«Чайная встреча раздражения: продолжение»
«Итак, ради утраченной любви я должна стать достойным аубом».
Закончив на такой решительной ноте, Дитринда слегка растрогала меня, но я вдруг забеспокоилась. Раз слово «следующий ауб» звучит так часто, возможно, здоровье ауба Аренсбаха оставляет желать лучшего.
«Кстати, как чувствует себя ауб Аренсбаха? Раз Фердинанд поспешил отправиться в Аренсбах, я немного волновалась».
С лекарствами Фердинанда он, возможно, мог бы продержаться немного дольше. Но вряд ли Фердинанд из другого владения станет готовить лекарства. В письмах Фердинанда тоже не упоминается состояние ауба, поэтому я беспокоюсь, удалось ли всё передать.
На мой вопрос Дитринда печально вздохнула.
«...Никак нельзя назвать хорошим. Но с прибытием Фердинанда работа немного стабилизировалась, и, думаю, это принесло ему облегчение».
«Вот как».
Раз она говорит, что не всё хорошо даже во время чаепития, значит, дела совсем плохи. Эренфест знает, что из-за отъезда Фердинанда состояние ауба ухудшилось, но другие владения этого не знают. По крайней мере, в Академии об этом не ходят слухи.
«Я бы тоже хотела вернуться в Аренсбах как можно скорее, если бы могла, но матушка велела мне как следующему аубу уделять внимание общественной жизни».
Даже если состояние временно стабильно, когда близкий человек тяжело болен, хочется быть рядом. Подавляя эти чувства, я прониклась уважением к Дитринде, которая посещает лекции в Академии и занимается общественной жизнью. Я бы, наверное, закончила занятия как можно скорее и вернулась в Эренфест, чтобы не отходить от постели отца, даже если бы меня прогоняли.
«Поэтому на выпускной церемонии я должна показать себя достойной следующего ауба».
«Удачи вам».
«Не кажется ли вам, что для привлечения всеобщего внимания нужна помощь Эренфеста?»
«...Помощь?»
Я не поняла и склонила голову. Дитринда, похоже, думала, что высказалась довольно прямо, но мне было совершенно неясно, о чём речь. Я взглянула на Вильфрида и Шарлотту, но они тоже, кажется, не понимали.
Увидев, что мы все трое не понимаем, Дитринда с раздражением сказала: «Так вот, научите меня, как заставлять магические камни светиться».
«На репетиции подносящего танца вы ведь привлекали внимание, заставляя камни светиться. Я думала, вы просто хотите выделиться, но это хороший способ привлечь внимание. Мне, как богине света в подносящем танце, это нужно, не так ли?»
...Что? Она собирается выступать в танце не как богиня света, а как богиня с электрическими украшениями? Это же будет сверкать! Как ни крути, это странно! Только привлечёт внимание в плохом смысле!
Ошеломлённая, я уставилась на Дитринду. Вильфрид и Шарлотта тоже с удивлением смотрели на неё.
«Если вы видели меня на репетиции, Дитринда, то должны понимать, что это будет выглядеть вульгарно. На выпускной церемонии, где будут другие аубы и члены королевской семьи, такое делать не стоит».
«Ой, Вильфрид, ты не хочешь помочь?»
Она изобразила сильное удивление, но это мы удивлены. Неужели она всерьёз собирается исполнять сияющий электричеством танец подношения?
«Дело не в том, помогать или нет...»
«Ах, Розмайн, вы просто не хотите меня учить? Потому что хотите выделяться только сами?»
Под её зелёным взглядом я поспешно добавила:
«Нет, не в этом... Если хотите заставить камень светиться, просто влейте в него магическую силу, разве нет?»
«Меня такими словами не обмануть. Чтобы заставить столько камней светиться одновременно, наверняка есть какой-то способ. Наверное, у вас есть магическое устройство или что-то такое?»
...Что? Ничего подобного.
Ссылаясь на то, что все радужные камни в моей заколке светились, Дитринда горячо утверждала, что просто магическая сила не может такое сделать. Нужно как-то сменить тему или обмануть.
Пока я ломала голову, Шарлотта сказала, понизив голос: «Дитринда, пусть это останется между нами». «Так всё-таки есть секрет?» — оживилась Дитринда, подавшись вперёд.
«На самом деле в тот день на репетиции сестра чувствовала себя очень плохо, так плохо, что не могла остановить магическую силу, которая вытекала сама собой. Поэтому камни просто принимали её силу, никакого устройства для свечения не было».
