Вышед из кузницы, я направилась в столярную мастерскую. Обе находились на Ремесленной улице, так что было недалеко.
Миновав три-четыре мастерские, мы остановились перед дверью — на ней была вырезана стамеска и пила, скрещённые на фоне большого дерева, — и Бенно, неся меня на руках, вошёл внутрь.
— Бенно из Торгового дома Гилберта. Здесь ли мастер?
— Извините. Мастера нет, а... Майн?!
— О, а это же мастерская Зига-ни?
В магазине стояло знакомое лицо. Второй брат Лутца, Зиг, стоял напротив, раскрыв рот в немом изумлении, глядя на меня, которую Бенно держал на руках.
— ...Знакомые?
— Это брат Лутца.
Когда Бенно опустил меня на пол, наконец в поле зрения Зига появился и Лутец. «...Лутец, верно?» — тихо пробормотал он.
Лутец переоделся в арендованной Торговым домом Гилберта комнате, и Зиг, должно быть, видел его в ученической форме и с причесанными волосами впервые. Работающий Лутец выглядел совершенно иначе по сравнению с тем, как он обычно ходил в лес — в повседневной одежде и с корзиной за спиной.
— Хм. Брат Лутца... Я хотел бы сделать заказ, если можно.
— П-подождите-ка! Позову помощника.
Зиг поспешно убежал вглубь мастерской, и вскоре вышел мужчина крепкого сложения.
— Приветствую, Бенно-сан. Добро пожаловать. Что на этот раз будем делать?
— Лутец.
— Да, вот это.
Лутец достал табличку, которую делали для Франа, и положил на стол. Бенно, указывая на неё, озвучил заказ.
— Такую же по размеру, только вот эту дощечку. На лицевой стороне — герб нашего магазина, на обратной — моя фамилия. Выгравируйте.
Помощник достал рулетку и, измеряя всё туда-сюда, начал чертить размеры на деревянной табличке.
Пока мы обсуждали, какую древесину использовать, герб, написание имени, шрифт и прочее, из глубины мастерской вышел Зиг — видимо, его беспокоило поведение Лутца.
— Зиг-ни, а я тоже могу сделать заказ?
— Майн? ...Можно, конечно.
— Мне нужна тонкая и твёрдая дощечка. Все одинакового размера, и размер — вот такой...
Когда я показала руками, Зиг поспешно поднёс рулетку. Мы точно определили длину, ширину и толщину.
— Сделайте одинаковых семьдесят штук.
— Семьдесят?! Зачем столько?
— Ух ты-хы-хы, из тридцати пяти символов основного алфавита я буду делать «каруту».
Ни Гил, ни Дерия — мои слуги-ученики — пока не умели читать. Слуги, как рассказывала Фран, иногда помогали с документами или писали письма за хозяина, так что умение читать и писать для них было необходимостью.
Если подарить только Франу, Гил обидится — это было видно невооружённым глазом. Подумав о подарке для Гила, я поняла, что мне нужно что-то, что поможет ему весело осваивать грамоту.
Если сделать каруту из деревянных дощечек, дети из приюта тоже смогут играть вместе. Когда вырастут — всё равно придётся учиться, так что лучше начинать в раннем возрасте, в игровой форме.
— Карута? Опять какую-нибудь диковинку делать?
— Ага. Когда будет готово?
— ...Размеры совпадают, так что по сути надо просто порезать.
— Просто порезать не годится! Поверхность и углы должны быть гладкими — хорошо отшлифуй.
— Как та заколка для волос?
Я кивнула, и Зиг ухватился за голову. Шлифовать каждую займёт время, но карута не так спешна.
— Другие заказы будут готовы дней через десять, так что если к тому моменту будет готово — отлично.
— Тогда без проблем.
— Цена — вдвое против прошлого раза?
— Это уж спросите у помощника. Я в ценах не разбираюсь.
Когда Зиг так сказал, помощник, похоже, уже закончивший разговор с Бенно, выглянул откуда-то.
