«Для этого необходимо одобрение госпожи Дитринды».
Устало глядя на гору документов, принесённых канцеляристом в кабинет, Дитринда ставила подписи пером — магическим инструментом, превращающим магическую силу в чернила. Дитринда искренне считала, что ей, кому надлежит как можно скорее заполучить Грутрисхайт и стать следующим Центом, не пристало утруждать себя подобной рутиной.
Она отправилась на собрание господ в Академию, хоть и не могла свободно попасть в центр, и должна была бы извлечь из этого больше пользы, однако все её расследования были сорваны королевской семьёй. Досадно.
...Если бы только можно было изучить то подземное книгохранилище, возможно, я бы хоть что-то поняла.
Вспомнив, как третья жена короля, крайне оскорбительно, насмехалась над ней: «Не начать ли вам с изучения древнего языка?», Дитринда пришла в дурное расположение духа. По ассоциации вспомнив, как Траоквар приказал «предоставить Фердинанду потайную комнату», она расстроилась ещё сильнее.
...«При посещении на похороны я проверю, исполнен ли королевский приказ» — так он сказал?
Траоквар, отдавший столь безрассудный приказ — предоставить потайную комнату Фердинанду, который гостит в качестве жениха, — кажется, настолько лишился рассудка, что оставлять его на троне опасно. Если Дитринда как можно скорее не заполучит Грутрисхайт и не станет законным Центом, Юргеншмит непременно погибнет из-за никчёмного короля, ставшего Центом без Грутрисхайта.
...И вправду, что же это такое? Будущее Юргеншмита зависит от моих плеч.
Вспомнив слова людей из Центрального Храма, Дитринда вздохнула: «Вот незадача». Рука, ставившая подписи, остановилась из-за раздумий, и она даже не заметила, что ожидающий завершения подписи канцелярист думал: «Это у нас проблема».
«...А?»
Внезапно по рукам Дитринды пробежали мурашки, по спине прошёлся холодок. Это было очень похоже на озноб при простуде, но Дитринда была не больна, и сейчас, когда приближалось лето, ей не было холодно.
Однако, одновременно с этим ознобом, в голове вспыхнуло слово «пограничные врата», и Дитринда поняла, что произошло. Кто-то пытался прорваться к пограничным вратам без разрешения ауба. Это могли почувствовать только члены семьи господина, снабжающие магией основную магию.
После смерти ауба Аренсбаха с аренсбахской стороны пограничные врата невозможно закрыть. И врата, в которые можно проникнуть без каких-либо сообщений от охраняющих их рыцарей, в Аренсбахе только одни. Это пограничные врата, соединённые с границей в море.
«Я немедленно возвращаюсь в свои покои. Мартина, приготовь, пожалуйста, одежду для ездового зверя и вуаль. Похоже, мне нужно проверить состояние пограничных врат. Собери моих приближённых».
Стукнув пером, Дитринда поднялась. Канцелярист, удивлённый внезапным прекращением подписей, получил от неё гневный взгляд: «Вы, вы мешаете».
«Разве вы не слышали моих слов? Я должна проверить состояние пограничных врат. Вероятно, это посланники из Ланценаве».
Канцелярист, отреагировав на слова «посланники из Ланценаве», быстро собрал обработанные и необработанные документы и поспешно вышел из комнаты. Вероятно, чтобы доложить Фердинанду. Канцеляристы по всем вопросам работы полностью консультируются с Фердинандом. Из-за того, что они так поступают, никто не может отказаться от странных приказов королевской семьи.
Ставя себе в заслугу то, что она не разбирается в делах, мысленно проклиная некомпетентность канцеляристов, Дитринда вернулась в свои покои, переоделась в одежду для ездового зверя, которую поспешно принесли Мартина и другие служанки, надела вуаль для защиты от солнца и сразу же вышла на балкон.
Перед глазами простиралось сияющее голубое море. Дитринда направила ездового зверя к чёрному объекту, пытавшемуся войти в пограничные врата, которые невооружённым глазом казались крошечными.