«Значит, после репетиции она упала в обморок...»
«Из-за того, что вытекло слишком много магической силы».
...Я не солгала, но звучит неправдоподобно. Если бы это было правдой, у меня была бы очень опасная болезнь.
Но Дитринда, похоже, всё ещё сомневалась, глядя на меня и Шарлотту. Вильфрид, видимо, тоже решил что-то предпринять и, кивая на слова Шарлотты, открыл рот:
«Поэтому сейчас, когда здоровье Розмайн немного улучшилось, она даже на репетициях танца не может заставить камни светиться. К тому же, если так уж хочется света, не попробовать ли использовать камни более низкого качества?»
...Вильфрид, братец! Ты что, подталкиваешь её к образу богини с электрическими украшениями?!
Мы с Шарлоттой невольно переглянулись, но Вильфрид серьёзно размышлял, как бы заставить их светиться в рамках своего понимания.
«Если неосторожно влить слишком много магии, они могут превратиться в золотую пыль, но, думаю, так их будет немного легче заставить светиться...»
«Отличная идея, Вильфрид».
...Аааа, Дитринда всерьёз это сделает!
«Даже если качество немного снизится, заставить светиться несколько камней потребует немалой магической силы. Не думаю, что для подносящего танца нужно тратить столько магии...» — попыталась отговорить её Шарлотта, но Дитринда с улыбкой покачала головой.
«Чтобы определить качество, при котором камни не превратятся в пыль, я несколько раз потренируюсь, так что всё будет в порядке. Ах, не покажете ли вы то украшение для волос, что наденете на выпускной?»
По оживлённому голосу Дитринды её слуга быстро задвигался. После различных проверок ученица её служанки Мартина приняла украшение.
«Я собираюсь показать это украшение на следующей чаепитии, где соберутся только высшие владения».
«Вот как. Тогда нужно научить служанку Дитринды, как его надевать. Брунгильда».
Когда я назвала её, Брунгильда кивнула и начала объяснять Мартине. Брунгильда, уже обучившая многих слуг, включая Эглантину и Адольфину, объясняла привычно.
«И всё же, Розмайн, ваши радужные камни чудесны. Не попросить ли и мне такого у жениха?»
«Если после церемонии звёздного союза, возможно, он прислушается».
«Ой, почему?»
Дитринда хлопала глазами, и я объяснила, что у Фердинанда нет мастерской.
«До церемонии он будет жить в гостевых комнатах, так что мастерской нет, материалов и инструментов тоже, так что ничего не поделать. Может, стоит подготовить Фердинанду мастерскую для исследований...»
«Жаль, но ничего не поделаешь».
Я намекнула, что если она хочет украшения из радужных камней, то пусть скорее подготовит мастерскую, но внятного ответа не получила. Жаль.
«Говоря об исследованиях, как продвигается совместное исследование с Аренсбахом? Мне нужно хотя бы знать, как идут дела».
«На днях мы подали фрау Фраулерум второй отчёт. Она сказала, что уже отправила его в Аренсбах, но разве вам, кандидату в аубы, Дитринда, его не передали?»
Я взглянула на Шарлотту и Вильфрида, и они подтвердили, что дважды подавали отчёты фрау Фраулерум.
«Отправить в Аренсбах раньше, чем показать мне...»
«Похоже, Фердинанд тоже не получил первый отчёт. Не могу поверить, что в таком крупном владении, как Аренсбах, есть халатные чиновники, но, если возможно, я бы просила вас, Дитринда, как следующего ауба, расследовать это хорошенько».
Добавив, что это, возможно, просто недоразумение, я заметила, как Дитринда энергично кивнула.
«Я прикажу расследовать. Ведь это совместное исследование будет представлено как работа ученика Фердинанда. Репутация жениха влияет и на мою репутацию. Пожалуйста, не делайте ничего, что могло бы уронить репутацию Фердинанда в этом совместном исследовании».
«Чтобы отражать мнение Фердинанда, Раймунд будет часто отправлять ему письма и отчёты, и мы будем публиковать только то, что получит его одобрение».
«Да, так и сделайте».
...Манера говорить Дитринды раздражает, но, возможно, с отчётами всё наладится, и к тому же у меня появился предлог для частой переписки. В итоге, наверное, хорошо... наверное?
