**Перевод:**
«Уважаемые кандидаты в правители, завтра уже церемония повышения и дружеское собрание, но, как и в прошлом году, я не получил уведомления о том, что переезд учеников из Эренфеста завершён».
Когда мы, кандидаты в правители, ужинали только со своими приближёнными, пришёл Хиршур. Увидев его, явно разгневанного, Вильфрид и Игнац переглянулись и сделали лица «попались!». Я тоже, занимаясь чистками и делами детей из бывшей фракции Вероники, совершенно забыла сообщить Хиршуру.
«Я приношу глубочайшие извинения. Но и у нас тут некоторые обстоятельства...»
Вильфрид поднялся, начал извиняться, но запнулся, не в силах произнести слова о чистке. Увидев, как Хиршур дёрнул бровью, я тоже встала.
«Приношу глубочайшие извинения за задержку с сообщением. Я хотела бы узнать о завтрашних делах, и у нас тоже есть о чём рассказать. Не присоединитесь ли к нашей трапезе?»
Когда я пригласила его к ужину, Хиршур пробежался взглядом по тарелкам на столе, а затем мягко улыбнулся. Похоже, на время удалось отвести его гнев с помощью вкусной еды.
«Рихарда, приготовьте место для господина Хиршура».
«Как пожелаете, принцесса».
Пока готовили место для Хиршура, он сообщил о нынешнем рейтинге Эренфеста в этом году, а также о церемонии повышения и дружеском собрании. Один из приближённых Вильфрида отправился передавать эти сведения ученикам в многоцелевом зале.
«Господин Хиршур, к вам поступали вести от Раймунда или господина Фердинанда?»
«...От господина Фердинанда пришло одно письмо в конце осени. Он писал, что вскоре отправится в Аренсбах. И просил меня присмотреть за вами, Розмайн. От Раймунда вестей нет, он ещё не появлялся в лаборатории».
Похоже, преподаватели Академии тоже были извещены об итогах совета господ, и Хиршур знал, что Фердинанд стал женихом Дитринде. Но, судя по всему, он не думал, что тому придётся отправиться в Аренсбах почти без подготовки. Когда пришло известие, он удивился, сказал Хиршур.
«Какая ирония, что господин Фердинанд, которого больше всех недолюбливали, отправляется в Аренсбах, с которым госпожа Вероника так хотела установить хоть какую-то связь».
От этих слов Хиршура, произнесённых со вздохом, я слегка улыбнулась. В Эренфесте все, за исключением тех, кто был особенно близок к Фердинанду, пребывали в праздничном настроении, и немало дворян радовались укреплению связей с Аренсбахом. Мне было почему-то приятно, что Хиршур знает, как Фердинанд, отвечавший дворянам деланными улыбками, неохотно ехал в Аренсбах.
«Господин Хиршур. Мне разрешили принять в дар особняк господина Фердинанда и устроить в нём библиотеку. Поэтому в этом году я хочу вместе с Раймундом в лаборатории создать магические инструменты для моей библиотеки».
«В самом деле, вы же подопечная господина Фердинанда, Розмайн. ...А исследовательские материалы вы тоже унаследовали? Или господин Фердинанд забрал их с собой в Аренсбах?»
Похоже, главный интерес Хиршура был к судьбе исследовательских материалов. Я вспомнила багаж, который готовил Фердинанд. В основном он брал только предметы первой необходимости, говорил, что времени на исследования у него не будет.
«Думаю, большая часть осталась. Ведь до церемонии Звездного союза он будет жить в гостевой комнате? Мне рассказала приёмная мать. Так что, думаю, вещи, которые он оставил, отправят позже, когда они с супругой официально поженятся и господин Фердинанд получит свои покои в Аренсбахе».
«Вы ведь не привезли сюда материалы господина Фердинанда, верно?»
«...Мне это совершенно не пришло в голову».
Из-за того, что нужно было думать о женитьбе Фердинанда и подготовке к приёму детей после чисток, я совершенно забыла подготовить сборник материалов, необходимых для требований к Хиршуру. В прошлом году можно было просто взять то, что подготовили для меня, но в этом году, когда попечителя не стало, пришлось готовить всё самой.
...Теперь я понимаю, насколько предусмотрителен был господин Фердинанд.
Я, забывшая даже сообщить в общежитие о прибытии, ни за что не смогла бы так всё предусмотреть. Что же делать, если в этом году в Академии возникнут вопросы, по которым нужно обратиться к Хиршуру?
