Дукас сердито посмотрел вниз на нож, застрявший у него под ногами.
Позже, после того как разденёт Минэху догола, он решил её бить и пинать. Или хлестать.
«А? Нож?»
И тут нож исчез, а на его месте появился мальчик.
Это «Смена» Реликвии «Ножевая магия».
Перед ним стоял мальчик с голубыми волосами и красным шарфом на шее.
Не говоря ни слова, он ударил Дукаса, но что-то преградило путь.
Невидимый барьер. Кулак мальчика остановился перед Дукасом, не достав до него.
Но.
«Вибрация!»
«Ну, снова кто-то мешает? Хватит уже.»
Хрясь! Пространство покрылось трещинами, и мгновенно барьер рассыпался.
Кулак мальчика, застывший на месте, глубоко впился в живот Дукаса.
«Гух... ГХААААААА?!»
Дукас издал уродливый стон. Тот же мальчик отбросил его ударом.
Забавно подпрыгнув, Дукас покатился по земле.
«…………»
Мальчик вытащил из подсумка флакон и плеснул его содержимое на изуродованное лицо упавшей Минэхи.
«Уп... э, Уоф?»
Минэха моргнула.
— Уже всё в порядке. Кстати, Минэха, что за говорящий живой мусор там шевелится?
— Уоф...?
— Ну, скоро он станет настоящим мусором. Только уже неподвижным.
— ............Уоф?
Уоф был зол.
Это была случайность. Простое совпадение.
Чтобы сообщить ведьме в таверне о блю-грин-кристалле.
Я расстался с Бидом и остальными.
Людные места мне не по нраву, поэтому, когда я шёл по более тихим улицам, мне случайно довелось увидеть это.
Аннакройцен и Хосс лежали на земле.
Причём Аннакройцен был в крови.
А раненую Минэху какой-то незнакомец схватил за волосы и тащил.
Увидев это, я... решил убить этого мужчину. Этого живого мусора.
Пусть даже он сын какого-нибудь дворянина или отпрыск могущественного властителя — мне было всё равно.
Раз решил — значит, убью непременно. Но сначала измучу.
«Вкуси по полной мере боль Минэхи, Аннакройцена и Хосса.»
— Хаа... хаа... хаа... ч-что произошло... бле-е-х?!
Живой мусор поднялся на ноги, хватаясь за живот, и вырвал.
Вот это действительно живой мусор.
— Минэха. Двух, пожалуйста.
— А-а... ладно. Поняла.
Я протянул ей маленькую бутылочку и зашагал к мусору.
Мусор всё ещё блевал. Вот это по-настоящему мусор.
— Бл-е-х... бл-е-х... ха-а... ха-а... Не-воз-мож-но... барьер...
— Эй.
— Не может быть... какой-то мальчишка... К-клинок!? Вину!?
— Отвечай. Мусор.
— Заткнись, сейчас я...
Я хлопнул мусора по лицу.
Атака прошла без сопротивления. Клинок? Понятно. Без него барьер не поставить, значит.
— Видно, даже ответить не можешь. Вот ты и мусор.
Ещё один хлоп. Приятный звук мусора.
— Т-ты... Т-ТЫ!!!
Мусор, покраснев от злости, бросился на меня. Я легко уклонился.
Контрударом вогнал прямой справа в лицо мусора.
Мусор завизжал и пустил носовую кровь. Нос, кажется, сломался.
— Ну да. Мусор. Какого? Сильным себя знал? Или на детях да на женщинах только и выделываешься? Нет, на женщинах только. Мусор.
— Бл-я... М-мой... к-клинок...
Зажимая кровоточащий нос, мусор, пошатываясь, поднял клинок.
Прижимая руку к носу, он направил на меня меч.
Тот меч... не оопарт ли? Что-то чувствуется. Ну, неважно.
Я ударил мусор. Что-то преградило удар. Как и ожидалось.
— Бибрашон!
— Д-дерьмо... Мразюга...
Мой кулак завибрировал, превращаясь в помеху.
Пространство раскололось, словно разбитое стекло.
И в таком виде мой кулак обрушился на щёку мусора.
Два зуба мусора вылетели.
Завизжал, застонал и покатился. Надоел — пнул в живот.
— Заткнись, мусор.
Пнул по животу. Он снова вырвал. Ничего с мусором не поделаешь.
— Гух... Гух-ух-ух...
Впрочем, он слабый. Слабее всякой шпаны.
Без того барьера от меча — он бы и впрямь был мусором.
Барьер, значит. Из воспоминаний прошлой жизни я знал — такие вещи уязвимы к вибрации.
Они прочны против прямых ударов, но уязвимы к атакам, которые сотрясают всё целиком.
Поэтому, когда я ударил, обернув кулак в Бибрашон, барьер действительно разрушился — и я немного удивился.
Ну, подобный способ применения случается крайне редко, так что в этом смысле барьер практически непобедим.
Если бы Бибрашон не сработал, я бы переключился на Дженерас и...
Космической
рукой —
я обрушил
удар.
Если и это не поможет — Рейв-форма Дженераса.
«Баниш», по ощущению, не подействует.
Сдерживаться не намерен.
Этого мусора я обязательно заставлю страдать, прежде чем утилизировать.
— Ох, мои ботинки испачкались в твоей рвоте.
Я сказал это и наступил на лицо мусора.
И принялся тереть подошвой, вращая ногу.
Потому что след от ботинка на лице Минэхи я не забыл.
— Ии-и-и-и-и! Гууу-у-у!
