Титул: Магические инструменты для детей. Часть вторая.
Дильк сжал кулаки, когда Хартмут спокойно спросил его.
— Я хочу стать дворянином и стать Верховным жрецом, Главным жрецом или стать управляющим приюта.
— О? — Хартмут с легким интересом посмотрел на Дилька, но его взгляд оставался острым. — До приезда госпожи Розмайн приют находился в ужасном состоянии, но благодаря госпоже Розмайн мы получаем еду и не мерзнем зимой.
— Похвально, что вы это хорошо понимаете. — Хартмут кивнул с видом учителя, довольного способным учеником, и жестом предложил продолжать.
— Кроме того, единственная дворянка, которая помогает серым жрецам, когда им грозит опасность, — это госпожа Розмайн, а то, что несовершеннолетняя госпожа Розмайн остается Верховным жрецом, возможно только благодаря надежной поддержке Главного жреца.
Слова Дилька, похоже, очень обрадовали Хартмута. Я понимаю, что меня поддерживают, так что не спорю, но все же чувствую легкую, совсем легкую досаду. Мне кажется, будто Хартмут промыл Дильку мозги.
— Прошлой весной, когда пошли слухи о смене Главного жреца, серые жрецы и серые жрицы очень беспокоились. Они говорили, что не знают, как изменятся Храм и приют, если сменится Главный жрец.
Все мои реформы как управляющей приютом проводились с разрешения Фердинанда, Главного жреца. Видя, как управляющий приюта вынужден спрашивать разрешения у Главного жреца, они, наверное, сами поняли, кто здесь главный. Если бы новый Главный жрец не одобрил мои планы, приют мог бы вернуться к прежнему состоянию. Говорят, взрослые серые жрецы, помнившие старый приют, очень боялись этого.
— Госпожа Розмайн сделала господина Хартмута Главным жрецом. Все были рады, потому что он добрый и не обижает госпожу Розмайн. Но я знал только приют, где была госпожа Розмайн, и тогда не совсем понимал, почему взрослые так радовались.
Дильк, который до крещения не покидал приют, а из дворян видел только моих приближенных и не помнил плохих дворян, видимо, не мог разделить страхи и облегчение взрослых.
То же самое было, когда в приют пришел Конрад. Взрослые нервничали, потому что он был сыном дворянина, но Дильк просто радовался, что появился ребенок его возраста.
— Конрад был таким же, как мы. Раньше только я использовал черные камни, которые приносил Фран, а теперь Конрад тоже начал их использовать.
Двое — Дильк, пожирающий себя, и Конрад, происходивший из дворянского рода, — время от времени избавлялись от магической силы с помощью черных магических камней, чтобы она не переполняла их. Благодаря тому, что они стали делать это вместе, их товарищеская связь окрепла, но, похоже, Дильк не чувствовал разницы между дворянским ребенком и сиротой.
— Но зимой, когда приехало много дворянских детей, все они были важными, не слушались взрослых и говорили, зачем им это делать и что нужно просто потерпеть до возвращения к дворянам.
Хотя они жили в приюте так же, как и все, они осознавали, что не являются частью приюта, и, видимо, отчетливо поняли, что смотрят на них свысоса включая взрослых. Похоже, это была первая встреча Дилька с неприятным классовым неравенством в приюте, который до этого был основан на равенстве.
— Конрад спросил меня: «Как ты думаешь, что с нами будет, если такие дворяне станут управляющими приюта или Главными жрецами?» И тогда я наконец понял.
Проведя один сезон и воочию убедившись, что сознание детей, оставленных родителями, не меняется, Дильк, видимо, на собственном опыте почувствовал, что обычные дворянские дети не считают себя сиротами.
А недавно Вильма в смятении вернулась в приют и сообщила, что через год мы с Хартмутом покинем Храм, что Мельхиор станет нашим преемником, а саму Вильму выкупают. Верховный жрец, Главный жрец, управляющий приюта, управляющий приюта — все меняется. Говорят, в приюте началась паника. Состояние растерянности взрослых, которые обычно не поддаются панике, видимо, очень напугало Дилька.
