День первый.
Я иду в лес и собираю травы, сверяясь с травником.
День второй.
Из собранных трав готовлю снадобья.
День третий.
Я порывисто вышел из дома. Иду к ведьме.
Идти не хотелось.
Но больше податься некуда — только к ведьме.
Три дня без остановки я пользовался «Сосудом полумесяца» для приготовления.
Извёл на это всю собранную гору трав — и понял.
Безнадёжно. Мне сейчас и зелья не сварить.
Я смешивал травы, что в травнике значились как основа для зелья.
Багрово-чёрная жижа, сине-зелёная жижа — но сколько ни бился, десятки, да что там, сотни раз.
Даже подобия зелья не выходило.
То есть я даже к старту не подобрался.
Наивно. Я-то думал, с приготовлением всё выйдет легко.
За три дня возни зельем не стало ничего.
Даже целебным снадобьем — ни капли.
На всякий случай попробовал выпить. Легонько порезал палец, выпил.
Не настолько мерзко, чтоб выплюнуть. Но и не настолько вкусно, чтоб допить.
Просто невкусно. Гадость. И рана не затянулась.
Пробовал раз за разом, так и эдак. Всё без толку.
Хотя бы к старту подобраться.
Как подобраться к старту.
Ответ пришёл мгновенно, и в тот же миг я обомлел.
Здесь его нет.
Если он и есть где-то, то лишь у ведьмы.
Мне ведь и в других местах, даже у Амброзиуса, сказали, что нет.
Книга, где расписано, как готовить зелья и прочее.
И вдруг подумалось: а ведьма — не предвидела ли она всё это?
Наверняка предвидела. Она ведь ведьма.
Женщина, что зелье, которое мне не давалось, сварит себе под нос напевая.
Вспомнился тот случай.
Как ведьма показывала «Сосуд полумесяца».
Тогда мне казалось, она сыплет что попало.
Думал, даже кое-как и то выйдет хоть какое-то зелье.
До того небрежно она с этим управлялась.
Но теперь-то я понимаю. Какова она. Мастерство отточено до предела.
Я спешил так, что и монстров по дороге разделывал кое-как.
И всё же до дома ведьмы добрался только за полдень.
В дупле у корней громадного искривлённого дерева — кирпичный домик.
Деревянная дверь. Дёргаю за шнурок звонка, что висит наискось повыше.
Дзинь-дзинь.
— Иду, иду. Обождите чуток. Сейчас отопру.
Покачивая большими лисьими ушами, ведьма высунула голову в щель приоткрытой двери.
Увидела меня — и распахнула глаза.
— Ой-ой, ну надо же, это ведь мальчик Уоф.
— З-здравствуйте.
На ведьме — угольно-чёрный балахон поверх такого же угольно-чёрного платья.
Как всегда, наряд что ни на есть ведьминский.
Вырез на груди отчаянно глубокий, юбка короткая. Так и бросаются в глаза три пушистых хвоста.
Ох, чуть наклонись она — и под юбкой всё видно.
— Ну-ну, заходи, заходи, не робей.
— Д-да. Простите за вторжение.
Меня проводят в гостиную.
Гостиная, как всегда, завалена всякой всячиной.
Горы книг, что не влезли на полки. Целый ворох подозрительных приспособлений неизвестно для чего.
Из подставки, точно из трубы, торчат и раскатились посохи.
И зачем-то повсюду валяются картины, вазы, статуэтки, ожерелья, кольца и что только не.
Уцелел разве что диван.
— Ну-ну, присаживайся. Сейчас принесу травяного чаю.
— А, нет, не утруждайтесь.
Ушла.
Я махнул рукой и сел на диван.