# Содержимое кожаного мешка и церемония крещения Камила
Из-за двойного дна содержимое невозможно увидеть, просто открыв мешок и заглянув сверху. Чтобы извлечь спрятанное, нужно разрезать дно, поэтому я достала штаб и произнесла «Мессер», вливая в нож побольше магической силы.
Этот кожаный мешок сделан из кожи, не пропускающей магическую силу. Он изготовлен из шкуры магического зверя, обладающей свойством отражать магическую силу других. В том, что не пропускает магию, он схож с серебряной тканью, но оружие из штаба, использующее более сильную магию, чем у магического зверя, может разрезать его. Серебряная ткань не пропускает никакую, даже самую сильную магию, но её можно разрезать самым обычным металлическим лезвием. В этом огромная разница.
«Если резать здесь, не повредится ли содержимое?»
Я провела лезвием ножа как можно ближе к краю. Из-за того, что я влила много магии, лезвие вошло легко, даже от поглаживающего усилия.
«Рюкен».
Я сняла трансформацию штаба и убрала его, затем, затаив дыхание, сразу же запустила руку в разрез. Что же Фердинанд спрятал внутри? Мои пальцы коснулись шуршащего предмета. Я вытащила его — это был овальный комок около пяти сантиметров, завернутый в белую бумагу. Затем я увидела маленькую сложенную бумажку.
Я положила белый комок на стол и сначала развернула бумажку. На ней был почерк Фердинанда. Слова были написаны очень небрежно, словно в спешке.
«Что-что? Содержимое этой бумаги — камень посвящения имени человека по имени Квинта. Я заберу его позже, поэтому, пожалуйста, ни в коем случае не прикасайся к нему и положи в свою потайную комнату, куда не доберутся другие... вот так. Нельзя же так небрежно с ним обращаться, нужно как следует принять его, иначе Квинте будет жалко».
Почему он не взял имя сам, а доверил его мне?.. — подумала я, и в тот же момент вспомнила, чьё это было имя.
«А! Что? Разве Квинта — это не имя самого Фердинанда?! Что? Что? Тогда это... камень посвящения имени Фердинанда? Подождите-ка. Почему он пишет о нём как о чужой вещи...»
Почему он не спрятал его в этой усадьбе, в комнате, где хранит свои вещи? Почему не управляет такой важной вещью сам? Зачем прятать на дне кожаного мешка, в котором лежал магический инструмент для записи? И вообще, если нет того, кому он посвящает имя, зачем он вообще сделал камень посвящения имени? В голову одна за другой приходили вопросы.
«Может, он кому-то посвятил имя, но его вернули? Хм, я с трудом представляю ситуацию, в которой Фердинанд посвящает кому-то имя, но если он сделал камень посвящения, то эта версия наиболее вероятна...»
Я не совсем понимаю обстоятельства, но, похоже, факт в том, что была необходимость создать камень посвящения имени, и что он сейчас передо мной.
Когда мне отдали этот кожаный мешок, Фердинанд ещё не получил потайную комнату в Аренсбахе. Вероятно, у него не было безопасного места, которое он мог бы счесть надёжным. Возможно, держать его при себе тоже было опасно. Неужели не было никого другого, кому можно было бы его доверить? Почему именно я?
«Может, Фердинанд мне доверяет? Нет, это вряд ли. Он никак не мог ожидать, что я узнаю его настоящее имя от Эрвёрмина, так что, скорее, он подумал, что я не стану просто так прикасаться к камню посвящения имени незнакомого человека? А, тогда это похоже на правду».
Глядя на свёрток в бумаге, я почувствовала что-то невыразимое. Если он чувствует, что не может держать при себе даже собственный камень, насколько же опасное место Аренсбах?
«Мне такое доверять — только обуза...»
Этот ненадёжный комок, который просто катится, если ткнуть его пальцем. В нём заключён магический камень, способный дать власть над жизнью и смертью Фердинанда.
«Я теперь знаю, что имя Фердинанда — Квинта, и если захочу, легко смогу отобрать его... Ну, я не готова взять на себя ответственность за жизнь Фердинанда, поэтому просто оставлю его как есть».
Нельзя принимать чьё бы то ни было имя без готовности. К тому же, в записке сказано не прикасаться и просто хранить. Моя роль — быть хранительницей, и я могу просто держать его у себя, пока Фердинанд не заберёт его. Я сделала вид, что ничего не видела, и снова завернула свёрток в бумаге в кожаный мешок.
Я, которая не может просто взять чужой камень, скорее всего, действую именно так, как и предполагал Фердинанд. Такое чувство, что меня манипулируют в угоду Фердинанду. Было немного досадно, но, подумав, что меня сочли достойной доверия, чтобы доверить такую важную вещь, я не особо рассердилась.
