На следующий день после встречи начались лекции, поэтому, вернувшись с мероприятия, все сразу же принялись усердно учиться.
«В этом году заранее сообщили, что содержание лекций значительно изменится, так что студенты из Древанхеля, вероятно, будут сильными соперниками. Давайте постараемся сохранить наши позиции».
«В Эренфесте мы постоянно изучали и старые материалы лекций. Не стоит так уж бояться».
Закончив обсуждение вопросов, связанных с Церемонией подношения, Шарлотта и Вильфрид подбодрили студентов и присоединились к занятиям. Из взрослой группы, прибывшей для участия в священных ритуалах, Дамюэль, брат Корнелиус, Леоноре и Хартмут взяли на себя роль учителей и помогали первокурсникам, которым не хватало времени на учёбу.
Ангелика — мой телохранитель. И это вовсе не бесполезно. Благодаря Ангелике ученики рыцарей-охранников могут сосредоточиться на учёбе, так что вне занятий она приносит пользу. Всё как в Храме, когда я занималась делами.
«Лизелетта, Ангелика. Я отправлю Ордонанц, так что давайте вернёмся в свои комнаты».
Чтобы не мешать остальным заниматься, я взяла Ангелику и Лизелетту и вернулась в свои покои, после чего отправила Ордонанц. Соланж — чтобы записаться на регистрацию новых студентов, а Эглантине — с извинениями за Хартмута и брата Корнелиуса, а также с предупреждением, что на Церемонии подношения может что-то произойти.
От Соланж пришёл ответ: «Приходите регистрироваться через два дня во время обеденного перерыва, пожалуйста». А от Эглантины: «Я хотела бы подробнее поговорить о том, что может случиться на Церемонии подношения, после лекций для кандидатов в правители».
…Откуда же мне знать, что может случиться? Интересно, что мне ответить?
На следующее утро, после завтрака, студенты повторяли материал до последней минуты, а затем отправились на первый день лекций.
Мой курс: утром — теория, после обеда — практика. Утренняя теория прошла без проблем, все сдали. Многие территории были в замешательстве из-за изменений в учебной программе, но студенты из высших территорий, похоже, подготовились хорошо.
Послеобеденная практика была по приготовлению снадобий. Заданием было приготовить лечебное зелье с несколько повышенной эффективностью. Используя магию ускорения, я быстро закончила своё зелье. По сравнению с приготовлением магической бумаги, которую я делала по заказу Фердинанда, это было настолько просто, что до конца лекции мне стало нечем заняться.
Закончив быстро, я оглядела аудиторию в расслабленном настроении и заметила, что все постепенно набираются опыта. Особенно ученики чиновников — у них, видимо, много возможностей для практики, поэтому многие были довольно ловки.
«Если посмотреть вокруг, сразу понятно, кто ученик чиновника. Движения у них совсем другие».
«Но разве не госпожа Роземайн, которая закончила приготовление быстрее всех, используя продвинутые техники, является кандидатом в правители?»
Ханнелоре, аккуратно нарезавшая травы, взглянула на меня с лёгкой улыбкой.
«Ах, госпожа Ханнелоре. Я ведь ещё и чиновник. Так что нет ничего удивительного в том, что я ловка в приготовлении снадобий».
«Обычные кандидаты в правители не делают сами лечебные зелья и магические инструменты, Роземайн», — сказал Вильфрид, сжимая нож, его движения по-прежнему выглядели неуверенно. Судя по тому, что руки Ханнелоре тоже были не слишком умелыми, было ясно, что кандидаты в правители не часто занимаются приготовлением снадобий.
«У господина Оттвина руки довольно ловкие. Не кажется ли вам, брат Вильфрид, что прежде чем хвастаться, вам стоило бы немного подтянуть свои навыки в приготовлении снадобий? Если вам трудно резать мелко, то хотя бы нарезайте кусочки одного размера, иначе магическая сила не распределится равномерно».
