Я ошеломлённо уставилась на ауба Дункельфельгера, открыв рот от столь внезапного предложения битвы на диттере.
...Что же делать? Вот незадача. На уроках придворного этикета госпожи Примвер мы ничего не проходили про «метод действий, когда ауб бросает вызов на диттер, даже не поздоровавшись»!
— Отец, а леди мать знает об этом вашем предложении? Я сейчас же пойду и спрошу у неё.
Глядя на Ханнелоре, которая чуть ли не плача, растерянно доставала ордонанц, я подумала: неужели это самодеятельность самого ауба Дункельфельгера?
...Похоже, госпоже Ханнелоре тоже приходится несладко. ...Но, чёрт, нельзя мне сейчас отвлекаться.
Светское общение на Межземельных турнирах — это поле битвы для кандидатов в правители. Я должна вести себя как подобает кандидату. Но я не знаю инструкции по общению с Дункельфельгером. По крайней мере, её нет в известных мне мануалах для аристократов.
...Ваша очередь, Верховный жрец!
Я покосилась на Верховного жреца, который, кажется, имел какие-то дела с рыцарями Дункельфельгера, и попросила помощи. Верховный жрец, всем своим видом показывая «я погляжу, как ты справишься», тем не менее старался не встречаться взглядом с рыцарем Дункельфельгера.
...Верховный жрец — дурак! В такой момент вы должны помогать!
Только Ханнелоре изо всех сил пыталась ответить аубу Дункельфельгеру, поглядывая на меня. И тут меня осенило.
А не проверка ли это? Наблюдают ли родители, как их дети-кандидаты будут действовать в неожиданной ситуации? На уроках придворного этикета госпожи Примвер тоже были задания, призванные поставить учеников в тупик.
Похоже, на Межземельных турнирах то же самое: прибывающие аубы могут давать задания кандидатам в правители. От этой мысли у меня внезапно появился запал. Я тут же принялась вспоминать, что мы обсуждали с Ханнелоре на чаепитиях в библиотеке касательно рукописи современного перевода. Должен быть какой-то способ избежать прямого принятия вызова на диттер.
...Я должна пройти испытание ауба Дункельфельгера и получить права на книгу!
Выпрямив спину, я улыбнулась Ханнелоре.
— Госпожа Ханнелоре. Насколько я помню, разговор о копировании исторической книги должны вести сами аубы, не так ли? Думаю, я, как кандидат в правители, не могу дать ответ на этот вопрос...
Когда я предложила «переадресовать ответ на непонятный вопрос аубу», Ханнелоре, мгновенно поняв мой замысел, удивлённо моргнула и широко улыбнулась. Всё-таки она кандидат от крупной территории. Ханнелоре сообразительна.
— Верно, отец! Вы же сами сказали, что об этом будут говорить аубы. Если вы так внезапно обратитесь к госпоже Розмайн, она удивится.
Услышав слова Ханнелоре, ауб Дункельфельгер слегка приподнял бровь, и на его лице появилось заинтересованное выражение. Похоже, уклонение от ответа на вызов диттера не было проблемой.
— Тогда я пойду и приглашу ауба.
...Отлично, перекину всё на приёмного отца, а сама сбегу!
Когда я попыталась встать, Верховный жрец остановил меня, поднялся первым и, оглядев рыцарей Дункельфельгера, улыбнулся.
— Нет, Розмайн. В этом нет нужды. Разве ты не автор этой рукописи? Я, как человек совершенно посторонний, лучше схожу за аубом и сменю тебя.
Верховный жрец, отрезав мне пути к отступлению, плавными и элегантными движениями отправился меняться с отцом.
...Сбежал не я, а Верховный жрец! Какой хитрец!
Я тихонько застонала, но потом взяла себя в руки, поприветствовала ауба и предложила ему сесть. Моя задача — не диттер, а светское общение. Брюнхильда тут же принесла катр-кар из лоре. Должно быть, это чтобы угостить его и выиграть время до прихода отца. Я на глазах у всех отпила чай и откусила пирожное.
— Это катр-кар из лоре, который мы недавно получили от госпожи Ханнелоре. Прошу вас, скажите своё мнение.
— О, благодарю. С удовольствием.
Мы пили чай, беседуя о лоре из Дункельфельгера. Думаю, я веду себя вполне достойно кандидата в правители. Аубу Дункельфельгеру, кажется, тоже понравился катр-кар из лоре. На вид, впрочем, румтопф понравился ему больше.
— Такого вкуса не было на Совете правителей.