Я немного удовлетворилась, неожиданно получив устное обязательство, и тут Вильфрид, наблюдая за Дитриндой и её приближёнными, открыл рот:
«Дитринда, кажется, дядя отправился в Аренсбах как наставник Летиции. Как у него с ней складывается? Просто, знаете, дядя довольно строг в обучении, и я беспокоюсь».
Своим вопросом Вильфрид пытался выяснить, знает ли Дитринда о связи Летиции и королевского приказа. Среди её приближённых пробежало лёгкое напряжение, но Дитринда лишь приложила руку к щеке и склонила голову.
«У меня не так много общения с Летицией, так что я не знаю, как у неё дела. Как только начался зимний сезон, я уехала в Академию, а по письмам видно, что Фердинанд усердно работает. Вряд ли у него есть время быть наставником Летиции».
Похоже, она не общается с Летицией и не понимает смысла приезда Фердинанда в качестве наставника. Она точно не знает, что она временный ауб. Вильфрид, осознав это, с беспокойством посмотрел на Дитринду.
«Вместо этого взгляните на это. Это подарок, полученный от Ланценаве, когда я летом посещала Аренсбах...»
После этого снова начались бесконечные хвастовства Аренсбахом, Фердинандом и ещё кем-то, которые неизменно завершались словами вроде «а надо всеми ними буду стоять я, следующий ауб».
От нас требовалось хвалить Дитринду, давать советы, как усилить влияние Аренсбаха, и сотрудничать.
По крайней мере, из уст Дитринды не прозвучало ни слова о чистке в Эренфесте или попыток разузнать что-то. Создавалось впечатление, что между Георгиной и Дитриндой информация совершенно не делится — Дитринда говорила только о себе как о будущем аубе, и на этом чаепитие закончилось.
«...Я устала».
Первое, что я сказала, вернувшись в общежитие, было это. Это было чаепитие, где от меня требовалось только поддерживать гостью и превозносить её. Поскольку это было внутреннее чаепитие без посторонних, Эренфест полностью считался низшим, и всё шло так, как хотела Дитринда. Я действительно устала.
Когда она с таким видом, будто это её собственная заслуга, хвасталась собранными, вероятно, от соучеников в Академии и из родного владения, легендами о Фердинанде, мне очень хотелось сказать: «Господин Фердинанд всё ещё человек Эренфеста!» — и я с трудом себя сдерживала.
«Мы опасались, что она больше знает о ситуации в Эренфесте и попытается что-то разнюхать, но этого не случилось».
«Шарлотта, Дитринда, похоже, ничего не знала, но иногда среди её приближённых пробегало напряжение. Некоторые из них, кажется, осведомлены».
На мои слова Вильфрид помрачнел и вздохнул.
«Я понимаю, что это не моё дело, но Дитринда вызывает беспокойство. Справится ли она как следующий ауб, когда ей так жёстко ограничивают доступ к информации?»
«Может быть, её намеренно держат в неведении, ведь она лишь временный ауб до совершеннолетия Летиции?»
Глядя на её приближённых, иначе как намеренным ограничением это не назовёшь. Воля ли это ауба Аренсбаха или Георгины — я не знаю.
«Мне кажется, что когда она узнает правду, будет ещё страшнее...»
«Это уже дело Аренсбаха. До тех пор, пока Фердинанду ничто не угрожает, нам не стоит вмешиваться».
Сказав это со вздохом, я почувствовала взгляд зелёных глаз, похожих на глаза Дитринды, — Вильфрид смотрел на меня.
«...Розмайн, ты говоришь слишком холодно. Разве тебе не жаль Дитринду?»
Он говорил, что видит в ней себя, такого же ограниченного в информации, манипулируемого окружающими, которому пришлось оставить о себе тёмные пятна. Но моя уставшая от сегодняшнего приёма душа осталась равнодушной. Я считаю, что сдержалась и не сказала «мне всё равно» — это уже было большим достижением.
«Если Дитринда, уже объявленная следующим аубом почти на совершеннолетии, при этом имея нескольких приближённых, всё же находится в информационной изоляции, значит, этого хочет Аренсбах. Меня гораздо больше беспокоит Фердинанд, который может пострадать от действий Дитринды, попав под коллективное наказание».
«Дядя уж как-нибудь справится. У него достаточно сил».
Слова Вильфрида, который переживает за Дитринду, но не за Фердинанда, меня задели.
«...В окружении, где мало кому можно доверять, нет условий для создания новых магических устройств, и при этом нужно защищать Летицию, положение Фердинанда не то же, что в Эренфесте. Мне кажется, братец Вильфрид гораздо холоднее».