...Ничего не поделаешь, я присмотрю за ним. Так что заберите его поскорее.
После этого дни проходили за созданием ориентированных на бой шмилов и магических инструментов, которые могли бы пригодиться в битве, за тренировками по эвакуации с обитателями приюта и за регистрацией информации о книгах в Адлете.
В итоге я создала три ориентированных на бой шмила, способных контратаковать как магические, так и физические атаки. Они предназначались для охраны трёх ворот Храма, и с помощью магического камня, который давалось стражнику, настраивались на опознание хозяина.
По словам Хартмута, помогавшего мне с созданием шмилов, «для создания этого магического инструмента требуются редкие и высококачественные материалы, а создателю необходимы все атрибуты, поэтому тех, кто может его создать, довольно мало». Хартмут и Кларисса, которые после посвящения мне имён получили все атрибуты, — Хартмут, после повторного получения благословения и обретения покровительства божества-слуги, с трудом, но смог его создать, а Кларисса не смогла из-за слишком малого количества атрибутов.
Благодаря тому, что мы не заставляли их говорить и специализировали функции, нам удалось значительно сэкономить магическую силу, так что, хотя создание было сложным, при использовании они работают с малым её расходом. Я считала это идеальным, но, похоже, «малый расход» — это по моим меркам, и мне сказали: «Мы поняли, что они полезны, но старайся не активировать их без крайней необходимости». Их решили постоянно держать у ворот вместе со стражниками, активируя, когда кто-то приходит к воротам Храма или когда с ворот Нижнего города подаётся сигнал бедствия для рыцарского ордена.
Пока я заперлась в мастерской и занималась приготовлениями, прошла зимняя церемония совершеннолетия, и весенняя церемония крещения приблизилась вплотную. На эту церемонию крещения в Храм должен был прийти Камил. Церемония крещения Камила, которого я так долго не могла даже увидеть. Конечно же, я была полна решимости.
«Весеннюю церемонию крещения проведу я».
«Сестра Розмайн, вам ведь лучше не показываться на людях, верно? Я постараюсь. Зимняя церемония совершеннолетия у меня получилась...»
Мельхиор действительно блестяще провёл зимнюю церемонию совершеннолетия, используя магический камень, наполненный силой. Само по себе это было замечательно. Я чувствую его рост и горжусь им как сестра. Но я не собираюсь уступать весеннюю церемонию крещения. Благословлять на церемонии крещения Камила буду я.
«...Ведь это последняя церемония, что я могу провести в Эренфесте. Послушай, Мельхиор. Пожалуйста, позволь мне сделать это».
«Последняя церемония сестры Розмайн?»
«Да, именно так. Я хочу даровать последнее благословение простолюдинам Эренфеста перед тем, как перееду».
Выставив вперёд образ святой Эренфеста, я изо всех сил убеждала Мельхиора и Хартмута. Я также попросила приёмного отца и завоевала право провести последнюю церемонию в качестве Верховного жреца во время весеннего крещения.
«Когда думаю, что одеваю Розмайн в церемониальное облачение в последний раз, становится очень грустно».
Моника и Никола сказали это, облачая меня в церемониальное платье. Повзрослев, я носила в Храме церемониальное облачение, пока не закончили перешивать повседневную одежду, так что руки девушек не колебались. Вспоминая, как первое время им с трудом удавалось правильно облачить моё выросшее тело, я понимаю, что они привыкли.
«Филина уже оделась в церемониальное?»
«С этим справилась Вильма. Госпожа Филина теперь ученица Синей жрицы, так что, думаю, она скоро направится в молитвенный зал».
Поскольку Филина должна была присутствовать на Церемонии поминовения и теперь должна действовать как ученица Синей жрицы, я передала ей своё церемониальное облачение с тех времён, когда сама была ученицей Синей жрицы. Кажется, его перешили, и длина стала как раз. На нём всё ещё был герб Мастерской Розмайн, но она сказала, что так и оставит, поэтому я не стала настаивать.
«Розмайн, вы готовы».
«Тогда идём».
Фран повёл меня в молитвенный зал. С тех пор, как я выросла, я стала ходить быстрее. Но, похоже, у Франа вошло в привычку оборачиваться и проверять мою скорость. Его взгляд при этом устремлялся туда, где раньше была моя голова, когда я была маленькой. Подняв взгляд, поняв, что ошибся, Фран с лёгкой грустью улыбнулся: «Теперь уже нет нужды подстраиваться под ваш шаг».
Потому что я выросла. И потому что скоро покину Эренфест. От слов Франа, полных двойного смысла, у меня защипало в носу.
«...Трудно расставаться».
«Сегодня послед