— Мы пока не делаем его в больших количествах, так что в прошлом году он закончился ещё на этапе презентации в Академии.
Пока я развлекала гостей, прибыл отец, сменив Верховного жреца. Они обменялись приветствиями как аубы и сели.
— Я слышал, у вас есть разговор от лица Дункельфельгера касательно современного перевода исторической книги. О чём именно речь?
Когда я объяснила предложение ауба Дункельфельгера, отец с серьёзным лицом вздохнул.
— Розмайн, откажись от рукописи. Ты, падающая в обморок на чаепитиях, не сможешь сражаться на диттере с аубом Дункельфельгера. К тому же, ты, возможно, ещё слишком мала и не поняла, но это лишь предлог. Дункельфельгер хочет получить рукопись. Пусть это рукопись, которую ты кропотливо создавала со своими приближёнными целый год, но ты не должна перечить предложению крупной территории. Дункельфельгер, похоже, уже сделал копию. У тебя ведь остались копии, черновики или что-то ещё? Эренфест, занимающий десятое место, может только принять волю крупной территории и молча подчиниться.
Отец сказал это, словно пытаясь меня утешить, но лица обоих представителей Дункельфельгера изменились.
— Нет. Мы вовсе не это имели в виду...
— Ауб Эренфест, я об этом и не думал. Я говорю не об изъятии, а о том, чтобы решить дело битвой на диттере.
Ауб Дункельфельгер сказал, что это звучит дурно, но когда крупный и суровый на вид ауб предлагает битву такому ребёнку, как я, со стороны это выглядит как вымогательство.
Как бы то ни было, как сказал отец, я уже прочитала историческую книгу Дункельфельгера и отдала им чистовик, так что черновик перевода у меня остался. Возможно, у Дункельфельгера была информация, которую они хотели издать у себя, но не хотели распространять в других землях. Ладно, откажусь от печати и распространения, соберу черновики и сделаю книгу для собственного удовольствия.
...Честно говоря, битва на диттере ещё больше хлопот.
Когда я кивнула отцу, сказав «я поняла», он кивнул в ответ, а затем повернулся к аубу Дункельфельгеру.
— Ауб Дункельфельгер, если вы хотите издать книгу у себя, Эренфест молча примет это и не станет возражать.
— Нет, подожди. Так не пойдёт. На эту рукопись потрачено столько денег и труда. Не лучше ли решить дело диттером?
Слова ауба Дункельфельгера озарили меня светом. Я начала этот перевод как хобби, так что плата за мою работу не нужна, но если он понимает ценность рукописи, пусть хотя бы заплатит за бумагу и чернила. Всё это оплачивалось из моего бюджета, и без какой-либо отдачи, да ещё и без самой рукописи, мне было бы тяжело.
— Ауб Дункельфельгер, как это замечательно! Как вы и сказали, на это ушли огромные средства: на бумагу, чернила, оплату помощникам за перевод... Вы хотите не просто забрать силой, а заплатить сумму, соответствующую ценности рукописи?
Черновик у меня остался, так что я подумала: было бы неплохо вернуть хотя бы половину затрат, и, взглянув на ауба Дункельфельгера, отец меня поддержал.
— Этот современный перевод — хобби Розмайн, и все расходы были из её бюджета. Для бюджета крупной территории это, возможно, не такая уж большая сумма, но для Розмайн — огромная. Прошу вас, примите это во внимание.
Ауб Дункельфельгер сделал очень серьёзное лицо. Он переводил взгляд с рукописи на меня и на отца.
—...Это делается как хобби? Сколько же это стоило?
— Розмайн, сколько ушло?
Я тут же умножила стоимость бумаги на количество страниц в рукописи.
— Если попросят предоставить детализацию, сразу подготовить будет сложно, но только на бумагу и чернила ушло более пятнадцати больших золотых монет. Если добавить плату помощникам за перевод, то выходит около восемнадцати больших золотых.
— В-восемнадцать больших золотых?! Это же, э-э, траты на хобби, верно? — Ханнелоре, хлопая глазами, уставилась на меня.
Действительно, для обычного кандидата в правители это могут быть не такие уж лёгкие деньги. Но я не жалею средств на книги. Я увидела краем глаза, как отец потирает переносицу, но сделала вид, что не заметила.
— Новая бумага Эренфеста дешевле традиционного пергамента, так что это всё равно вышло значительно дешевле. Но, более того, скажите, в моём современном переводе не было ошибок или расхождений? Меня это очень беспокоит... Если вы расскажете мне правильную трактовку или то, что произошло на самом деле, я вычту цену за эту информацию.