«И всё же, почему кандидаты в правители едят отдельно от остальных учеников?»
Хиршур обвёл взглядом столовую и спросил. Вильфрид и Шарлотта растерялись, не зная, что ответить. Поскольку нынешнее положение в Эренфесте было неясным, нельзя было разглашать информацию о чистках. Неизвестно, откуда и как это может просочиться и позволить целям ускользнуть.
«Мы решили, что сейчас лучше держать дистанцию. Думаю, скоро мы снова сможем есть вместе».
«...В Эренфесте что-то случилось?»
«Когда всё закончится, я расскажу».
Продолжая мягко улыбаться, я пристально посмотрела в фиолетовые глаза Хиршура. Похоже, он понял, что отвечать на дальнейшие вопросы я не намерена.
«Вот как. Что ж, тогда я буду с нетерпением ждать того дня, когда всё закончится и вы, Розмайн, посетите лабораторию. До тех пор вам, наверное, придётся нелегко, но, Розмайн, поберегите себя».
«А?»
Я начала замечать, что после купания в Юреве стала постепенно крепче. Я не настолько плохо себя чувствую, чтобы мне велели «отдыхать». Глядя на мои хлопающие глаза, Хиршур с досадой вздохнул.
«Атмосфера в общежитии снова стала напряжённой, как в прежние времена, не чувствуется той мягкой сплочённости и желания двигаться вперёд, что были в последние годы. Не потому ли это, что святая из Эренфеста делает такое серьёзное лицо?»
От его замечания я прижала руку к щеке. Не может быть, чтобы у меня было серьёзное лицо. Я ведь сейчас улыбаюсь. Когда я наклонила голову, Хиршур приложил ладонь к моей щеке. Тепло, передающееся через кожу, казалось, проникало внутрь.
«Стараться быть выше своих сил — это хорошо, но не стоит терять свою суть».
Тихо сказав это, Хиршур вернулся в свою лабораторию. Моя голова была полна вопросительных знаков. Я не понимала смысла его слов.
...Что значит «моя суть»?
И вот наступил день церемонии повышения и дружеского собрания. Нужно было явиться в зал до третьего колокола, поэтому я привела себя в порядок, надела мантию и брошь, приготовилась выйти из общежития. Украсив волосы заколкой с радужным магическим камнем, я вышла.
Когда я спустилась на второй этаж на малом автобусе, ко мне присоединились ждавшие меня Родерих и Теодор. Когда все приближённые собрались, Брунгильда оглядела всех.
«Розмайн, сопровождать вас на дружеском собрании будут: в качестве рыцарей-охранников — Леонора, Юдит, Теодор, я — в качестве прислуги, а из писцов — Родерих. Нет возражений?»
«Да, Брунгильда, всё хорошо».
Пока мы ехали на малом автобусе на первый этаж, я услышала, как Шарлотта что-то говорит первокурсникам.
«Без мантии и броши вы не сможете вернуться в общежитие, так что будьте внимательны. У всех всё в порядке? Ах, детей из бывшей фракции Вероники всё ещё нет? Марианна, Рудольф. Проверьте-ка».
«Слушаюсь».
Разминувшись с Марианной и Рудольфом, посланными Шарлоттой, мы прибыли на первый этаж. Раз мы выходим из общежития, то выходим из малого автобуса, убираем ездовых зверей и ищем Вильфрида.
Все собравшиеся в вестибюле были одеты в чёрные наряды с мантиями и брошами, у всех девушек были украшения для волос. Хотя мы подарили украшения и первокурсницам этого года, многие старшекурсницы носили свои собственные, так что единства, как в прошлом году, не было.
На мне, кстати, тоже не было прошлогоднего украшения. Я не могла вставить три украшения, и снимать подаренный Фердинандом оберег тоже было нельзя, так что я украсила волосы двумя заколками: роскошным украшением, сделанным Тури, и заколкой с радужным магическим камнем.
«Брат Вильфрид».
«Что случилось, Розмайн?»
Я слегка повернула голову, коснувшись звякнувшей заколки с радужным камнем.
«Этот оберег, подаренный господином Фердинандом... Я думаю, будет лучше, если считать, что его подарили вы, брат Вильфрид. Пожалуйста, согласуйте свои слова с моими».
«Почему?»
«Брунгильда сказала мне, что камень, который я получила, более высокого качества, чем тот, что подарили госпоже Дитринде».