— Я думал, что нужно сделать, чтобы приют не страдал, но не знал. Хорошо бы, если бы были хорошие дворяне, которые заботились бы о приюте, но таких дворян мало, не так ли? Я не хочу, чтобы приют вернулся к прежнему состоянию… Дения не может покинуть приют.
Дильк, говоря это, оглянулся на Дению. То, как будет жить Дения, которая никогда не сможет покинуть приют, сильно зависит от того, каким будет приют. Чтобы Дения, совершившая преступление из-за чрезмерной заботы о Дильке и теперь не могущая покинуть приют, могла жить без тревог, Верховный жрец и Главный жрец должны быть хорошими дворянами.
— Вовсе не обязательно, чтобы Верховный жрец и Главный жрец были дворянами, Дильк. — Хартмут тихо заметил, но Дильк покачал головой.
— Раньше так и было, но теперь, когда Верховным жрецом стал член семьи правителя и в Храм стало приходить много дворян, я слышал, что это не так. Говорят, что дворян может сдержать только дворянин. Разве не так?
— Не так. Действительно, синий жрец, не являющийся дворянином, не сможет остановить дворян.
Видимо, бывшие слуги, вернувшиеся в приют после чисток, рассказывали, что между синими жрецами и нами, дворянами, существует непреодолимая стена. Есть даже дворянские дети, которые живут в Храме как синие ученики из-за преступлений родителей. Простой синий жрец ничего не сможет сделать.
— Я хочу следовать методам, которым научила меня госпожа Розмайн, чтобы все в приюте и Дения не страдали. Для этого я хочу стать дворянином, чтобы стать Верховным жрецом или Главным жрецом.
Даже если он очень хотел этого, положение дворянина не достается просто так. Дильк смирился с этим. Но теперь появилась возможность получить магические инструменты, отбирая сирот с магической силой по количеству магии. Если не пройти обряд крещения как дворянин, дворянином не признают.
— …Если упущу этот шанс, другого не будет.
— Вряд ли представится другая возможность, когда в приют войдет столько дворянских детей и в качестве спасательной меры будут розданы магические инструменты.
Чистка, то, что детей не тронули, острая необходимость срочно увеличить число дворян из-за их резкого сокращения, то, что удалось получить магические инструменты от королевской семьи, то, что Дильк еще не прошел крещение. Все совпало.
— Но, похоже, твоя дорогая семья против? — Хартмут указал на Дению, которая плакала, качая головой. Дильк с крайне растерянным видом посмотрел на Дению.
— Дильк, пожалуйста, передумай. Если ты пройдешь крещение как дворянин, я больше не смогу с тобой видеться. Мы больше не сможем называть друг друга семьей, мне придется изменить слова и манеры. Я вытерплю любые трудности, только не уходи от меня.
Каждое слово Дении вонзалось в сердце. Казалось, я вижу себя прошлую, кричавшую, что не хочу расставаться с семьей. Я знаю, как это тяжело — расстаться с семьей и больше не иметь возможности называть друг друга семьей.
…Дильк, не уходи. Останься с ней. Дения действительно дорожила тобой. Ты ее самая важная душевная опора в жизни!
Я кричала это про себя, но сжала губы. Если бы я, управляющая приютом, сказала это, это стало бы приказом. К тому же сейчас Хартмут проводил собеседование. Я сказала, что уважаю выбор каждого, и не должна вмешиваться.
Дильк извинился перед Хартмутом и направился к Дении. Он погладил ее по темно-рыжим волосам, утешая, словно она не хотела его отпускать и обнимала.
— Разве ты не говорила мне, Дения? Что принесла нам госпожа Розмайн, как изменился приют. И как она защищала нас от чужих и высокопоставленных дворян.
Когда Дения была слугой, они опасались, что она шпионит за Верховным жрецом, и не были особенно близки. Несмотря на такие отношения, Дения, видимо, говорила Дильку обо мне в очень хорошем свете. Темно-карие, почти черные глаза Дилька горели жаром, когда он говорил о своем герое.
