Время незначительно откатывается назад — к моменту, когда Рест и остальные завершили день и отправились спать.
В одном из палаток отряда освоения земель на корточках сидела одна девушка.
«Хаа... хаа... хаа...»
Девушка тяжело дышала, стискивая рукой ковёр, расстеленный на земле.
В палатке, кроме неё, никого не было.
Палатка была примерно такой же большой, в которой ночевали Рест и остальные, но девушка дрожала в ней совсем одна, своими маленьким телом.
«...Не... не могу выдержать...»
Девушка корчилась и еле слышно пробормотала сквозь прерывающееся дыхание.
По её безукоризненно правильному лицу, словно у куклы, стекала носовая кровь, оставляя на ковре красно-чёрные пятна.
Она тяжело вздыхала, и при этом выражение на её лице было чистым восторгом.
«...Рест... Клевер... настоящий... Рест...!»
Это была Урла Лаванда — та самая, что истекала кровью из носа в исступлении.
Она была молодой госпожой дома маркграфа Лаванда, владеющего восточным приграничьем.
Урла поздоровалась с Рестом и вернулась в свою палатку, но стоило ей приказать слугам отойти и войти внутрь, как она села на корточки и начала корчиться.
«Он... живой... Рест Клевер... тоже плывёт... отключается...!»
Причина исступления Урлы... если выразить это современным японским языком, можно сказать, что виновато было «чрезмерное потребление любимого идола».
Урла испытывала к Ресту сильные чувства ещё задолго до того, как они познакомились.
Это чувство, которое с избытком превосходит даже влюблённость, — это «восторг перед кумиром». Смесь влюблённости, восхищения и обожания, с единственной щепоткой безумия.
Урлу, дочь пограничного дворянина, направили в эти края по приказу деда.
Главной целью было обратиться к влиятельным людям в столице, убедить их в опасности соседней империи Гайзель и разжечь в них боевой дух.
Однако эта главная цель уже давно покинула сердце Урлы.
Личная причина, по которой Урла пришла сюда… была одна — встретиться с Рестом.
«Я… вообра-… жала… вы в тысячу раз… красивее…!»
Урла жаждала этой встречи с Рестом… но увиденный воочию, он оказался неизмеримо прекраснее того, кого она видела сквозь хрустальный шар.
Глаза Урлы, упиравшейся обеими руками в ковёр, мерцали и переливались всеми оттенками радуги.
Эти глаза, именуемые «фейскими», достались ей по наследству от матери-гадалки и наделяли способностью видеть то, что принадлежит не этому миру.
Образ Реста, увиденный фейскими глазами… для Урлы это было нечто, что взорвало все её прежние представления о жизни.
Бесконечный источник маны, бьющий из глубин.
Ветви возможностей, раскинувшиеся так широко, что закрывают собой небо.
Пейзаж настолько ошеломляюще величественный и грандиозный, что его невозможно передать словами.
Если бы провести параллель — это как смотреть на Гранд-Каньон с высоты птичьего полёта, как видеть Ниагарский водопад снизу вверх, как стоять среди гигантских дзёмонских кедров, как встретить восход солнца на вершине Альп… словно воочью наблюдать за сотворением мира, за рождением звёзд.
Пейзаж, обладающий подавляющей силой, способной перевернуть ценности и жизненные устои с ног на голову.
«Ха-ах…»
Увидев воочию это дивное зрелище, Урла покатилась по ковру из стороны в сторону.
Если бы она не строго приказала «никому не входить», услышав неладное, слуги дома Лаванда непременно ворвались бы внутрь.
«Рест… Рест… Рест… Рест…!»
Урла, как сломанная игрушка, твердила имя одного мужчины.
Урла с ранних лет получала элитарное образование исключительно для одного — чтобы быть полезной в войне с империей Гайзель, заклятым врагом дома Лаванда.
Её воспитали как куклу, которая подавляет эмоции, сдерживает собственную волю и действует строго по воле деда. Таково было замысел.
Но Урла, познав необычайное существо по имени Рест, обрела самосознание — словно ей вдохнули огонь жизни.
Кукольная девочка, обретшая волю... Что принесут Ресту перемены Урлы Лаванда?
Этого пока не знает никто.