На море уже были Фердинанд и рыцари на ездовых зверях. Фердинанд ещё не снабжал магией основную магию, поэтому он не должен был чувствовать вторжение. Тем не менее, он прибыл раньше Дитринды, потому что ей потребовалось время на переодевание.
«Госпожа Дитринда, этот корабль, входящий в те врата, точно принадлежит Ланценаве? У него довольно необычная форма...»
«Да. С прошлого года форма кораблей Ланценаве изменилась вот так. Хоть форма и непривычная, но, говорят, они стали ходить гораздо быстрее».
Отвечая Фердинанду, Дитринда смотрела вниз на корабль необычной формы. Он был совсем другим по размеру — похож на чёрную длинную тощую рыбу. Как сказал прошлогодний посланник на приветственном пиру, такой размер, чтобы проходить через пограничные врата, и такая длина, чтобы вместить как можно больше груза, были результатом расчётов.
«Вот, посмотрите. Когда он проходит через врата, происходит удивительное превращение».
Почти одновременно с тем, как Дитринда указала пальцем, корабль, полностью прошедший врата и направлявшийся к гавани, на мгновение остановился на море. А затем, словно маленькие плитки, начали вращаться, корабль начал становиться серебристым.
«Зачем вообще это делается?»
«Не знаю, какой в этом эффект, но, говорят, это необходимая процедура для пребывания посланников Ланценаве. Хотелось бы, чтобы он оставался чёрным, потому что отражение солнечного света слепит», — Дитринда рассказала Фердинанду, который, скорее всего, никогда раньше не видел кораблей Ланценаве, всё, что знала. Ей было немного забавно, что Фердинанд, заручившийся поддержкой канцеляристов и ведущий дела словно ауб Аренсбаха, чего-то не знает.
«Корабль прибудет в гавань, затем они явятся в замок с просьбой об аудиенции, мы дадим разрешение, и состоится приветственный пир. На это уйдёт ещё несколько дней. Раз мы выяснили, что проникший через врата — из Ланценаве, давайте вернёмся в замок».
«Возвращайтесь первой, госпожа Дитринда. Я и представить не мог, что у пограничных врат не будет рыцарей и что вторжение чужеземцев будет так легко допущено. Я прикажу рыцарям разместить стражу и у тех пограничных врат».
Услышав слова Фердинанда, Дитринда заморгала. Она не понимала, о чём он говорит. Через эти ворота приходят только люди из Ланценаве. И посланники Ланценаве уже прибыли. Зачем же размещать рыцарей в пустом море?
«В море же ничего нет, да и посланники уже прибыли. Нет никакого смысла опасаться Ланценаве, у которого нет большой магической силы».
«Но в будущем корабли будут постоянно перемещаться сюда ради торговли, разве не нужен надзор?.. Глава рыцарей, немедленно разместите рыцарей у пограничных врат».
«Так точно! Сколько человек потребуется?»
Фердинанд, проигнорировав слова Дитринды, обратился к главе рыцарей, и они вдвоём начали решать, чтобы немедленно выполнить приказ. Дитринду крайне раздражало, что эти двое её игнорируют.
«Я возвращаюсь!»
«Госпожа Дитринда, если вы можете предсказать, когда состоится приветственный пир, исходя из обычного хода событий, пожалуйста, займитесь его подготовкой».
Сказав это, не поворачиваясь к ней спиной, Фердинанд вместе с главой рыцарей и своими приближёнными направил ездового зверя к пограничным вратам.
Крайне разгневанная таким пренебрежительным отношением к себе, Дитринда вернулась с приближёнными в свои покои, но тут же и приближённые начали действовать во исполнение слов Фердинанда, занявшись подготовкой приветственного пира.
«Подождите. Чьи приказы вы слушаете? Кто ваша госпожа?»
«Госпожа Дитринда, мы действуем не по приказу господина Фердинанда. Мы действуем ради вас. Если приготовления к пиру в честь посланников Ланценаве не будут готовы, чужеземцы могут подумать, что у вас, будущего ауба, произошла оплошность».