Задумавшись, ауб Дункельфельгер посмотрел на меня.
— Зачем вы, потратив такие средства, собирались делать книгу Дункельфельгера в Эренфесте? Мне кажется, затраты, усилия и цель совершенно не совпадают...
— Разве историческая книга Дункельфельгера не прекрасна? Как сказал господин Лестилаут, меня поразила её глубина и толщина. Мне захотелось сделать из неё книгу и продавать как можно шире, распространяя. Жаль, что вы не разрешаете делать книгу.
Я опустила плечи, и ауб Дункельфельгер весело рассмеялся.
— Тогда давай решим диттером, кому продавать копии. Если примешь участие, рукопись вернём. А если победишь, дадим право на продажу.
Моё сердце дрогнуло. Если я получу право продавать книги Дункельфельгера, то в будущем смогу установить правила для переговоров с другими землями о правах на книги. Я смогу говорить: «С Дункельфельгером мы заключили сделку на таких условиях».
— Вы сказали, что дадите права на продажу, ауб Дункельфельгер. Если победит Эренфест, то это право будет распространяться и на книги, одолженные у Дункельфельгера в будущем? В таком случае, поскольку вы предоставите оригиналы, один экземпляр оттиска мы будем отправлять в Дункельфельгер, а также выплачивать часть «роялти».
Поскольку переводить и писать будет Эренфест, отдавать все роялти мы не можем, но, согласившись отдавать часть, возможно, мы сможем проще собирать книги из других земель.
—...Эренфест намерена продавать книги?
Ауб, изменившись в лице, приобрёл выражение правителя, уловившего момент. Не весёлое лицо, как при предложении диттера, а строгий, оценивающий взгляд.
Я перевела взгляд на отца. Здесь нужно, чтобы он, как правитель, решил твёрдо. Отец, приняв мой взгляд, тоже выпрямился с лицом правителя, уловившего шанс, и его улыбка стала глубже.
— Мы намерены развивать это как основную отрасль в будущем Эренфесте. Думаю, примерно через год мы сможем всех удивить.
Какое-то время аубы, улыбаясь, сверлили друг друга взглядами, но затем ауб Дункельфельгера усмехнулся уголком рта.
— Забавно. Хорошо. Если ты победишь, я дам тебе права на продажу всех копий книг, которые мы одолжим.
— Мы не можем выделить людей на диттер. Если уж непременно нужно решать диттером, то пусть это будет личный поединок.
Отец сказал, что если будут масштабные сражения, и после этого появится много рыцарей, непригодных к службе, это будет проблемой. К тому же только что победили Зимнего владыку, так что с расходниками вроде лечебных зелий тоже туго. У Дункельфельгера, с его большим количеством людей, ситуация иная.
— Тогда в качестве противника я хочу Фердинанда.
— Хм, я попробую его позвать.
С этими словами отец встал. Рыцари Дункельфельгера радостно загудели: «О!» — но в следующее мгновение отец слегка пожал плечами.
— Однако, выйдет ли Фердинанд на диттер — вопрос отдельный. Не думаю, что он согласится на поединок, не сулящий ему выгоды. В противном случае придётся просить нашего командующего. ...Розмайн, постарайся как следует уговорить Фердинанда, чтобы у нас было хоть немного преимущества.
Сказав это, отец слегка похлопал меня по голове и пошёл за Верховным жрецом. Верховный жрец состроил крайне недовольную мину, но, вернувшись, надел маску.
Верховный жрец обвёл взглядом полные надежды лица — моё и всех из Дункельфельгера — и глубоко вздохнул.
— Даже если мы выиграем диттер и получим права на продажу, не будет никакого смысла, если после этого Дункельфельгер не даст нам больше своих книг. А если каждый раз, когда мы захотим взять новую книгу, придётся сражаться, это будет крайне утомительно. Посему я отклоняю битву на диттере. Если уж так хочется, пусть Розмайн идёт одна, проигрывает и забирает только рукопись. Тогда никто, кроме неё, не пострадает.
— У-гх-гх-гх...
Скорее всего, для ауба Дункельфельгера, чья цель — диттер с Верховным жрецом, битва, куда я пойду одна, не имеет никакого смысла.
— Фердинанд-сама, если мы хотим развивать печатное дело с выгодой для Эренфеста, этот диттер — очень важный бой. Его нельзя проигрывать, и, прежде всего, нельзя уклоняться.
— Верно, верно!
Рыцари Дункельфельгера поддержали мои слова. В их глазах горело предвкушение.
