Двенадцать лет жизни без будильника научили организм просыпаться по приходу утра сам по себе.
Солнечные лучи не пробивались сквозь окна, заколоченные деревянными досками на зиму, но внутренние часы подсказали время подъёма.
На мгновение голова отказала: где я? — но прикосновение к тёплому телу рядом мгновенно вернула память о ночи.
Свет магии осветил лицо Кохари, спящей рядом, тихо дышащей.
Её выражение было абсолютно спокойным, губы время от времени шевелились, будто она что-то жуёт. Если поднести член, возможно, она начнёт его сосать.
Подумав попробовать, я глянул вниз — член всё ещё был в том же состоянии, в каком мы уснули. Заставить её сосать это... не очень приятно.
К тому же, из-за сухого зимнего воздуха всё тело было сухим и стыдлым.
Вчера я уснул, поддавшись сну рядом с Кохари, так что уборка после себя осталась незаконченной.
Отбросив одеяло, почувствовал тяжёлый, сладковатый запах секса, стоящий в воздухе.
— Ммм...
Тыкнул её в щеку — никакой реакции.
Обернулся — кровать Румона уже была пуста.
Наверное, он ушёл пораньше, чтобы не создавать неловкость, когда мы просыпаемся вместе. Внимательный брат.
— Кохари, смотри...
Поиграл с её щеками, сжимая их пальцами, пока она наконец не открыла глаза.
На секунду удивилась, почему я в её кровати, но тут же расслабилась.
— ...Доброе утро.
— Аа.
Она поздоровалась так, будто настоящая леди, но голая — невероятно соблазнительно.
Вчера я кончил всего раз и уснул, поэтому тело требовало продолжения.
Подавляя утренний стояк, переросший в настоящий, я улыбнулся Кохари.
— Пойдём вместе в баню. Смоем вчерашний пот.
Теш и остальные, конечно, знают, что я спал с Кохари. Раз мы не умылись после секса, они, наверное, уже подготовили баню к моему пробуждению.
Взяв за руку Кохари, которая с облегчением убедилась в отсутствии брата на соседней кровати, я встал.
В бане я трижды закончил в Кохари — первый, второй и даже третий раз — и только тогда насытился.
В итоге Кохари к утру была совершенно измотана, и Оди пришлось помогать ей одеваться.
Три раунда в скользкой бане с отогревающим средством оказались достаточно, чтобы загнать Кохари в бессознательное состояние.
Одевшись, я направился в комнату, где работали чиновники и служащие города.
Они уже были за работой, в воздухе витала деловая суета.
— Эй, где Румон?
— О, если речь о Румоне, он учит работу нового подсобного работника. Вызвать его?
— Подсобного? Нанял?
— Ну, не совсем «нанял»… тот, недавно среди спасённых девочек был один мальчик…
— А, да, был один такой.
— Да. Этого мальчика иногда вызывают сюда как подсобного работника… Похоже, у него есть свои мысли на этот счёт.
— Мысли?
— То есть… как бы это сказать…
— Похоже, отец и брат мальчика участвовали в битве за Намбонан как наёмники. Он говорит, что ненавидит Намбонан за то, что убили отца и брата, а Румон, кажется, испытывает мучительное бессилие по этому поводу.
— Раз они пошли против своего сеньора за деньги, виноваты отец и брат.
— Совершенно верно, мэр. Никакого сочувствия не заслуживают глупцы, которые, будучи подданными Корденц, примкнули к Намбонану того времени.
— …Но, по словам мальчика, Намбонан нанял наёмников, не сказав, с кем им придётся сражаться. «Никто не думал, что придётся сражаться с нашим сеньором», — говорила и сестра мальчика.
— Это не мошенничество?
— Насколько информировать — было оставлено на усмотрение ответственных. Поскольку среди наёмников было много тех, кто знал, что придётся сражаться с домом Корденц, ответственный, приехавший в деревню мальчика, вероятно, обманывал их.
— Думаю, стоило бы уточнить, с кем сражаться, перед тем как устраиваться наёмником, но, вероятно, они легкомысленно поперлись на щедрую замануху Намбонана.
— Однако для Кианеса это выглядит только как мошенничество со стороны Намбонана.
Возможно, неудивительно, что Румон, полный любви к Намбонану, беспокоится об этом.
— Понятно, поэтому ты так заботишься о нём?
— Да. Кажется, он посоветовал ему, что если будет работать на подработках, сможет отдать немного денег, когда вернётся в деревню. Мальчик сначала, кажется, был начеку, но быстро привязался к Румону. В последнее время он приходит сюда всё чаще.
Вчера он стоял у камина в дворце извращенцев, но когда руки были свободны, приходил в дом мэра помогать по хозяйству.
Если у него есть настойчивость работать с заботой о будущем, а не капризничать и упрямиться — это хорошо.
К тому же, ситуация, когда двенадцатилетнего мальчика окружают тридцать красивых женщин — нехороша. Наверняка он каждую ночь занимается только мастурбацией. Член Кианеса стерся бы до дыр от трения.
Раз он привязался к Румону, возможно, стоит временно выделить Кианесу комнату на складе дома мэра.
Если Кианес будет оставаться в дворце извращенцев, который является позицией гарема, его могут принять за любителя мальчиков.
Пока я думал об этом, чиновник с трудом добавил:
— К тому же, в том дворце он пережил ужасы...
— Ужасы?
В том шоу извращенцев, что я смотрел, я помню только, как Кианес лизал киску сестре, которая истекала мочой.
Если это всё, то не кажется таким уж ужасным. Для меня это скорее награда.
— А, кстати, мэр взял под опеку сестру мальчика. Вы не знаете, что было, когда мальчика спасали?
Потому что у меня встал член посреди шоу извращенцев, Кианеса вывели из комнаты, за ним вышли клиенты и сопровождавшие их чиновники.
Поэтому я не знаю, что с ним стало дальше, и мне было всё равно. Я думал, его просто взяли под опеку.
Я был занят тем, что издевался над Тико.
— Что-то случилось?
— Один из клиентов... был мужчиной такого сорта, что возбуждается на мальчиках...
Кажется, один из пришедших в дворец извращенцев клиентов был извращенцем, который возбуждался на юных мальчиках.
Теперь, когда об этом говорят, приходит в голову, что был один толстый мужчина средних лет, который возбуждался, глядя на стояк Кианеса.
Кианеса, у которого на глаза надели повязку, вывели из комнаты и перевели в другую, по слухам.
Кианес, у которого твердел член, его изрядно отсосал тот извращенец.
Фух...
К тому же, из-за повязки на глазах он думал, что его сосет сестра, и, кажется, наслаждался её мастерским языком.
Когда военные ворвались в комнату, чтобы изъять доказательства уклонения от налогов, Кианес от безумного удовольствия потерял сознание, а извращенец сидел с лицом, весь в сперме, с выражением блаженства.
По словам извращенца, он кончил три раза.
— Т-то... это... ужасно.
— Да... Учить его, что его сосал именно тот мужчина, было бы слишком жестоко, поэтому мы держим это в секрете от мальчика.
Чиновники решили, что воспоминание о том, как его сосала красивая сестра, всё же лучше, чем то, как его сосал уродливый толстый мужчина средних лет.
Конечно, Кианес вряд ли скажет: «Сестричка, было классно, когда ты мне сосала. Сделай ещё раз!», и Тико тоже вряд ли захочет поднимать эту тему.
Так этот секрет останется запечатанным навсегда.
Я покинул комнату, молясь за душевный покой Кианеса.