большую грудь... впервые вижу...»
На мои слова, полные восхищения, Лаве только смущалась.
Она издавала незримые звуки, принимая мои поглаживания.
Время от времени она стонала, словно испытывала боль, что было невероятно возбудительно. Несомненно, мужчины, нападавшие на Лаве, тоже забавлялись этой грудью.
Я старался мять нежно, чтобы грубое обращение не задело её душевные раны.
«Лаве, невероятно... тёплая...»
Вся моя сознательность уже сосредоточилась на кончиках пальцев.
Не осознавая, что говорю, я хвалил Лаве и продолжал мять её грудь.
Хотел сбросить комбинезон и мять вволю, но так сильно желал её грудь, что даже лень было тратить время на раздевание.
Влажная грудь прилипала к пальцам, меняя форму вслед за моими движениями и передавая тепло.
Когда я проскользнул пальцем в выемку, почувствовал давление с обеих сторон, и кончики пальцев окутало невыразимое наслаждение.
Пенис полностью затвердел, готовый к проникновению в любой момент, но я, как младенец, был одержим её грудью.
«Аау... нн, хаа, нью... нет, кончики, не трогай... ахын♡»
Когда я начал трогать соски, которые понемногу проявляли себя по мере того, как я продолжал мять, Лаве скрутилась талией и выгнулась дугой.
Думая, что вот шанс, я поднял комбинезон от низа живота, обнажив грудь.
«Кья»
«Хаа, хаа... чмок»
Я с жадностью прильнул к двум холмам, внезапно показавшимся.
Я отчаянно двигал языком, пытаясь по возможности насладиться этой грудью, которая совсем не помещалась во рту.
«Чмок-чмок, чмок... чмок, чмок-чмок... чмок, нн, хаа, чмок... чмок-к-к»
«Ааан, яа, у♡ грудь, нельзя...»
Видимо, чтобы сдержать мои движения, Лаве обняла меня за затылок и притянула к груди.
Несмотря на то, что я почти задыхался, я всё равно искал её груди. Хотел вкусить ещё больше этого большого и тёплого — это, может быть, инстинкт?
Хотя молока не было, я просто бесконечно сосал соски Лаве.
«Хаа... чмок... хаа... чмок, чмок, чмок-к-к... чмок-к... чмок. Чмок-чмок... чмок-к-к-к...»
«Нет, хаа, фуу, хаа... г-господин... хаа♡ ... Ничего, не выйдет... ааан, хаа»
Не стоит торопиться. Голова это понимает, но остановиться не получается.
Зачем сосать грудь? Не потому, что течет молоко. А потому, что грудь там есть.
«Хууу… фуу, нет… хаа… ммм♡ Нет… не-е… ух… хаа… хаа…»
Дыхание Лаве постепенно становится тяжелым, и кажется, что страх начинает перевешивать удовольствие.
Если продолжить в том же духе и сосать нагло, можно случайно задеть травму Лаве.
Ощущая сожаление, мне всё-таки удалось оторвать рот от соска и поцеловать её губы.
«Чмок»
«Мм, чмок♡»
Но, целоваясь, я не прекращаю мять грудь. Не могу прекратить.
«Лаве, я буду тебя защищать, поэтому… чмок…»
«Чмок, хафу… нн, д-да… Господин… защитите… пожалуйста… фуу… хаа… прошу…»
Только обняв её, понимаешь очарование тела Лаве. Ни за что не отдаду её другому мужчине.
Каждый раз, когда я мну грудь, скользкую от слюны, во мне, кажется, переполняется желание владеть ею исключительно.
Когда я схватил её комбинезон, Лаве, кажется, поняла моё намерение и, подстраиваясь под мои движения, подняла руки вверх, поэтому мне удалось снять его без лишних усилий.
Одеяло тоже брошено под кровать, и мы с Лаве лежим на кровати, глядя друг на друга.
Ярко-зелёные глаза, похожие на летнюю зелень, блестят влагой, а шёлковая кожа слегка покрыта потом.
Эластичная большая грудь, живот с красивыми линиями, нижняя половина тела, скрытая шнуровками — всё это выглядит невероятно аппетитно.
Наклоняясь над лежащей на спине Лаве, я начинаю целувать вокруг пупка, солнечное сплетение, руки и бедра, словно разминаюсь.
«Хаа… красива… чмок, Лаве… мм, чмок… невероятно прекрасна… чмок-чмок»
«Ааа…»
Лунный свет, пробивающийся сквозь окно, соблазнительно освещает нагое тело Лаве.
Пышные груди слегка рассыпаются в стороны, а соски, словно манируя, напряглись.
Слегка розоватые соски и их аккуратная форма казались знакомыми — и неудивительно, они были точь-в-точь как у Евы.
Типично для матери и дочки — форма сосков очень похожа.
Накрыв её телом и прижимая возбуждённый пенис к её бедру, я взял в рот её сосок.
«Ам»
«А-аан…»
Двигая губами вверх-вниз, я глажу сосок, наслаждаясь его упругой текстурой.
Ареола, ставшая мягче от слюны, грудь, принимающая мои движения как подушка — всё это было высшим наслаждением.
Руки глажу её плечи, мнут талию, поглаживают ягодицы поверх шнуровок — вездесущественно исследуя её тело.
Ах! Хии! У♡
Когда мои пальцы достигли её паха, она сильно вздрогнула.