— Вы говорите, «прошлый раз»?
— Зимой, когда делали заколку для волос, Зиг помогал. Стоила она средняя медная монета.
— Значит, на этот раз — две средние медные монеты... Если частное лицо — думаю, проблем нет, но для мастерской — маловато.
Помощник усмехался, но я вовсе не имела в виду такую жёсткую цену. Делая бумагу, я узнала цены на древесину в лавке лесоторговцев. Я знала, сколько обычно платят ремесленникам.
Видимо, Лутц чувствовал то же самое. Рядом со мной он впился взглядом в помощника.
— Если взять стандартную комиссию мастерской в тридцать процентов — как при продаже в магазине — и учесть стоимость дерева и оплату труда ремесленников, то цена, предложенная Майн, совершенно адекватна, даже с небольшим запасом. К тому же это не один экземпляр, а семьдесят.
«Майн выглядит как ребёнок до крещения, так что вы её совершенно недооцениваете, да?» — с улыбкой, очень похожей на улыбку Марка, сказал Лутц, и лицо помощника скривилось.
— Лутец! Ты чего творишь?!
— Работаю.
Зиг заговорил тем же тоном, каким дома кричит на Лутца. Но Лутец не отвёл взгляда от помощника.
Похоже, Бенно и Марк основательно его закалили — Лутец стоял прямо и вёл переговоры с помощником. Год назад он радовался, что наконец-то может читать ценники на рынке и писать своё имя. Рост Лутца был поразительным.
— Зиг-ни, Лутец ведёт переговоры с помощником — мешать нельзя. Ты же сам сказал, что в ценах не разбираешься?
Когда я остановила Зига, тот с замешательством переводил взгляд то на меня, то на Лутца.
— Майн... Но Лутец, он ведь...
— Лутец очень старается как ученик-торговец. Как ты осваиваешь ремесленное мастерство, Лутец осваивает знания и навыки торговца.
В мире, где передача информации ограничена устным словом, устроиться на работу вне семейного ремесленного дела и преуспеть — большая редкость. Видимо, в семье Лутца его торговую деятельность просто не одобряли, а увидеть его на рабочем месте Зиг впервые. Зиг смотрел на Лутца с каким-то сложным выражением лица — будто хотел что-то сказать, но слова не подбирались.
— Зиг-ни, признай хотя бы немного старания Лутца, хорошо?
— ...
В итоге переговоров с помощником цена была установлена именно та, что я предложила изначально.
Бенно, с улыбкой наблюдавший за успехами Лутца, поднял меня одной рукой, другой — растрепал Лутцу волосы, и они вышли из столярной мастерской.
Плечом Бенно я увидела Зига, крепко нахмуренного.
--- Через десять дней были готовы железный стилос и основа для каруты. Разумеется, готова была и табличка, заказанная Бенно. Обхватив роскошную табличку, Бенно в приподнятом настроении отправился в лавку, залил воск и довёл дело до конца.
— Итак, Майн. А как это пользоваться?
Вернувшись в Торговый дом Гилберта, Бенно с воодушевлением достал табличку. Лутец, державший свою табличку, тоже с любопытством подглядывал.
— Это для записей на выезде. Железным стилосом, привязанным к этому кольцу, пишут на восковой поверхности. Одна сторона — как раз, чтобы держать одной рукой, а в отличие от бумаги, дощечка твёрдая, так что удобно. Главное преимущество таблички в том, что не нужен кто-то рядом с чернильницей — можно писать самому.
Бенно немедленно взял табличку в руки и попробовал написать. Стилос оставил тонкую белую царапину.
— ...Так вот как. На воске остаётся след.
— Да. Если закрыть — в отличие от грифельной доски, записи внутри не сотрутся. Но это ведь для записей, так что после возвращения обязательно нужно переписать на бумагу или деревянную табличку для хранения. А после переписки — разгладить плоской стороной — и можно использовать снова.