— Как и Дения, господин Хартмут всегда говорит нам, когда приходит в приют, какая удивительная госпожа Розмайн и как она старается.
…Подожди, Хартмут!? Что ты делаешь в приюте!?
Я в изумлении посмотрела на Хартмута, и он кивнул с выражением, идеально подходящим под слово «самодовольство».
— Господин Хартмут сказал, что госпожа Розмайн тоже стала приемной дочерью правителя, чтобы защитить то, что ей дорого. Я тоже хочу стать дворянином, чтобы защитить своих товарищей, выросших вместе в этом приюте, как госпожа Розмайн. Поймите, сестра.
Дения разрыдалась. Она не хотела расставаться с семьей. Но и не могла больше удерживать Дилька. Из-за этих колебаний ее руки, вцепившиеся в Дилька, ослабли.
Дильк выскользнул из ослабевших рук Дении и, не оглядываясь на ее снова протянутые к нему руки, вернулся к Хартмуту.
— Я не хочу, чтобы приют, который госпожа Розмайн так улучшила, вернулся к прежнему состоянию. Прошу вас, господин Хартмут. Сделайте меня дворянином.
Хартмут спокойно встретил прямой взгляд Дилька.
— Копить магическую силу с помощью восстанавливающих зелий тоже тяжело, но если ты сейчас пройдешь крещение из приюта, окружающие будут смотреть на тебя как на ребенка преступника. Общественное мнение и давление будут сильны.
Когда Дильк будет проходить крещение, он будет делать это вместе с детьми из бывшей фракции Вероники, а его опекуном станет мой приемный отец. Вполне вероятно, что другие дворяне будут считать его ребенком преступника, а дети, проходящие крещение вместе с ним, будут говорить, что он на самом деле простолюдин.
— Несмотря на это, госпожа Розмайн, которая вас защищала, уйдет. С полумерой дворянином не стать.
— …С полумерой сирота не посмел бы просить стать дворянином.
Карие и янтарные глаза встретились. Через несколько секунд лицо Хартмута смягчилось.
— Хорошо. Я попрошу ауба дать вам магический инструмент.
— Благодарю вас.
Дильк с облегчением расслабился. Скрестив руки, он один раз опустился на колено, затем встал и направился к Дении.
— Эй, Дения. — Дильк обратился к ней, но Дения, плача, лишь смотрела на него полными слез голубыми глазами, не отвечая. Под этим пристальным взглядом Дильк, который только что был таким решительным, начал немного суетиться. — Дения, ты сердишься?
— …Я не отвечу, пока ты не назовешь меня сестрой.
— А? — Дильк от неожиданности вскрикнул, а Дения, вздернув подбородок, отвернулась.
— Пока ты не станешь дворянином и не уйдешь отсюда, я решила не отвечать, если ты не будешь называть меня сестрой. Это наказание за то, что ты решил такое важное дело в тайне от меня, своей семьи. Фух! Ты, Дильк, в самых неприятных вещах подражаешь госпоже Розмайн!
— Не в неприятных, а в крутых!
— В том, что ты, не подумав, ввязываешься в серьезные дела, так что это именно неприятные вещи, и я права! Фух! Госпожа Розмайн всегда была такой!
…А? Я виновата!?
Я понимаю, что это застенчивая реакция Дении, но меня впутали ни за что. Мои рыцари-охранники, стоящие за моей спиной, тихо посмеивались, глядя на трогательную перепалку брата и сестры: Дения перечисляла мои прошлые выходки, а Дильк возражал: «Но это принесло такую-то пользу».
— Она с детства все делает, не подумав? — спросил кто-то.
— Она не изменилась, да? — сказал другой.
— Нет, госпожа Розмайн изменилась.
Хартмут гордо выпятил грудь.
— Ее влияние стало гораздо шире и сильнее, она выросла.