Служанки, утверждавшие, что действуют ради неё, даже без приказа Фердинанда, несколько приободрили Дитринду. И правда. Служанки не могли допустить, чтобы на Дитринду легло пятно.
«Хорошо. Ступайте».
Когда Дитринда легонько махнула рукой, приказывая готовиться к приёму посланников Ланценаве, приближённые начали действовать. В это время Мартина принесла письмо.
«Госпожа Дитринда, кажется, госпожа Георгина хочет с вами поговорить».
«От матушки?.. Наверное, снова о том же. Как неприятно».
Хотя другие называли её будущим аубом или будущим Центом, Дитринда, чьё положение ещё не было закреплено, не могла быть выше своей матери Георгины. Отказать Георгине во встрече, даже если не хочется, было невозможно.
Нехотя дав разрешение, она обнаружила, что подготовка, похоже, уже была завершена, и Георгина явилась без особой задержки. И, обменявшись приветствиями, сразу же протянула магический инструмент для защиты от прослушивания.
В тот момент, когда Дитринда взяла инструмент, из красных губ Георгины вылетело то, что она и ожидала.
«Дитринда, ты всё ещё не предоставила господину Фердинанду потайную комнату? Если не подготовишь это к похоронам, тебя и Аренсбах ждёт выговор».
«Но приказ предоставить потайную комнату во время помолвки... Матушка, разве вы не считаете это слишком жестоким?»
Раз нельзя сделать потайную комнату в гостевых покоях, то, чтобы предоставить Фердинанду потайную комнату, придётся разместить его в комнате мужа. Немыслимо отдавать комнату мужа мужчине, с которым ещё даже не заключён официальный брак. Это позволит мужчине, не являющемуся мужем, в любое время входить в спальню Дитринды. Это всё равно что пригласить мужчину на ложе до церемонии.
Фердинанд для Дитринды — жених, с которым она собирается расторгнуть помолвку, как только получит Грутрисхайт и станет Центом. К тому же он мужчина, который когда-то находился в Храме. Ему совершенно нельзя доверять. Если с Дитриндой случится то, что часто происходит в Храме, то сплетни будут ходить именно о ней, той, кто предоставил комнату. Уж точно не о короле, который приказал.
«Но если мы не предоставим потайную комнату, нам придётся временно вернуть господина Фердинанда в Эренфест. При нынешнем положении Аренсбаха это невозможно».
Даже несмотря на то, что её родной дочери по королевскому приказу навязали кандидата в господа, который находился в Храме низшего владения, и сделали его временным аубом, в тёмно-зелёных глазах Георгины не отражалось никаких эмоций. Дитринда надеялась, что та хоть немного обеспокоится её целомудрием или вместе с ней возмутится неоправданно неразумному приказу, но маленькая надежда вновь была разбита. С досадой на себя, которая всё равно надеется, хотя знает, что надежды напрасны, Дитринда отвела взгляд от Георгины.
...Но если я стану Центом...
Тогда, возможно, мать хоть немного заметит её. Ведь когда Дитринда стала кандидатом в следующие Центы, Георгина впервые подтолкнула её в спину, сказав: «Ты стремишься стать Центом? Попробуй, насколько сможешь».
«Предоставь как можно скорее. Раз уж прибыли посланники Ланценаве, до летних похорон времени не так много».
«Вместо того чтобы отдавать неразумные приказы Аренсбаху, король Траоквар мог бы просто заставить замолчать королевским приказом низший Эренфест...»
Почему высший Аренсбах должен получать такие неразумные приказы? Если нужно заставить терпеть, пусть терпит Эренфест.
«Должно быть, Эренфест каким-то образом добился того, чтобы этот неразумный приказ был проведён. Каким бы неразумным он ни был, королевский приказ есть королевский приказ. Если потайная комната не будет предоставлена, Аренсбах получит выговор в присутствии всех собравшихся аубов».
Услышав слова Георгины, Дитринда замолчала. Если можно отделаться лишь выговором и не предоставлять комнату, разве это не лучше? По крайней мере, её собственная безопасность будет обеспечена. Георгина, словно прочитав мысли Дитринды, сделала разочарованное лицо.