Чем беспокоиться о хлопотной особе, которая не приносит никакой пользы и с которой нас ничто не связывает, кроме разве что Фердинанда, можно было бы проявить заботу о дяде, который столько для нас сделал.
Мы с Вильфридом смотрели друг на друга, и тут Шарлотта глубоко вздохнула.
«Брат и сестра просто беспокоятся о разных людях. Никто из вас не холоден. Не из-за усталости ли вы ссоритесь из-за таких пустяков?»
«Шарлотта...»
«Да, верно. Извини».
Урезоненные младшей сестрой, мы с Вильфридом извинились друг перед другом, а затем попросили слуг заварить чай и, успокоившись, стали обсуждать сегодняшнее чаепитие.
«То, что Дитринда, ограниченная в информации, блистает на публике, лишь сильнее скрывает закулисные игры, а точнее, замыслы и действия Георгины. Для Эренфеста это удар».
Я снова осознала, что, кроме выслушивания хвастовства Дитринды, мы не получили никаких полезных сведений об Аренсбахе, и почувствовала ещё большую усталость.
И ещё до того, как я оправилась от усталости после встречи с кузенами, пришлось посетить ещё одно чаепитие — собрание владений от среднего до низшего уровня. Пряча уныние за дежурной улыбкой, я пришла.
Там меня снова стали расхваливать за обмен сладостями и клянчить рецепты, поэтому я рассказала, что на чаепитии у Данкельфельгера разработали катр-кар с их фирменным лауре.
«Использовать фирменные продукты владения... это прекрасно. Я немедленно велю поварам приготовить».
«Розмайн, вы, оказывается, очень дружны с Данкельфельгером. Говорят, вы даже проводите совместные исследования...»
«Инмердинк просил присоединиться, но нам отказали. Мы так хотели быть полезными...»
Совместное исследование, углубляющее отношения с крупным владением, похоже, интересовало многие земли. По крайней мере, это лучше, чем на чаепитии низших владений постоянно слушать плохие сплетни о приёмном отце. Но когда начинают ныть, что не смогли участвовать в исследовании, это тоже напрягает.
«Надеюсь, в следующий раз найдётся исследование, к которому можно будет присоединиться».
Закончив разговор об исследовании с улыбкой, я попыталась переключить внимание на книги Эренфеста. Некоторые из присутствующих уже взяли у Шарлотты и читали новинки.
«Я слышала, что Шарлотта одолжила книгу Люрради из Йосбреннера. Вы уже прочитали?»
«Да, я взяла её. Прошлогодняя любовная история из Академии была такой интересной, что я ждала и эту в этом году».
Люрради, старшая аристократка, представляющая на чаепитии кандидата в лорды Йосбреннера, рассказала о любовной истории из Академии. Я с облегчением увидела, что внимание переключилось на эту тему, как вдруг Люрради посмотрела на меня горящим взглядом.
«Розмайн, а какого рода любовная история у вас с вашим женихом Вильфридом? Наверное, такая же прекрасная, как в книгах?»
Окружённая ожидающими взглядами, я замялась.
«...Между мной и братом Вильфридом существуют семейные чувства, а не любовь, из которой можно сделать историю. Но раз мы станем семьёй, женатыми, то спокойные чувства тоже важны, не так ли? Моя матушка говорила: в историях нужны взлёты и падения, но в своей жизни лучше всего — покой».
Я думала, что это отобьёт интерес, но Люрради продолжила допытываться:
«Ой, но ведь вы получили такое прекрасное украшение для волос, и всё равно говорите, что это не любовь?»
«Великолепное украшение, правда? На нём столько радужных магических камней. Разве не видно, как велика любовь?»
Из-за того, что среди королевской семьи и высших владений стало модно дарить украшения для волос на выпускной, для средних и низших владений такие украшения стали мечтой, подарком от возлюбленных.
...Я впервые об этом слышу. Измерять любовь роскошью подаренного украшения... При том, что это украшение подарил не жених Вильфрид, а опекун Фердинанд — это уж точно не скажешь.
Думая так, чтобы не расходиться с тем, что я говорила другим, я рассказала, что радужную заколку мне подарили все мои попечители. Хотя это разрушает девичьи иллюзии, я должна распространить информацию, что дизайнером был Фердинанд, иначе, если Дитринда провалится с украшением,