На месте Фердинанда он бы уже поставил неуд за плохую подготовку ингредиентов. От моего замечания Вильфрид, промычав «М-м-м…», уставился на нож.
На следующий день теория снова прошла без труда. Возможно, из-за того, что мои приближённые обучали первокурсников, они, говорят, тоже сдали с довольно высокими баллами.
Сегодня в обед я должна была зарегистрировать новых студентов в библиотеке, поэтому, быстро пообедав, я взяла с собой первокурсников и своих учеников-приближённых и направилась в библиотеку. Поскольку регистрация в библиотеке совершенно не связана с Церемонией подношения, взрослые приближённые остались в общежитии.
«Госпожа Роземайн, вы ведь очень любите библиотеку, да? И ещё, говорят, у вас есть Шварц и Вайс? Я слышала от старшей сестры».
Бертильде, которая, видимо, слышала от Брюнхильды и Лизелетты, что Шварц и Вайс милые, шла вприпрыжку.
«Они милые, но на них наложено много защитных чар, чтобы их нельзя было вынести. Будьте осторожны, чтобы случайно не прикоснуться к Шварц и Вайс».
Предупредив новых студентов, я вставила пригласительную деревянную табличку, присланную Соланж, открыла дверь и направилась в библиотеку. Как обычно, в коридоре перед входом в читальный зал меня встретили Соланж и Шварц с Вайс.
«Давно не виделись, госпожа Соланж».
«Рада видеть вас в добром здравии, госпожа Роземайн».
Пока я обменивалась приветствиями с Соланж, Шварц и Вайс окружили меня. Всё такие же милые.
«Принцесса пришла».
«Принцесса, давно не виделись».
«Шварц и Вайс, тоже давно не виделись. …Госпожа Ортанс в своём кабинете?»
Я спросила, когда мы вместе с Соланж направились в кабинет. Соланж выглядела очень озабоченной.
«Ортанс, похоже, плохо себя чувствует и лежит в постели».
«Но комната госпожи Ортанс находится в библиотеке, верно? Разве это не…?»
У библиотекарей есть комнаты для проживания в самой библиотеке, так что я не поняла, почему она говорит в прошедшем времени. Когда я наклонила голову, Соланж медленно покачала головой.
«В середине лета Ортанс вызвал её муж, и она вернулась в их центральный дом. Тогда она была здорова. Но перед началом Академии для знати пришло сообщение от её мужа. С конца осени она слегла и не сможет работать библиотекарем эту зиму…»
В Академии для знати глубокие снега, и это не лучшее место для здоровья. Было бы плохо, если бы она беспокоилась о работе и не могла как следует отдохнуть, так что я надеюсь, что Ортанс как следует отдыхает.
«С конца осени — это довольно долго, верно? Было бы хорошо, если бы она уже поправилась и просто воздерживается от работы для наблюдения».
«Да, действительно. Беспокоит, но сейчас начало занятий в Академии, так что не могу даже навестить её. Давайте верить, что она скоро поправится».
С грустной улыбкой Соланж закончила регистрацию новых студентов, оставшись единственным библиотекарем. Я тем временем вышла из кабинета и зашла в читальный зал.
«Шварц, есть ли новые книги?»
«Сюда».
Я прошлась по стеллажам в сопровождении Шварца. Появились новые справочники. Проходя по читальному залу, я увидела дверь в закрытое книгохранилище и вспомнила, что во время конференции правителей Ортанс что-то говорила Дитринде.
«Интересно, что же такое цветок Шратраум? Господин Фердинанд в ответном письме написал, что проверит, но с тех пор ни слуху ни духу».
Возможно, Фердинанд слишком занят, чтобы этим заниматься. Пока я размышляла, пришла Филина и позвала меня. Похоже, регистрация новых студентов закончена.
«Что ж, я ещё приду».
«Да, в этом году будет масштабное священное действо, верно? Наверняка будет трудно, но я поддерживаю вас. Хоть вы и заняты, заглядывайте в библиотеку, если будет свободное время».
«Хорошо».