«Дитринда, король приказал только предоставить потайную комнату. Разве нельзя дать господину Фердинанду комнату в западном флигеле?»
В западном флигеле находятся комнаты, отводимые второй и третьей жёнам. Дитринде совершенно не приходило в голову предоставить Фердинанду, прибывшему в качестве супруга женщины-ауба, комнату в западном флигеле. Если это западный флигель, то это будет статус одного из супругов, и королевский приказ будет выполнен, и целомудрие Дитринды будет сохранено. Дитринда обрадовалась, что мать хоть немного подумала о ней.
«Если был такой прекрасный вариант, как предоставить комнату в западном флигеле, можно было бы сказать мне раньше...»
Когда Дитринда, капризничая, надулась, Георгина медленно растянула красные губы в улыбке. «Для меня это был просто лучший момент», — сказала она. В её тёмно-зелёных глазах по-прежнему не отражалась Дитринда.
Смирившись с тем, что это всегда так, Дитринда за ужином сообщила, что предоставляет Фердинанду комнату в западном флигеле. «Вы хотите перенести господина из главного здания в западный флигель в такое занятое время, когда мы готовимся к похоронам и ждём встречи с посланниками Ланценаве?» — с затруднением посмотрел на своего господина его приближённый, но комнату пожелал сам Эренфест, а приказал король. Сама Дитринда не хотела предоставлять Фердинанду потайную комнату.
«Если это не нужно, пожалуйста, выскажите свои возражения самому королю Траоквару. Я всего лишь подчинилась королевскому приказу».
«Я переберусь до летних похорон. Я весьма признателен за вашу особенную заботу».
Фердинанд сказал это с обычной мягкой улыбкой. Дитринда закончила ужин, думая, что было бы хорошо, если бы он был немного ближе по возрасту и не имел бы пятна на репутации из-за происхождения и пребывания в Храме.
Затем пришло известие, что посланники Ланценаве разместились в отведённом им особняке, прибыло письмо с просьбой о встрече, и в замке воцарилась суматошная атмосфера подготовки к приветственному пиру и аудиенции.
В день проведения приветственного пира подготовку нужно начинать с полудня. Требуется время, чтобы перекусить, принять ванну и переодеться. Чтобы выйти в официальное место, Дитринда надела лёгкое белое платье с высоким воротником, полностью скрывающее всё тело, кроме лица, а поверх него — синюю накидку с роскошной вышивкой. На белое платье была вышита магическая схема для подавления жары, что немного облегчало её. Без этого было бы невозможно носить толстую синюю накидку.
«Жаль, что взрослым приходится убирать волосы. У госпожи Дитринды такие роскошные и красивые золотые волосы».
Приговаривая это, служанки укладывали ей волосы. Затем надели вуаль из тонкого кружева, почти скрывающую лицо. Ткань вуали можно выбирать по личному вкусу, но вуаль обязательна для женщин Аренсбаха при выходе в официальные места.
Когда приготовления были закончены, Дитринда вместе с приближёнными, испытывая нечто среднее между напряжением и волнением, направилась в малый зал. До прошлого года она была несовершеннолетней, поэтому её удаляли после приветствий. Это был её первый раз, когда она участвовала в приветственном пиру до конца.
Хотя это происходит каждый год, приветственный пир проводится в относительно скромном масштабе. А затем, когда для церемонии Звездных уз, проводимой в разгар лета, соберутся гибе из владений, состоится грандиозный пир для возобновления общения между посланниками Ланценаве и гибе.
«Прибыла госпожа Дитринда».
Внутри уже находились важные лица Аренсбаха, Фердинанд и его приближённые. Рядом с Фердинандом была юная Летиция и её приближённые. В прошлом году её удалили вместе с Летицией, но в этом году она может остаться до конца. С чувством небольшого превосходства Дитринда посмотрела на Летицию.
Все женщины в малом зале были в вуалях, мужчины — в белых костюмах с высоким воротником, с накинутой на тело тонкой большой тканью. Это летний наряд Аренсбаха, и все были облачены в благородные летние цвета, но только Фердинанд был в цветах владения Эренфест. Этот цвет, который должен был указывать на то, что он из другого владения, делал его похожим на правителя этого места.