Для меня оба были просто радужными магическими камнями, и поскольку Фердинанд велел его носить, я не видела проблемы, но окружающие, видимо, думали иначе.
После объяснений Брунгильды и Рихарды я поняла, что это всё равно что получить вместо обручального кольца с бриллиантом для невесты ожерелье-оберег с пятью бриллиантами высшего качества.
«Для госпожи Дитринде, невесты, это, должно быть, неприятно, верно?»
«Я не женщина, так что не очень понимаю, но, возможно, это так».
«Господин Вильфрид, поймите же!»
Приближённый Вильфрида схватился за голову. Я и Вильфрид — оба не понимаем, хорошо это или плохо.
«Если не носить это украшение, то мы не будем раздражать госпожу Дитринде, но, учитывая обстановку в общежитии и намерения других владений, снимать оберег господина Фердинанда нельзя».
«Верно. Дядюшка решил, что есть опасность, и подарил тебе этот оберег, и тебя действительно атаковал высший дворянин из Иммердика».
Даже если целью был Хартмут, факт, что атаковали меня, а с учётом последующего штурма, лучше иметь как можно больше защиты.
«Поэтому я хочу, чтобы все считали, что радужные камни подготовили мои опекуны — супруги Ауб Эренфест, господин Карстед, господин Фердинанд и мой жених брат Вильфрид, а дизайн сделал господин Фердинанд».
Брунгильда сказала: «Если так сделать, то, когда вкус господина Фердинанда поставят под сомнение из-за украшения госпожи Дитринде, можно будет возразить».
«Достаточно того, что вкус господина Фердинанда не принизят. Я не хочу слишком раздражать госпожу Дитринде. Если она почувствует, что к ней, невесте, относятся легче, чем к тем, кто остался на родине, это может сильно повлиять на то, как она будет обращаться с господином Фердинандом в Аренсбахе».
«Дядюшка всё время беспокоится об окружающих, а о себе почти не думает».
Вильфрид легко вздохнул и слегка закатал рукав. Там висели два оберега: от физических атак и от магических. Фердинанд, кажется, оставил обереги и Шарлотте, и моему приёмному отцу, и приёмной матери.
«Понял. Пусть будет по-твоему. Считаем, что камни для этого украшения подготовили все вместе, а дизайн сделал дядюшка».
Когда Вильфрид кивнул, сверху послышался звук чего-то упавшего. Было похоже на возню и борьбу.
«Леонора!»
«Натали!»
«Алексис!»
Рыцари-охранники, чьи имена назвали, тут же побежали вверх по лестнице, остальные ученики-рыцари мгновенно организовали оборону. Шум быстро прекратился. Вскоре Лауренц спустился по лестнице, неся мальчика-первокурсника, обмотанного светящейся лентой посоха.
«Лауренц, что случилось?»
«Как и следовало ожидать, кто-то попытался воспользоваться дружеским собранием, чтобы через другие владения сообщить своей семье».
Лауренц ловко достал лист бумаги. Там было написано нечто скорбное: «Говорят, тех, кто принёс клятву госпоже Георгине, и тех, кто совершил зло, ловят и наказывают, но мои отец и мать ведь не делали ничего плохого? Я ведь ещё смогу со всеми увидеться?»
Почувствовав его тоску по семье, мне стало больно и захотелось плакать. Хотелось вернуть его, дать увидеться с родными. Но я, находящаяся на стороне проводящих чистку, ничего не могла сказать. Я крепко стиснула зубы.
«Лауренц, что ты собираешься делать с этим ребёнком?»
На мой вопрос Лауренц улыбнулся.
«Розмайн, все из бывшей фракции Вероники сегодня отсутствуют на церемонии повышения и дружеском собрании. В Эренфесте свирепствует эпидемия, и многим нужно несколько дней соблюдать постельный режим. Передайте это господину Хиршуру — так велел Матиас».
«Лауренц, это...»
Я хотела сказать, что это не ответ, но Вильфрид дёрнул меня за руку, останавливая.
«Мы же договорились, что убеждение предоставим этим двоим, Розмайн. Нельзя, чтобы в Эренфесте узнали, что кто-то пытался утечь информацию в другие владения или подозреваемым, хотя ему показали путь к спасению от коллективной ответственности».
«Брат Вильфрид...»
«Ведь предсказывали, что несколько человек поступят так. Ты ведь знаешь, что нужно делать в таком случае?»