Хотя я коснулся лишь через ткань, так как стринги всё ещё были на ней, она проявила чуткую реакцию.
Я подумал, что это может быть из-за травмы, но ощущение, переданное пальцам, опровергло это.
Её пах было промокло до нити.
«Это...»
«А-а-а-а-а...! Н-не говори...! Не говори!»
Стринги были промокны так, будто она сделала в подштанники, и проведя пальцем, можно было даже учуять форму половых губ.
Осознаёт ли она это, она отчаянно скрывала лицо.
«Т-так, бесстыдно...! А-а-а-а-а...»
Лаве, казалось, мучилась от собственной пошлости, но для меня это было намного лучше, чем если бы она чувствовала боль.
Она была полностью готова, поэтому я тоже сбросил одежду и стал совсем голым.
К тому же я развязал шнурки её последнего оставшегося предмета одежды — стрингов, — готовясь к проникновению.
«Лаве»
Осознавая слияние кожи с кожей, я накрыл Лаве своим телом.
Перед глазами были увлажнённые глаза Лаве и блестящие от влаги губы.
«Чмок»
«Чмок-чмок»
Перенося вес на неё и обмениваясь глубоким поцелуем, я просунул язык во её рот.
Своим языком я запутал её язык, пальцы переплелись, и мы теребим кожами друг друга, поднимая возбуждение.
«Чмок... чпок, хаа... Лаве. Рад, что ты так промокла»
«Н-не говори...»
«Ты принимаешь меня, это очень радостно»
Используя пальцы, я погладил половые губы вдоль, стимулируя то место, где, вероятно, находился клитор, прямо через ткань.
Вскрикнув отстрадавше «Хинь», Лаве выгнулась дугой и сжала мои руки.
Интересно, она изначально обладает чувствительным телом, или её тело было разработано, пока её передавали мужчинам королевской армии — это немного беспокоило.
На ласки через ткань Лаве отвечала тяжелым дыханием, терпя.
Если бы я грубо перешёл к сексу, это могло бы напугать её, поэтому я продолжал ласки долго, очень долго, тратя время, пока она не растаяла.
«А-а-а-а...♡ У♡ Хаа, хаа... хаа...»
Убедившись, что Лаве полностью поглотило наслаждение, я снял стринги.
Она, поглощённая ласками, словно не замечает, что её полностью раздели.
Я быстро перемещаюсь между её ног и прижимаю лицо к её мокрому лончику.
Тягучий женский запах наполняет воздух, и мой член переходит в позу для спаривания.
«Чмок»
Когда я целую её тонкие бедра, она пытается сомкнуть ноги, словно хочет раздавить мою голову между ними. С невероятной силой.
Но я не позволяю этого, раздвигая её ноги обеими руками.
«Э? Ау? Ч-что?»
Наблюдая за её половыми губами, полностью промокшими и блестящими в лунном свете, я охватывается желанием облизать их.
Её золотистые лобковые волосы, казавшиеся немного темнее цвета её волос, были недостаточны, чтобы скрыть её лобок.
Половые губы, слегка раскрывшиеся в стороны, словно в поисках мужского члена, имели красивый цвет.
Я вытягиваю язык, обильно намачиваю его слюной и прижимаю ко всему её лобку.
«Ай!? А, а-а-а♡ А-уу!? А, а-хх!? Няа!?»
У основания языка я чувствую пухлое ощущение. Скорее всего, это клитор.
Удерживая её ноги, пытающиеся сбежать, я сужаю язык и двигаю его, словно щекочу область вокруг клитора.
«А-а-а-а-а♡ А, а, что это такое!? Прекрати, прекрати, а, а-а-а♡ Ух, н-ет…… а-а-а-а-а-а-а♡»
Пронзительным голосом, бурящим в ушах, Лаве стонет.
Судя по этой реакции, куннилингус для неё, вероятно, первый — голос, смешавший удивление и наслаждение от неизвестного опыта.
Её вид, сбитый с толкнутый растерянностью, но пьяный от удовольствия, был высшей наградой для мужчины.
«А-а-а-а-а-а-а-а-а-а♡ Нет, нет, а, а-а-а…… а, а-а-ан♡»
Её влагалище реагирует на даруемое стимулирование, снова и снова раскрываясь и сжимаясь, словно задыхаясь.
При каждом таком движении, казалось, из влагалища вырывается развратный воздух, приятно щекочущий мои ноздри.
«Аф…… а-а-а…… хаа♡ Хаа…… а♡»
Член уже на грани эякуляции. Я наконец принимаю позу для проникновения.
В миссионерской позе член так яросто возбуждён, что войти было бы трудно, под углом, который заставлял беспокоиться, не вонзится ли он в живот.
Эффект воздержания устрашающ.
«Лаве, хочу войти».
«А……»
Раскрыв её ноги и заставив принять позу лягушки-анатомического препарата, я обращаюсь к ней с лучшим выражением лица на этот решающий момент.
Только кончик члена уже прижат к входу во влагалище, подготовленный для проникновения в любой момент.
«Возьму ответственность на себя. Поверь мне».
Берегшись, чтобы не войти в неё, я притянулся лицом к Лаве.
Она молча, медленно закрыла глаза. Это было согласие? Или она просто готовилась терпеть?
Но у меня не было возможности обдумать это. Жажда спаривания уже достигла предела.