Обрадованная словами поддержки от Соланж, я уже собралась выходить из библиотеки, но Шварц и Вайс меня остановили.
«Принцесса, хотим магическую силу».
«Ортанс нет».
«Ах, в самом деле, с начала Академии мы ни разу не подпитывали их магической силой. Госпожа Роземайн, прошу прощения, но не могли бы вы подпитать их?»
Видимо, в магических камнях, которые Ортанс оставила Соланж, больше нет силы. Я погладила магические камни на лбу Шварца и Вайс, подпитывая их магией, и посмотрела на Соланж.
«Госпожа Соланж, раз госпожи Ортанс нет, не лучше ли попросить членов библиотечного комитета, через королевскую семью, подпитывать их магией? В этом году я буду подолгу возвращаться в Эренфест».
«Да, пожалуй. Свяжусь с принцем Гильдебрантом. Похоже, принц учится фехтованию у мужа Ортанс, так что, возможно, он знает о её состоянии…»
Я с облегчением заметила, что настроение Соланж немного прояснилось, и покинула библиотеку.
Сегодня днём на практике была музыка. Как и в прошлом году, нужно было сыграть обязательное произведение и произвольное.
Пока я была в Храме, Розина по возможности выделяла время для упражнений на фешпиле, так что я без проблем сыграла обязательное произведение. Однако Паулина не сказала «зачтено», а посмотрела на меня с лёгким недовольством.
«…Госпожа Паулина, в чём дело?»
«Вам не хватает благословения, как в прошлом году, госпожа Роземайн».
«А? Я не слышала, чтобы требовалось благословение…»
В отличие от прошлогодних лекций, после посещения святилища во время конференции правителей мой посох усилился, и благословения перестали вылетать самопроизвольно. Я не могу рассказать эти обстоятельства, но мне не говорили, что на экзамене по музыке нужно благословение.
«Если играть с искренней молитвой, это и будет благословением, не так ли? Сейчас, когда мы проводим совместные исследования с Классенбургом и Флебельтарком, чтобы подчеркнуть важность священных ритуалов, будет плохо, если вашей молитвы будет недостаточно, госпожа Роземайн».
Мне сказали играть с благословением. Чувствуя некоторое недоумение, я снова взяла фешпиль. Я вложила магическую силу в кольцо, играла на фешпиле и пела, вознося молитвы богам. Это была песнь, посвящённая Богине воды, так что зелёное благословение полилось рекой.
«Восхитительное исполнение. Флутрене, должно быть, тоже очень рада».
Паулина с удовлетворённой улыбкой поставила мне «зачтено», но я начала сильно беспокоиться о том, что будет дальше.
…Странно? Не скажут ли мне то же самое на Церемониальном танце?
Закончив музыкальную практику, я вернулась в свою комнату в общежитии. Поскольку студенты-приближённые занимались в многоцелевом зале, здесь были только Лизелетта, Леоноре и Ангелика. Я посоветовалась с приближёнными о том, что на музыкальной практике мне велели благословлять, и что на Церемониальном танце могут потребовать того же.
«Если преподаватели требуют, то почему бы и не благословить? Это ведь легче, чем сдерживаться».
«Если для вас это не составляет труда, то проблем нет, но вас что-то беспокоит?»
На слова Лизелетты и Леоноре я немного опустила взгляд.
«Мне не даёт покоя, что на лекциях это требуется только от меня, хотя ни от кого другого этого не требуют».
У меня нет проблем с нагрузкой, но мне не нравится, что к моей оценке добавляют наличие благословения, в то время как у других нет. Меня и так выделяют, а теперь будут делать ещё более особенной.
«А вы не думаете, что это делается намеренно, чтобы подчеркнуть вашу особенность?»
«Леоноре?»
«Я думаю, что, наглядно демонстрируя вашу особость в отличие от других студентов, окружающим будет легче принять тот факт, что вы станете приёмной дочерью короля».