«Ах, господин Фердинанд не в летних благородных цветах?»
«Я мог бы надеть летние благородные цвета, но подумал, что лучше, если, облачившись в цвета Эренфеста, я сразу покажу, что, хотя и высказываю разные мнения, у меня нет права решать».
Сказав это с мягкой улыбкой, Фердинанд заставил Дитринду, ощутив какую-то зацепку, кивнуть. Обычно следовало бы желать носить те же цвета, что и все в Аренсбахе, а не цвета низшего Эренфеста. Дитринда решила, что намеренное облачение в цвета Эренфеста — это проявление скромности Фердинанда.
«Ланценаве, вход».
Слуга у дверей объявил. Из широко распахнутых дверей вошли выстроившиеся в ряд посланники Ланценаве. Посланники Ланценаве также были облачены в одежды Аренсбаха. Дитринда слышала, что климат в Ланценаве отличается от здешнего, поэтому в их собственной одежде им было бы здесь некомфортно.
Однако они тоже не были одеты в благородный летний синий цвет. Возможно, чтобы показать, что они посланники Ланценаве, на них была редкая серебристая ткань.
В малый зал вошли двенадцать посланников. Примерно половина из них имели сходную с ними атмосферу, но другая половина отличалась чертами лица и цветом кожи. Дитринде было крайне любопытно, почему они выглядят так по-разному, хотя она видит их каждый год.
Из посланников шагнул вперёд и, скрестив руки, опустился на колени мужчина, на два-три года старше Дитринды. Взгляд Дитринды привлёк молодой и красивый посланник. Раз она его не помнила, значит, в прошлом году его не было.
Волосы цвета смеси золота и каштана были собраны сзади и закреплены заколкой. Это мужская причёска, которая была популярна в Аренсбахе во времена поколения бабушки Дитринды. Поскольку и сейчас некоторые мужчины средних лет завязывают волосы на спине, для Дитринды она была относительно привычна.
«Приветствую вас впервые, жители Аренсбаха. Меня зовут Леонцио, внук короля Ланценаве, Кьяффредо. Прежде чем представить остальных, позвольте мне вознести молитву о благословении на добрую встречу, направленную чистым течением богини воды Флитрене».
«...Я разрешаю».
Дитринда и представить не могла, что посланники Ланценаве смогут произнести дворянское приветствие. Удивлённая, она даровала своё позволение.
На левом среднем пальце Леонцио было кольцо с магическим камнем, как у дворян Юргеншмита. Кольцо с камнями всех стихий указывало на его положение как члена королевской семьи.
Даровав благословение, Леонцио поднял лицо со словами: «Прошу впредь благоволить».
...Ах?
В тот миг, когда Леонцио поднял лицо, он на мгновение уставился на Фердинанда с удивлённым выражением. Оно тут же скрылось за улыбкой, но лицо его было таким, будто он увидел нечто невероятное. Дитринда мельком взглянула на Фердинанда. Со стороны Фердинанда не было заметно ничего особенного.
Леонцио с улыбкой, будто мгновенного удивления и не было, представил посланников. Более половины из них приезжали и в прошлом году. Казалось, только Леонцио и его приближённые впервые посетили Аренсбах.
Когда представление посланников Ланценаве закончилось, настала очередь представлять семью Аренсбаха. После объявления о смерти предыдущего ауба и представления Дитринды, как будущего ауба, и Фердинанда, прибывшего из Эренфеста как её жениха, были представлены Георгина и Летиция.
После представлений наступило время для бесед. Для несовершеннолетних наступает время удалиться. Летиция покинула зал вместе с приближёнными, и началось взрослое время. Канцеляристы, отвечающие за торговлю, и те, кто хотел получить политическую информацию, с кубками, наполненными вином, подходили к посланникам Ланценаве, поочерёдно сменяя друг друга в разговорах. Это была прелюдия к будущим переговорам.
«Господин Фердинанд, вы не желаете принять участие в беседах?»