Я сама никогда ей не пользовалась — прочитала в книге. Будто бы древние сборщики налогов использовали таблички, делая заметки, не слезая с лошади.
— Даже если воск внутри рассыплется — достаточно соскоблить и залить новый. ...Может ли это стать товаром?
— ...Только для грамотных торговцев и дворян. Учитывая аудиторию, нужно зарезервировать столярную мастерскую с резьбой и украсить рамки соответствующим образом. Но отсутствие чернил и возможность быстро записать — действительно удобно.
Бенно погладил выгравированные имя и герб, давая такую оценку.
— Будет продаваться?
— Торговцам — думаю, да. А вот дворянам — сомнительно. У них есть слуги, которые постоянно держат перо и чернильницу. ...Скорее, слугам это может понадобиться.
— Я и пришла к этой мысли, наблюдая за Франом. Если это слуги — громоздкое оформление не нужно, а значит, цену можно сдержать.
— Хорошо. Выкуплю права.
Я продала Бенно права. Раз нужно делать железные стилосы, нынешняя Мастерская Майн таблички выпускать не в состоянии, да и мне нужны деньги на ближайшее время.
— Кстати, Майн. А эта дощечка — для чего?
Бенно указал на дощечки, болтающиеся в моей сумке поодиночке. Здесь услуги по упаковке не предусмотрены — носишь в своей сумке. Когда карута будет готова, стоит попросить отца сделать коробку для удобства хранения.
— Это «карута». Ещё не готово. Сейчас нужно написать.
— Написать?
— Половина — это карты-картинки. На них я буду писать символ основного алфавита и рисовать то, что начинается на эту букву. Например...
Я открыла свою табличку и наскоро изготовила одну карту-картинку и одну карту-текст. Нарисовала железный стилос и начертила начальную букву — а на обратной стороне написала: «Железный стилос. Используется для письма на табличке».
С гордостью показала Бенно, и тот посмотрел на меня самым растерянным в мире выражением.
— ...Ты что, всё сама будешь писать?
— А как же иначе?
Каруту не доверишь кому попало. Я собиралась сама изготовить подарок для Гила. С гордостью так сказала, и Лутец схватился за голову.
— Майн, отдай кому-нибудь другому. Особенно картинки. Иначе непонятно, что изображено. Получивший подарок Гил будет в тупике.
— Ты буквы пишешь хорошо, а вот рисовать — плохо.
От этих бескомпромиссных слов обоих я сдавленно вздохнула. Я не считаю себя плохой в рисовании. По крайней мере, в жизни Рэйно меня никогда не называли бездарью.
— ...Э-э, я не плохая! Просто немного стилизованно, поэтому так кажется. Я просто немного впереди своего времени, но скоро мир нагонит меня, и всё будет хорошо.
— Ничего не понимаю, но факт есть факт. Картинки отдаёшь кому-то другому. Ясно?
...Э-э, я не плохая.
Не будучи уверена, правы ли Бенно и Лутец, я на следующий день в своей комнате в Храме спросила мнения слуг.
— ...Вот что мне сказал Бенно-сама.
Пока я показывала рисунок на своей табличке и объясняла, Дерия округлила глаза.
— Бенно-сама абсолютно прав — смотреть на это невозможно. Майн-сама, вы разве никогда не видели картин?
— Как можно не видеть, когда в пути к кабинету Главного жреца столько всего? Просто Майн-сама в этом не сильна.
Слова Дерии и Гила пронзили меня, и когда я перевела взгляд на Франа, тот мучительно нахмурился и слегка отвёл глаза.
— ...Да. Это весьма... оригинально.
Слова слуг, выросших в Храме и видевших повсюду религиозные статуи и картины в молитвенном зале, на Воротах и в коридорах, произведения искусства в кабинетах жрецов низшего ранга, были весьма колкими. Похоже, признаётся только реалистичная и изысканная живопись.
— Майн-сама, может, поручить рисунки Вильме? Она получала уроки рисования от бывшей жрицы высшего ран