…Это не поддержка, знаешь ли! Пока меня позорили как тему для братско-сестринской ссоры, ко мне тихо обратилась Филина.
— Госпожа Розмайн, можно мне поговорить с Конрадом?
Когда я разрешила, Филина с магическим инструментом в руках подошла к Конраду.
— Конрад, можно с тобой поговорить?
— Да, сестра. — Кивнув в ответ, Филина протянула свой магический инструмент. — У тебя есть магический инструмент, оставленный матерью. У меня не было возможности приготовить восстанавливающее зелье, но сейчас госпожа Розмайн сказала, что даст его и тебе. Ты можешь вернуться в дворянство. Не хочешь пройти крещение как мой брат?
Конрад в недоумении наклонил голову.
— Даже с зельем у меня нет денег. Как я стану дворянином? Вильма говорила, что тем, кто получил магический инструмент от правителя, правитель становится опекуном, но мне он, наверное, не станет?
У детей, проходящих крещение из приюта, опекуном будет ауба, а их обучение будет финансироваться за счет денег и имущества, конфискованных у дворян, подвергшихся чистке. Если же уровень магии не достигнет установленного правителем, и он будет проходить крещение как брат Филины, то опекуна от правителя у него не будет.
— Сестра, ты ведь всегда говорила, что, когда приходишь в приют, тебе трудно собрать все необходимое для Академии. Я думаю, приготовить все еще и для меня тебе не под силу. На это уйдут деньги, которых хватило бы на десятки или сотни листов бумаги, которую мы делаем.
Филине, несовершеннолетней, которой пришлось покинуть дом и самой заботиться о своей жизни, трудно будет взвалить на себя еще и Конрада. Похоже, Конрад понимает это лучше.
— …Если ты вернешься в дворянство, Конрад, я намерена вернуться домой. Если то, что оставила мать, еще осталось, обучение в Академии, возможно, устроится.
Филина сказала, что у нее есть купленные ранее учебники, а если что-то осталось в доме, то можно вдвоем пойти в Академию; или же, используя то, что она моя приближенная, можно попросить денег у отца.
— Сестра, я пришел сюда, чтобы выжить, потому что госпожа Йонасара отобрала у меня магический инструмент, я не мог жить дворянином, да и отец не собирался мне помогать. Я не хочу возвращаться в тот дом.
Филина предложила вернуться в родной дом, чтобы сделать Конрада дворянином, но Конрад твердо отказался.
— Послушай, Конрад. Ты можешь вернуться в дворянство только сейчас. Сейчас, когда сиротам дают магические инструменты, а госпожа Розмайн дает восстанавливающие зелья… Жить серым жрецом и стать дворянином — это совсем другое, правда?
На эти слова Филины Конрад покачал головой: «Оставьте этот магический инструмент для своих будущих детей». Отказавшись, Филина печально нахмурилась, затем закрыла глаза и тихо выдохнула, чтобы успокоиться.
— Если ты выбираешь путь не становиться дворянином, Конрад, у меня больше не осталось пути жить с тобой как с братом. Чтобы быть с тобой, мне остается только выкупить тебя.
— …Выкупить меня? Я ни на что не гожусь.
— Это мой каприз — хочу быть с братом.
Филина с улыбкой подняла четыре пальца.
— …У меня есть четыре пути. Оставить Конрада в приюте, отдать свое имя и последовать за госпожой Розмайн. Жить до совершеннолетия в Эренфесте, оставив Конрада в приюте, и последовать за госпожой Розмайн. Вернуться в родной дом, чтобы сделать Конрада дворянином. Остаться в Эренфесте, чтобы быть с тобой, который не станет дворянином.
Пока Филина медленно перечисляла свои пути, Конрад молча смотрел на нее.
— Чтобы я могла выбрать свое будущее, скажи мне, что ты думаешь о своем будущем.
— Я… — Конрад запнулся. Он, казалось, колебался, можно ли говорить Филине, открывал и закрывал рот, выжидая. Филина, глядя на это, грустно улыбнулась.