— Хотя, если подумать, оттоптанный мусор чище не становится.
Я рассмеялся, но тереть подошвой не перестал.
Тут я заметил меч, лежавший на полу. Длинный, тонкий, без гарды. Белый, слегка изогнутый — как рог.
Просто интуиция, но мне показалось, что этот меч лучше уничтожить.
При виде этого меча я испытал необъяснимую отвратительность. Захотелось уничтожить.
Значит, лучше всех с этим справится Мечелом.
«Нет, Уоф. Если хочешь уничтожить эту Вину — возьми нож из другого моря.»
Э? Внезапно в голове раздался голос. Причём знакомый.
Богиня Ножа!?
«Только нож из другого моря способен уничтожить дочь Богини Меча.»
Дочь Богини Меча!? А-а, так вот как это.
Дочери, рождённые из осколков Богини Меча, расколотой в войне богов. Вот оно что.
Так подождите, а разве можно её уничтожить? Она в конце концов богиня...
«Ничего страшного. Наоборот — уничтожьте её. Этот меч. Вину — порча этого мира.»
Порча... Если у неё есть воля, то получается, она даёт силу какому-то мусору.
И я испытываю отвращение к этому мечу. Понимаю — оставлять его опасно.
Я крепко наступил на лицо мусора, схватил нож из другого моря и выдернул его.
Износившееся лезвие превратилось в три щупальца осьминога.
— Кияааааа?!
Раздался милый крик.
Я посмотрел — Минэха и Анна Кройцен были в шоке.
— Ч-что это такое. Осьминог, что ли.
Настороженно спросил Хосс. Но когда он сказал «осьминог», что-то было...
Мне показалось, он звучал так, будто нашёл отличный ингредиент.
Я начал двигать щупальцами, окутывая меч. Мусор под ногами шумел, и я наступил ещё сильнее.
Если ещё раз зашумит — я подумаю о том, чтобы стереть «Баниш» хотя бы одну руку или ногу.
Ух, как-то через щупальца передаётся ощущение меча... Странно неприятно.
Хоть и выглядит как керамика, на ощупь это живая, плотская туша.
Что за нелепость. Быстрее сломаю.
Стал нагнетать силу в щупальце — меч поломался с треском. Убрал — и бесследно рассеялся.
И тут мусор начал меняться.
Дурное предчувствие — я одёрнул руку.
— У-уааааааааа, п-почемууууу Винуууууу!
Мусор таял, превращаясь в липкую жижу.
Плоть, внутренности — всё расплавилось, обнажив скелет. А потом скелет, как и меч, рассеялся.
Остались только плащ и одежда.
— Дюкас...
Хосс тихо подошёл и пробормотал.
— Знакомый был?
— ……В эпоху Хейзена мы собирали группу вместе. Если начистоту — злодей он был, конечно, и я ожидал, что плохо кончит. Но даже для того Дюкаса, которого я знал, это слишком мерзко.
Тот мусор. Оказывается, его звали Дюкас. Впрочем, без разницы.
Минэха полоснула по Аннакройцен… стоп, одежда. Платье горничной.
Разрез попал неудачно.
Из разреза на платье горничной Аннакройцен проглядывали голубые выпуклости.
Лифчик тоже порезан? Похоже, она из тех, кто в одежде выглядит стройнее.
Выпуклости были довольно внушительными. Нет-нет. Я отвёл взгляд.
Если бы это был обычный человек — смерть. Но она миносдолл, и это спасло.
Но всё равно — без эликсира могло бы стать опасно.
— Хм?
Внезапно, лишь на одно мгновение, я уловил три крупных присутствия.
Не поблизости. Наверное, далеко.
По характеру они были похожи на то, что исходило от разрушенного меча.
—………………
Минэха посмотрела на мою рваную одежду, перевела взгляд на меня — и резко отвела глаза.
— Идём.
— Хорошо.
—……
—……
Мы ушли с того места. По дороге никто не произнёс ни слова.
Минэха шла, опустив голову, у Анны Кройцен тоже не было ни малейшей улыбки.
Вернувшись в таверну, Минэха и Анна Кройцен ушли к себе в комнаты.
Я хотел было обратиться к ним, но передумал. Сейчас лучше их не трогать.
Ведьма, и так понявшая, что дело ненормальное, получила краткое объяснение.
Бидо, а также Гимнема и Шальдина, которые почему-то вернулись вместе с нами, тоже выслушали.
Про дочь богини меча и всё такое говорить не стал — это только бы всё усложнило.
Обсужу это с ведьмой позже.
Шальдина ушла в комнату Анны Кройцен.
Раз уж она тоже из Миносдора — лучше ей это доверить.
«…………»
Увидев их такими, я крепко стиснул зубы.
Этот мусор. Надо было с ним ещё жёстче разделаться.
Лучше бы разрубил ему руки и тело, а потом залечивал эликсиром в цикле.
Впрочем, давно я кого-нибудь так презирал.
К вечеру Минэха так и не вышла из комнаты.
Она точно не ела. Это уже тревожно.
Я встал перед комнатой Минэхи.
Тук-тук — постучал в дверь.
Ответа нет.
— Минэха?
Стучу — тишина. Как будто здесь вообще никого нет.
Дверь... а, она открыта. Не запереть — слишком беспечно.
Медленно вошёл внутрь, называя её имя.
— Никого...
Минэха к тому моменту уже исчезла.
— Т-тут беда! Анны Кройцен нигде нет, дэсу!
Шальдина подняла переполох. Анна Кройцен тоже пропала.
Обеих... куда?