«У меня не так много возможностей находиться рядом с госпожой Дитриндой. Поскольку работы много и времени не хватает, позвольте мне хотя бы сейчас...»
Улыбнувшись и сказав, что хочет остаться рядом с ней, Фердинанд привёл Дитринду в хорошее расположение духа, и она кивнула. В последнее время она редко видела его, и ей казалось, что им пренебрегают, но, похоже, это было из-за занятости.
Не подозревая, что Фердинанд находится рядом, чтобы следить, как бы он не сказал лишнего посланникам Ланценаве, Дитринда в хорошем настроении пригубила напиток, принесённый Мартиной.
«Я хотел бы спросить кое-что у вас, госпожа Дитринда, как у будущего ауба».
Подошёл Леонцио и спросил, когда же состоится приём принцессы Ланценаве.
«Хотя это следовало бы спросить на переговорах, нам нужно сообщить в Ланценаве как можно скорее».
Оказывается, они передают письма с кораблями, курсирующими ради торговли. Действительно, лучше сообщить как можно скорее. Если в Юргеншмите нет намерения её принять, а в Ланценаве уже готовятся, им будет тяжело. Подняв взгляд на янтарные глаза Леонцио, Дитринда мягко улыбнулась.
«Принцесса Ланценаве не будет принята. Пожалуйста, сообщите об этом в Ланценаве как можно скорее. Было бы ужасно, если бы приготовления пошли прахом».
«...Что? П-подождите. Почему принцессу не примут?»
«Почему?.. Таково решение короля Траоквара».
Дитринда рассказала о ходе собрания господ, который она помнила. Стоявший рядом Фердинанд дополнил её слова, и, судя по всему, им передалось, что отказ в приёме принцессы — не шутка и не ложь.
Ошеломлённый Леонцио слегка покачал головой и протянул руку к Дитринде. Фердинанд со звоном сбил её.
«Господин Леонцио, пожалуйста, успокойтесь. Если вы будете так взволнованы, мне придётся положиться на рыцаря-телохранителя».
Давление, скрытое в тихом голосе, похоже, передалось Леонцио, и тот моментально подавил эмоции. С мягкой улыбкой Леонцио встал напротив Фердинанда.
«Король Юргеншмита намерен уничтожить Ланценаве? Если нет, то прошу принять принцессу».
Дитринда не понимала, почему непринятие принцессы может привести к гибели Ланценаве, и наклонила голову. Прежде чем она успела спросить, что это значит, Фердинанд холодной улыбкой оборвал разговор.
«К сожалению, это решил Цент, так что мы ничем не можем помочь».
Дитринде стало жаль Леонцио из-за позиции Фердинанда, который даже не выслушал обстоятельства Ланценаве и так резко оборвал его.
«Господин Фердинанд, не стоит так говорить. Возможно, если мы выслушаем обстоятельства Ланценаве и ещё раз попросим короля Траоквара, ответ будет иным».
Услышав слова Дитринды, Леонцио с некоторым облегчением расслабил плечи. Однако Фердинанду это, похоже, не понравилось, он с холодным лицом продолжал смотреть на Леонцио.
«Цент не станет отменять свои слова... Не будет ли разумнее обратиться к новому Центу после смены власти?»
Дитринду раздражала манера Фердинанда, который, не проявляя ни малейшего участия к Ланценаве, отмахивался от него. Разве не следует проявить больше заботы и послужить мостом между Центом и Ланценаве, раз уж это важный торговый партнёр? Ведь Ланценаве — единственный торговый партнёр Юргеншмита, поскольку открыты только пограничные врата в Аренсбахе.
Дитринда демонстративно отвернулась от Фердинанда и улыбнулась Леонцио как можно мягче. Возможно, Аренсбах не сможет изменить мнение Цента, но если он сам расскажет о ситуации и искренне попросит, тот может и согласиться. Ведь Траоквар — король, лишённый чувства меры.
«Господин Леонцио. К счастью, этим летом королевская семья посетит Аренсбах на похороны ауба. Не хотите ли попросить их ещё раз тогда?»