— Если ты не скажешь мне, Конрад, я сделаю по-своему.
— …Я хочу жить для приюта. Не вместе с тобой, сестра, а вместе со всеми в приюте, кто помог мне в самые тяжелые времена.
— Вот как… — Филина с разочарованием опустила плечи, а затем прошептала «Спасибо, что сказал».
— Как ты собираешься жить в приюте?
— Хочу стать синим жрецом, как господин Фрита.
Синий жрец, пользующийся таким доверием Верховного и Главного жреца, что его вернут, даже если его заберут во время чисток. Синий жрец, которому доверяют Храм, когда Верховный и Главный жрец в отъезде. Синий жрец, который сам зарабатывает и сам себя обеспечивает. Таков идеал Конрада, как оказалось.
…Я и не знала, что Фрита стал героем для Конрада.
— Лутц из Торговой компании «Фрюлинг» говорил, что нужен синий жрец, разбирающийся в мастерских. Я хочу стать синим жрецом, который может заходить в мастерские. Кроме того, мы договорились с Дильком: если он получит магический инструмент и станет дворянином, я буду стремиться стать синим жрецом, который может сам себя обеспечивать, и поддерживать его.
Желто-зеленые глаза Конрада, так похожие на глаза Филины, сверкнули, когда он сказал, что они будут защищать приют вдвоем.
— Если я, как и ты, сестра, могу просить о капризе, тогда оставайся в Эренфесте до моего совершеннолетия. И я буду рад, если ты немного поможешь мне, чтобы я, пройдя крещение, мог стать синим жрецом.
Даже если не становиться дворянином, стать учеником синего жреца стоит денег.
Конрад — низший дворянин с малым запасом магии, так что сразу после крещения он будет почти бесполезен для подпитки магией. Поскольку субсидии от владений различаются в зависимости от количества поставляемой магии, Конрад попросил поддержки до тех пор, пока он немного не подрастет и не накопит магию, чтобы стать самостоятельным.
— Чем быть дворянином с такой слабой магией, что меня бросил отец, лучше помогать Дильку и господину Мельхиору в качестве синего жреца — так будет гораздо полезнее.
Похоже, Конрад нашел в приюте иной путь, нежели быть дворянином. Он хочет стать синим жрецом, способным на самообеспечение, а не серым, которого легко можно купить.
— Понял. Я останусь в Эренфесте до совершеннолетия, буду присматривать за Конрадом и вместе защищать приют.
Филина с улыбкой сказала это. Похоже, она смогла выбрать путь, который сама приняла, и я тоже вздохнула с облегчением. А раз Филина смогла выбрать путь, я, как ее госпожа, должна ее в этом поддержать.
Нужно, конечно, заручиться поддержкой моей матери, чтобы та обеспечила жизнь Филины, а также попросить содействия у правящей семьи Эренфеста как высшей власти, чтобы Храм не разорили, даже если число посещающих его дворян возрастет.
…С чего мне начать?
С чувством некоторого облегчения я, размышляя о будущем, наблюдала за разговором Филины и Конрада. Конрад, похоже, был очень рад, что передал свои желания Филине и они были приняты. Теперь он выглядел гораздо более привязанным к ней.
— Сестра, ты ведь говорила, что ходила на собрания торговцев и дворян? Расскажи мне, как именно дворяне и торговцы общаются, и как проявила себя госпожа Розмайн.
— Это не проблема, но… Ты хочешь пойти на собрание торговцев?
Мне показалось, что собрания торговцев не входят в круг обязанностей синего жреца… но я не могла сказать это такому радостному Конраду. К тому же, если Конрад действительно станет синим жрецом, который будет посещать мастерские, не исключено, что Торговая компания «Фрюлинг» попросит его присутствовать на встречах, чтобы узнать его мнение.
— В последнее время я понемногу учусь торговле у людей из Торговой компании «Фрюлинг», которые приходят в мастерскую. Я хочу стать синим жрецом с деловой хваткой и умеющим вести переговоры, как госпожа Розмайн.