Я почти согласилась со словами Леоноре, но поспешно покачала головой. Королевская семья сказала, что готовит всё втайне. Я не думаю, что они будут разглашать информацию преподавателям Академии. Среди них много учителей, тесно связанных со своими территориями, так что секрет быстро перестанет быть тайной.
«Причины и цели можно истолковать по-разному, так что королевская семья вполне могла действовать за кулисами. А если информацию скрывают наполовину, то становится понятно, почему представители других территорий вели себя так, будто уверены в вашем поступлении в Центральный храм».
По словам Леоноре, на всех трёх совещаниях по Церемонии подношения Эглантина хотела, чтобы я провела ритуал, и это выглядело так, будто целью было показать мою особенность.
«Раз вы входите в королевскую семью нестандартным путём, чтобы избежать зависти и злобы, выгоднее, чтобы вас считали особенной».
Она объяснила, что между тем, когда окружающие думают «почему она, ведь она почти ничем не отличается от нас?» и «ну, если она, то ничего не поделаешь» — огромная разница, и я согласилась.
«Если это ведёт к хорошему, то пусть. Я почитаю немного до ужина».
«Подождите, госпожа Роземайн. Прежде чем читать, взгляните на это».
Лизелетта протянула мне деревянную шкатулку.
«Мне передал её Раймунд, пока я ждала окончания вашей лекции. Это посылка от господина Фердинанда и госпожи Летиции. Там также письма».
Шкатулку и письма уже проверили на предмет подозрительных предметов. Когда я открыла крышку, внутри оказались маленькие стеклянные баночки с красными, зелёными и жёлтыми предметами, похожими на магические камни, небольшой цилиндрик с верёвочкой и письма.
«Согласно письму, госпожа Летиция поделилась с нами сладостями и игрушками, которые ей подарили в Ланценаве. Хотя их можно использовать только один раз, написано, что они очень красивые. Хотят, чтобы все в Эренфесте порадовались».
Похоже, мои сладости и блюда, которые я отправила, очень обрадовали их, и Фердинанд сказал: «Она любит редкие вещи, так что обрадуется», поэтому они решили поделиться.
«В письме от господина Фердинанда было несколько сведений об Аренсбахе. Если вы уверены в своей сдаче завтрашнего экзамена, то можете до ужина писать ответ в потайной комнате. Присмотр за учёбой студентов можно поручить Хартмуту и остальным».
«Благодарю вас, Лизелетта».
«Старшая сестра, пожалуйста, охраняйте у двери. Леоноре, помогите Корнелиусу, будучи учителем для первокурсников».
Как старшая служанка, Лизелетта распределила обязанности и начала убирать мой фешпиль и учебные принадлежности, использованные на лекции.
Я взяла шкатулку и вошла в потайную комнату, затем прочитала письма. Пробежав глазами, я увидела, что в письме Летиции было то же самое, что говорила Лизелетта. Предметы, похожие на магические камни, оказались разноцветными конфетами, а маленький цилиндрик — чем-то вроде хлопушки. Если дёрнуть за верёвочку, оттуда вылетают блестящие красивые штучки. Фердинанд хотел узнать механизм и, кажется, забрал одну себе.
…Ах этот безумный учёный, как несерьёзно!
Летиция написала: «В обмен на игрушки мне немного уменьшили задания», так что я немного успокоилась, что она не осталась внакладе. Она, видимо, уже привыкла к Фердинанду.
«Итак, что же написано в письме от господина Фердинанда?»
То, что до начала Академии основание было окрашено. Поэтому Фердинанд прошёл магическую регистрацию и начал подпитывать основание магической силой. Летиция тоже начала тренироваться подпитывать с помощью магических камней. В конце осени Ланценаве уехали, и удалось закрыть пограничные ворота. Также написано, что хотят выкупить рецепты блюд, которые я отправила на Межтерриториальные соревнования.
«…О вопросе насчёт Гедурлих ничего не написано. Видимо, вопрос был неважным?»
При упоминании не появилось светящихся букв. Я почувствовала облегчение от отсутствия напоминания, но и лёгкую тревогу.