— Фердинанд-сама, это дело не только ради меня, но и на благо всего Эренфеста. Пожалуйста, помогите мне!
Я попробовала выдвинуть на первый план выгоду для Эренфеста, а не только личные причины, но он с вежливой улыбкой отрезал: «Зачем мне делать то, что не принесёт мне никакой пользы?»
Взгляд и слова Верховного жреца, смотревшего на меня сверху вниз, были холодны. Мне стало обидно, но его участие или неучастие сильно влияет на исход. Я ухватила его за рукав и в отчаянии продолжала уговаривать.
— Я предоставлю вам и те копии, которые мы сделали с книг из Дункельфельгера!
— Не нужно.
— А-а, ну... тогда, может, что-то ещё...
Когда я уже чуть не плакала, из числа рыцарей Дункельфельгера вышел один. Примерно одного возраста с Верховным жрецом.
— Ауб Дункельфельгер, позвольте мне взять на себя поединок с Фердинандом-сама!
—...Хайсхитце, ты сможешь вытащить его на поединок?
— Да!
Он повернулся к Верховному жрецу и сказал: «Плод Фламмерц». От этих слов с лица Верховного жреца исчезла самоуверенная деланная улыбка. Он с вызовом посмотрел на него, а тот, в свою очередь, торжествующе усмехнулся.
Рыцари Дункельфельгера вокруг зашумели, подбадривая: «Давай, Хайсхитце!», «Дерзай!».
...Это и есть господин Хайсхитце? Круто! Чувствуется, что он привык заманивать Верховного жреца на поединки!
Говорили, что он досаждал своими вызовами, чтобы вернуть синий плащ, а это значит, что Хайсхитце много раз мог вытаскивать Верховного жреца на бой.
...Дерзай, господин Хайсхитце! Ради моего права на издание!
— Лист Квервайде, мех Винфала...
Хайсхитце, стоя напротив Верховного жреца, перечислял названия материалов, которые, вероятно, были очень ценными. Я почти ничего из них не знала.
— Если Фердинанд-сама победит, я отдам тебе один из них...
— Добавь ещё порошок Гланцринга, и все. ... Разве для тебя тот плащ не стоит того?
Верховный жрец, приподняв одну бровь, с вызывающей улыбкой посмотрел на Хайсхитце. Хайсхитце, до этого выглядевший таким уверенным, сделал лицо человека, у которого отобрали всё состояние, и мучительно застонал: «У-гх-гх-гх...».
...Верховный жрец, не мучайте так господина Хайсхитце! Это слишком жестоко!
— Как же поступишь, Хайсхитце?
Верховный жрец насел на него, и Хайсхитце решительно поднял лицо. На нём была решимость.
— На этот раз я непременно одержу над тобой победу и верну тот плащ. Принимаю бой!
— Хорошо. Итак, что будем защищать? ...Пожалуй, кандидатов в правители друг друга. Раз уж они одного возраста, это удобно. Тогда Розмайн, которая и была той, кому ауб Дункельфельгера бросил вызов, тоже сможет формально принять участие.
...Простите?
— Не волнуйтесь, Розмайн. Я обязательно вас защищу.
У Верховного жреца была подозрительно лучезарная улыбка. Определенно, он что-то задумал. Но поскольку на кону стоит право на издание, лучше всего попросить его, у кого больше всего шансов на победу. Мне оставалось только сказать: «Прошу вас».
— А, ах, а... мне послышалось, что я тоже участвую...?
— Госпожа Ханнелоре, не волнуйтесь. Я вас защищу. Давайте вместе одолеем Эренфест. В конце концов, вы уже однажды одолели святую Эренфеста, госпожа Ханнелоре. Я возлагаю на вас надежды.
— Вовсе нет. Хайсхитце, что вы такое говорите...
Ханнелоре, которую полностью втянули, растерянно оглядывалась, но все из Дункельфельгера были так воодушевлены согласием Верховного жреца на диттер, что, казалось, никто не обращал внимания на её состояние. То, что Верховный жрец проявил рвение, было очень приятно, но в то же время мне хотелось плакать.
...Прости, прости, госпожа Ханнелоре! Что я втянула тебя в замыслы нашего Верховного жреца, правда прости!
Пока я мысленно извинялась, между Верховным жрецом и Хайсхитце быстро заключались договорённости. Похоже, у них это было обычным делом: короткими фразами вроде «как обычно» и «на тренировочной площадке Дункельфельгера» они уточняли детали поединка.
— Тогда бой после выпускной церемонии...