Тёмно-зелёные глаза Вильфрида смотрели то на ребёнка, обмотанного лентой, то на меня. Если дети пытаются действовать опрометчиво, чтобы спасти свои семьи, либо наказать всех по обычаю коллективной ответственности без исключений, либо сделать вид, что ничего не заметили.
«...Милостью Розмайн мне простили мои ошибки, и я остаюсь кандидатом в правители. Поэтому я один раз прощаю ошибку, совершённую из-за любви к семье. Но второго раза не будет».
«Я тоже хочу спасти как можно больше, поэтому сделаю вид, что ничего не видела. Лауренц, прошу тебя, позаботься о них».
«Тогда идём. Следите за выражением лиц и осанкой. Нельзя, чтобы другие владения узнали».
По команде Вильфрида двери открылись, и все гурьбой вышли из общежития. Поскольку детей из бывшей фракции Вероники не было, нас было очень мало. Ещё не прозвенел третий колокол, а я уже чувствовала себя вымотанной после выхода.
«Вы в порядке, сестра?»
«Я слишком хорошо понимаю, что значит тосковать по семье, поэтому мне тяжело смотреть на них сейчас».
«Возможно, их нелегко будет убедить, но хотелось бы, чтобы они не отказывались от своей жизни».
Сказав это, Шарлотта протянула мне руку, и мы вышли из общежития, держась за руки. Её крепко сжатая ладонь была тёплой.
Номер над дверью уже сменился на 8, зал снова стал ближе. Наши места в зале тоже изменились, мы стояли довольно близко к началу. Пока мы шли, слышались голоса окружающих, но из-за всех событий перед выходом и мыслей о том, что будет, если не удастся убедить детей бывшей фракции Вероники во время пребывания в Академии, я почти не вникала.
Я лишь застыла в дворянской улыбке и слушала речи важных лиц, почти не отличающиеся от прошлогодних, ожидая, когда время пройдёт.
Церемония повышения прошла для меня как в тумане, и для дружеского собрания все разделились на низших, средних, высших дворян, а также кандидатов в правители с сопровождающими их приближёнными. Мы вышли из зала и вместе с приближёнными направились в малый зал.
«Из Эренфеста, занявшего 8-е место: господин Вильфрид, госпожа Розмайн и госпожа Шарлотта».
Когда мы вошли, в центре сидел Хильдебрант. Похоже, в этом году ему тоже предстоит оставаться в Академии как члену королевской семьи. Когда я улыбнулась, он ответил улыбкой. Мне говорили не контактировать с королевской семьёй, но такая мелочь, наверное, не проблема.
После того как все собрались, нужно было по традиции поприветствовать друг друга. Как и в прошлом году: приветствуем сидящего в центре Хильдебранта, затем все, кто выше нас по рангу, а те, кто ниже, подходят к нам. После Классенбурга идут Данкельфельгер и Древанхель, и так до 7-го места. Теперь наша очередь.
«И в этом году нити богини времени Дрефангура переплелись, и нам дано возможность предстать перед вами».
Вильфрид произнёс приветствие от имени всех. Я стояла между Вильфридом и Шарлоттой. Из-за наставления как можно меньше контактировать с королевской семьёй, у обоих на лицах читалось напряжение.
Напротив, яркие фиолетовые глаза Хильдебранта довольно и весело сощурились. Глядя на его счастливую улыбку, я почему-то почувствовала к нему сильную зависть. Думала: «Как же ему хорошо, как счастлив». В прошлом году я не завидовала, глядя на чью-то улыбку, так что не понимаю, откуда взялось это чувство.
Недоумевая про себя, я улыбнулась Хильдебранту.
«Розмайн, я с нетерпением жду встречи с вами в библиотеке и в этом году».
«Вы слишком добры».
Разумеется, я не могла сказать: «Меня все ругали, так что я планирую держать дистанцию» или «Простите, я собираюсь затвориться в лаборатории». Улыбнувшись, я дала нейтральный ответ, и Вильфрид с Шарлоттой взяли меня за руки и повели к следующему столу.
В этом году в Классенбурге, похоже, не было кандидатов в правители. Какой-то представитель из высших дворян, которого я не помнила, приветствовал Вильфрида. Он извинился за то, что один торговец из Классенбурга причинил беспокойство, и попросил: «Торговцы докладывают, что у вас много новых вещей, которых нет нигде, кроме Эренфеста. Хотелось бы и впредь поддерживать дружеские отношения».