…Хм, такое чувство, что при встрече на Межтерриториальных соревнованиях меня напрямую допросят.
«Ну что ж, тогда спрошу при встрече, верно? Я сколько ни думала, не могу понять, зачем господин Фердинанд использует Гедурлих в таком значении. Зная мой Гедурлих, что он хочет сделать? Объяснения совершенно недостаточно».
Покивав сама себе, я написала ответ. На лицевой стороне были благодарность Летиции и слова: «Рецепты моих блюд будут дороги. Жду с нетерпением переговоров». А на оборотной стороне светящимися чернилами написала: «Что вы задумали, соглашаясь на подпитку магической силой?»
На следующий день теория тоже прошла успешно. На практике было приготовление снадобий — нужно было сделать лекарство, облегчающее проведение магической силы. Проецируя порядок действий на белую ткань в передней части аудитории, Хиршур спросила, хихикнув: «Вы ведь знаете, для чего используется это лекарство?»
«Для допроса преступников и других лиц, на которых получено разрешение ауба, чтобы облегчить подстройку, когда нужно проверить их показания».
Это то лекарство, которое мне давали, когда заглядывали в воспоминания. Я хотя бы знаю применение того лекарства, что применяли ко мне. Когда я ответила с полной уверенностью, Хиршур скорчила чрезвычайно кислую мину.
«…Опять у вас какой-то особый случай».
«Особый? А разве есть другое применение?»
Когда я наклонила голову, окружающие студенты почему-то отшатнулись и смотрели на меня с выражением «Э?». Взгляды красноречиво говорили: «Что она говорит?», «Почему она не знает?» — это было больно. Хиршур, вздохнув с досадой, объяснила.
«Это лекарство обычно используется супругами, чтобы окрашивать друг друга, госпожа Роземайн. Неужели я стала бы учить на общей лекции рецепту, который применяется только в таких особых случаях, требующих разрешения ауба?»
…Ай. Но о таком использовании мне господин Фердинанд ничего не говорил!?
Это лекарство преподают, считая необходимым в будущем. Метод приготовления знала и я, потому что меня научил Фердинанд. Но об обычном применении я не знала.
…Научили бы обычному способу, дурак Фердинанд!
Мысленно проклиная Фердинанда, я быстро принялась за приготовление. Поскольку это лекарство используют и низшие дворяне, само приготовление простое.
«Приготовление идеальное, но у вас, госпожа Роземайн, действительно странные пробелы в знаниях».
«Это скажите моему наставнику. …И вообще, зачем нужны такие лекарства, чтобы окрашивать друг друга? Когда их используют?»
Когда я спросила Хиршур, сдавая готовое зелье, та, к моему удивлению, смутилась и, прижав руку ко лбу, сказала: «Право, господин Фердинанд…». Поскольку никто ещё не закончил, Хиршур с неохотой ответила на мой вопрос.
«Прежде всего, дворяне рождаются, унаследовав атрибуты магической силы своих родителей. Это вам известно?»
«Да. А ещё добавляется атрибут сезона рождения, верно? Природные атрибуты называются предрасположенностью, и её можно проверить по медальону на обряде крещения. При использовании магии или приготовлении снадобий соответствующего атрибута это даётся легче. …Верно?»
Когда я ответила, вспоминая, чему меня учили, Хиршур удовлетворённо кивнула: «Всё верно».
«Если просто влить магическую силу, она не смешается. Она отторгает чужую магию. У близких кровных родственников отторжение слабее, вам это известно?»
Во время битвы с Тромбе, когда Фердинанд влил в меня магическую силу, это было больно, и он говорил, что использует это отторжение для закрытия ран. А божественный инструмент Богини моря, которым могла пользоваться Ханнелоре, был скопирован ею благодаря вливанию магии от родителей, но когда попыталась скопировать я, он завизжал.
Я с гордым видом кивнула: «Да, я сталкивалась». Хиршур на мгновение замерла, несколько раз моргнула, затем пробормотала: «Сталкивались…