— Я хочу покончить с хлопотами прямо сейчас. Во второй половине Межземельных турниров участвуют и Дункельфельгер, и Эренфест. Так что до начала второй половины мы закончим этот бой.
Когда Верховный жрец фыркнул и сказал это, появился Юстус, неся деревянный ящик. Скорее всего, внутри был синий плащ.
— Прошу прощения за ожидание, Фердинанд-сама.
— Итак, идём.
И мы переместились в общежитие Дункельфельгера. Рядом с ним, как оказалось, была тренировочная площадка, где можно было устроить диттер в любое время. До чего же они любят диттер.
Обычно туда не пускают посторонних, но сегодня ауб Дункельфельгер был с нами, и нам выдали магический камень с его магической силой как замену броши, так что мы смогли войти.
Сейчас мы разделились на две стороны на тренировочной площадке Дункельфельгера — время для совещания. Я видела, как Ханнелоре и Хайсхитце что-то обсуждали в окружении рыцарей Дункельфельгера, спорящих то так, то этак. Ханнелоре к этому моменту уже облачилась в доспехи из магических камней.
...Хоть она и выглядит спокойной, но всё-таки она кандидат в правители от Дункельфельгера.
Пока я восхищалась, меня щёлкнули по лбу.
— Ай!
— Слушай. Твоя роль — быть сокровищем. Поэтому просто сиди смирно в этом круге, верхом на звере, создавая щит ветра. И не вздумай делать что-нибудь своевольное.
Сказав это, Верховный жрец снял два из моих браслетов-оберегов и надел себе на запястья. Затем он снял плащ Эренфеста и широко развернул синий плащ. Пока Юстус помогал ему надеть плащ, я, думая о Межземельных турнирах, тихонько вздохнула.
— Фердинанд-сама, разве можно затевать битву на диттере, бросив Межземельные турниры?
Гостей было много, и если они с отцом оба уйдут, оставшимся, думаю, придётся несладко. Услышав мои слова, Верховный жрец состроил крайне недовольную гримасу.
— Если перенести бой на другой день, зрителей неизбежно прибавится, и битва может привлечь внимание королевской семьи. Чтобы провести бой при максимально малом количестве глаз, надо действовать сейчас, пока все привязаны к Межземельным турнирам. Не смей ныть, раз уж ты сама решилась принять вызов после того, как я предлагал его отклонить.
— Прошу прощения.
Бездумной оказалась я.
— Что вы задумали в этом бою, Фердинанд-сама? Не было необходимости втягивать меня и госпожу Ханнелоре, не так ли?
— Если сделать тебя сокровищем, ты сможешь защитить себя сама? Я сэкономлю магическую силу и сосредоточусь на бою.
Верховный жрец пожал плечами, словно я спросила очевидное. Похоже, он не намерен меня защищать.
— И кто же говорил «я вас защищу» или «не волнуйтесь»? Это было только что, верно?!
— Чтобы спасти Гедульрих от Эвилибе, нужна соответствующая подготовка. К тому же, разве это не твой бой за книгу?
— Это так, но... госпожа Ханнелоре не умеет делать ни щит Шутцерии, ни благословение Ангрифа. Это нечестно.
Я чувствовала, что поступаю крайне подло. От моих слов Верховный жрец фыркнул.
— Что ты говоришь? Умение использовать то, что принёс на поле боя, и решает исход. Я веду только те бои, в которых могу победить.
— Я знаю.
— Тогда, как приземлишься на ездовом звере, сразу создай щит ветра. Ясно? Ты ведь хочешь получить права на издание?
Я решительно кивнула и призвала Лессер Баса. Верховный жрец, Хайсхитце и Ханнелоре тоже призвали своих зверей и сели верхом.
— Готовы?
По голосу ауба Дункельфельгера все звери взмыли в воздух и приземлились на свои позиции. Одновременно звучный голос ауба Дункельфельгера объявил о начале боя.
— Начали!
Наблюдающие рыцари Дункельфельгера закричали, Хайсхитце и Верховный жрец погнали своих зверей.
Я, как велел Верховный жрец, стала вливать магию в своё кольцо.
«О Шутцерия, богиня ветра, правящая защитой, о двенадцать богинь, вассалы её, внемлите моей молитве, даруйте святую силу, приблизьте ко мне щит ветра, что не подпускает злонамеренных».
Так я смогла вступить в бой.
Розмайн укрылась в щите ветра и на ездовом звере.
Хайсхитце, дерзай.
В следующий раз — заключительная часть.