…Подожди, Конрад. Твоя цель как-то не туда!
— Синий жрец, способный вести переговоры, как госпожа Розмайн… Путь будет долгим и трудным.
— Я постараюсь.
Филина, которая смотрела сверху вниз на воодушевленного Конрада, мельком взглянула на меня и тихо засмеялась.
— Филина, ты очень спокойно разговаривала с Конрадом.
Когда она советовалась со мной, она была довольно растеряна и эмоциональна, но сегодняшняя беседа в приюте выглядела спокойной. Конечно, внутри у нее, наверное, бушевали разные чувства, но она их не показывала. Когда я похвалила ее, Филина смущенно покраснела.
— Меня отчитал Дамуэль.
— А?
— Я так обрадовалась, что внезапно появилась возможность для Конрада вернуться в дворянство, пока я размышляла о выборе пути из-за ухода госпожи Розмайн через год и переживала из-за обращения с Конрадом, что ухватилась за эту возможность, не думая о последствиях.
Филина смущенно признала свою ошибку.
— У меня нет других защитников, кроме госпожи Розмайн. Раньше со мной советовались Рикхарда и другие, но они ушли, а о Конраде я не могла советоваться ни с кем в замке…
Филина пробормотала, что, хотя дети до крещения не учитываются, она не может советоваться о положении Конрада. Похоже, основное мнение дворян таково, что раз он попал в приют, он больше не брат Филины, и ей не нужно беспокоиться.
— Кроме госпожи Розмайн, больше некому было проявить участие.
Похоже, Филина решила, что это единственный выход, но Дамуэль ее упрекнул.
— Дамуэль сказал: «Когда вы поместили Конрада в приют, ответственность госпожи Розмайн закончилась, и не стоит ее утруждать».
Видимо, он указал, что она слишком многого ждет от меня, которую уже ругали за чрезмерное вмешательство, когда я ворвалась в дом Филины, чтобы спасти Конрада. Он сказал, что решать, делать ли Конрада дворянином и как везти его в столицу, не моя забота.
— Госпожа Розмайн — моя госпожа, она заботится о моем выборе и будущем, и если я посоветуюсь, она будет ломать голову и над Конрадом, но я не должна этим злоупотреблять. Она моя госпожа и опекун, но она не опекун Конрада, поэтому я не должна просить помощи, выходящей за рамки помощи сироте.
Затем он обсудил с Филиной возможные пути и степень помощи, которую она может оказать, и посоветовал сначала узнать желания самого Конрада.
…Что это? Дамуэль такой крутой!
— Он даже сказал, что если Конрад очень хочет стать дворянином и я хочу ему помочь, то он может даже стать моим женихом.
— А!? Дамуэль сделал тебе предложение?
— Это скорее не предложение, а просто предоставление мне возможности, если она понадобится. Но я подумала, что воспользоваться его словами будет еще хуже, чем злоупотреблять добротой госпожи Розмайн.
Сказав это, Филина смущенно улыбнулась.
— Меня всегда вели за руку. Я решила перестать быть беспомощной девушкой, похожей на младшую сестру, которую нужно защищать, и хочу идти рядом с ним с гордо поднятой головой. Поэтому я выбрала путь, на котором не придется полагаться на Дамуэля.
Действительно, в вариантах, которые Филина перечислила для Конрада, Дамуэль ни разу не упомянулся.
…Но, если подумать со стороны Дамуэля, не значит ли это, что ему отказали?
Я, поддерживая Филину, которая сказала: «Когда я стану самостоятельной женщиной, я сама сделаю ему предложение, как научилась у Клариссы», перевела взгляд на Дамуэля. Дамуэль старался не смотреть в мою сторону.
…Может, стоит сказать ему, что когда-нибудь Филина сама сделает ему предложение?
История брата и сестры: Дении и Дилька, Филины и Конрада.
Каждый из них идет своим путем.
Дети, выросшие в приюте, постепенно пропитывались влиянием Хартмута.
Далее: подготовка магической бумаги.