...Даже если он так говорит, я не думаю, что мы можем расширить торговые квоты.
Нижний город Эренфеста и так забит до предела. Скорее наоборот, ожидается, что после женитьбы Фердинанда Аренсбах захочет получить торговые квоты.
...Но после этой чистки магическая сила в владениях точно уменьшится, так что нельзя будет модифицировать Грешель с помощью Энтвиккельна; что же тогда делать?
«Лестилаут, Ханнелора. И в этом году нити богини времени Дрефангура переплелись, и нам дано возможность предстать перед вами».
За столом Данкельфельгера сидели Лестилаут и Ханнелора. Улыбка Ханнелоры немного подняла мне настроение.
«Я рада видеть вас здоровой, Ханнелора».
«Я тоже успокоилась, увидев вас здоровой, Розмайн. Я только что слышала от господина Руфена, что в Эренфесте эпидемия и много отсутствующих».
Похоже, они решили, что я, будучи слабой здоровьем, обязательно слегла. Шарлотта шагнула вперёд и мягко улыбнулась.
«Сестра прилегла отдохнуть, но сейчас всё в порядке. Нам лучше обсудить, когда можно будет доставить украшения для волос? В этом году сестре не обязательно возвращаться на церемонию подношения, так что их можно будет передать в светский сезон».
Шарлотта ловко перевела тему с эпидемии и продолжила разговор с улыбкой. Восхищаясь про себя её мастерством, я перевела взгляд на Лестилаута, заказчика.
«Я слышала, что дизайн тех украшений для волос основан на растениях Данкельфельгера. Мастер по украшениям был поражён вашим вкусом. Они получились очень красивыми».
«Хм, не так ли? В такой провинции, как Эренфест, тоже есть люди со вкусом».
Лестилаут приподнял уголок губ, словно похвалили его самого. «Неужели?» — подумала я и спросила, кто делал дизайн.
«Их создал мой брат. У него есть художественный вкус, и он издавна умеет делать такие вещи».
«Неожиданно».
Мне было трудно представить это, помня, как он приходил вместе с другими владениями требовать права на Шварц и Вайс.
«Твоё украшение с радужным камнем тоже неплохо. Откуда оно?»
«Мои опекуны подготовили камни, господин Фердинанд сделал дизайн, и брат Вильфрид подарил мне его. Дизайн господина Фердинанда ведь тоже замечателен, не так ли?»
«Повернись немного. Я хочу рассмотреть получше».
Когда я уже собиралась повернуться по просьбе Лестилаута, Ханнелора в панике дёрнула его за мантию.
«Брат! Каким бы красивым ни было украшение, так рассматривать его невежливо!»
Я тоже остановилась, уже почти начав поворачиваться. Опасно, опасно. Я чуть не повела себя не по-дамски.
«Приношу извинения, Розмайн. Тогда давайте доставим украшения и обменяемся книгами в светский сезон. В этом году ведь тоже есть новые книги? Книги из Эренфеста — это всегда большое удовольствие».
«Ах. Я слышал, что книга по истории Данкельфельгера готова. Она уже завершена?»
Я не ожидала, что не только книголюбка Ханнелора, но и Лестилаут будет с нетерпением ждать. Его красные глаза сверкали интересом, устремлённым на меня. Видя, что Лестилаут ждёт книгу, я очень обрадовалась и кивнула.
«История Данкельфельгера длинна, и одной книгой Эренфеста её не охватить, поэтому будет выпущено несколько томов. В этом году в Академии я передам образец первого тома печатной истории Данкельфельгера. Если с этим образцом не будет проблем, книга поступит в продажу после следующего совета господ».
«Понял. Что ж, будем ждать чаепития».
...А? Господин Лестилаут тоже собирается присутствовать на чаепитии?
До сих пор он явно не желал сидеть вместе с Эренфестом, что же могло на него найти? С чувством, будто меня околдовали лисы или барсуки, я направилась к столу Древанхеля.
Приветствия с Древанхелем я полностью оставила на Вильфрида, который дружен с Ортвином.
«К сожалению, в этом году из-за болезни несколько учеников будут отсутствовать некоторое время. Вряд ли все сдадут экзамены с первого дня».
«Понятно. Это действительно досадно. Но у вас с ним соревнования ведь не будет проблем, правда?»
«Ах, конечно».
Они дружески обменялись обещаниями соперников. Спросили об украшении с радужным камнем, и я