Закончив чаепитие с Древанхелем, которое было самым большим испытанием, я написала отчёт в Эренфест. Мне сказали писать в формате, как для рабочего отчёта, поэтому я старалась показать, что могу, если постараюсь. Я перечислила дату и время чаепития, список участников, принесённые каждым сладости и их репутацию, а также темы, поднятые за чаем, земли, которые могут заговорить на Межземельном турнире и собрании правителей, и их содержание, а также возможные контрмеры.
«Думаю, теперь господин Фердинанд не будет возражать».
Глядя на довольно толстый отчёт, я слегка помахала затекшей рукой, наслаждаясь чувством выполненного долга.
«Госпожа Розмайн, не желаете ли передать это принцу Хильдебранту?»
Я просмотрела письмо, которое принесла Брунхильда. Это письмо с вопросом о том, как лучше преподнести нарукавную повязку. Убедившись, что в формате и тексте нет ошибок, я вернула письмо Брунхильде.
«Всё в порядке. Отправляйте так».
«Как прикажете. Тогда я отправляюсь».
Когда Брунхильда вышла, я передала стопку отчётов Лизелете, чтобы она отправила их в Эренфест.
«Рихарда, возьмите мне книгу. Раз отчёт сдан, я хочу почитать книгу о Гиллессенмайере».
Закончив дела, я решила заняться чтением, но Рихарда покачала головой со вздохом.
«Сейчас все готовятся к Межземельному турниру. Госпоже, как кандидату в правители, нужно наблюдать за этим процессом и понимать общую картину».
«...В этом году я смогу участвовать?»
«Господин Фердинанд сказал, что по возможности хотел бы вас отпустить, так что, если не случится ничего из ряда вон выходящего, думаю, вы сможете присутствовать».
Подгоняемая Рихардой, я направилась в многоцелевой зал. Готовиться к мероприятию, в котором наверняка не будешь участвовать, — пустое занятие, поэтому я предпочла бы книгу, но если я могу участвовать, то хочу проникнуться праздничной атмосферой.
В многоцелевом зале было видно, как чиновники переписывают истории, собранные на чаепитиях, и готовятся к научной презентации на Межземельном турнире. И всё же здесь было пустовато по сравнению с обычным днём, вероятно, потому, что ученики-рыцари, за исключением минимально необходимого числа, сейчас тренируются в диттере.
У книжных полок в многоцелевом зале я заметила Вильфрида и Шарлотту. Вместе со своими слугами они о чём-то совещались.
«Брат Вильфрид, Шарлотта. О чём вы говорите?»
«А, Розмайн. Отчёт закончила? Тогда я хотел бы обсудить Межземельный турнир. Не возражаешь?»
Вильфрид поднял голову и сказал это, поэтому я села на стул, который предложила мне Рихарда, и приготовилась слушать.
«Мы с Шарлоттой говорили о том, что в этом году у нас три кандидата в правители. Не думаешь ли ты, что стоит распределить обязанности по направлениям: рыцарь, слуга и чиновник? Так будет чётче система командования, верно?»
Я немного подумала над предложением Вильфрида. Кто лучше всего подходит для какой работы? Ответ пришёл сразу.
«Значит, брат Вильфрид будет рыцарем, Шарлотта, имеющая опыт на чаепитиях, — слугой, а я возьму на себя обязанности чиновника?»
«Да. Честно говоря, я не очень разбираюсь в научных презентациях для курса чиновников. Ты же говорила, что со следующего года тоже возьмёшь курс чиновников, так что у тебя есть некоторое знакомство с этим, верно?»
«Верно. К тому же добавилось исследование славословий, и, учитывая высокую вероятность приезда господина Хиршура, лучше всего будет, если с ним займусь я».
У меня есть материалы, доверенные мне Верховным жрецом, чтобы отвлечь внимание Хиршура. Хотя это не значит, что я смогу их эффективно использовать.
«У меня среди приближённых есть Хартмут, выпускник курса чиновников и отличник прошлого года, так что я могу почти всё поручить ему. Но не будет ли трудно Шарлотте? В этом году гостей будет много из высших земель».
«Как и в прошлом году, после того как закончится выступление с диттером, ученики-рыцари тоже будут помогать принимать гостей, да и отец с матерью приедут, так что будет полегче».
Я осознаю, что не очень сильна в общении, поэтому если можно доверить это другим, то лучше не придумать.
Закончив несколько обсуждений, касающихся Межземельного турнира, я собралась было потянуться за книгой с полки, но вспомнила, что обещала одолжить книгу Ортвину.
«Брат Вильфрид, одолжите господину Ортвину рыцарский роман для мужчин. Пусть через него и другие мужчины постепенно знакомятся с книгами Эренфеста. Сейчас любовных романов стало больше, но ведь ещё остались рыцарские?»
Когда я рассказала о просьбе Адольфины на чаепитии с Древанхелем, Вильфрид кивнул, но стоило мне сказать: «Не забудьте взять книги в обмен», как он поморщился.
«Ты ведь это для себя?»
«Разве не требуется залог, когда одалживаешь дорогую книгу?»
Когда я спокойно ответила, а Шарлотта добавила: «Я тоже прошу своих друзей о том же», Вильфрид с недовольным видом, но всё же согласился.
...Хорошее предлогие — залог успеха.
Когда я читала книгу в многоцелевом зале, вернулась Брунхильда, ходившая с письмом к Хильдебранту.
«Госпожа Розмайн, я получила ответ от господина Артура. По поводу нарукавной повязки мы будем общаться через приближённых. Я могу заняться этим?»
В прошлом году меня вызвал Анастазиус, так что я просто делала что велено, но Хильдебранту было велено сидеть в комнате и не иметь лишних контактов. Мы не знали, как безопаснее передать повязку, поэтому спросили совета, и было решено, что передача произойдёт между приближёнными.
«Для Лизелеты, как для среднеранговой дворянки, это будет немного тяжеловато, так что я попрошу вас, Брунхильда».
«Полагайтесь на меня».
После нескольких писем между слугами повязка, видимо, благополучно добралась до Хильдебранта. Примерно через два дня после первого запроса прилетел благодарственный ордонанц. Решено было, что в знак подтверждения получения будет доставлен голос самого человека, поэтому я без особого удивления приняла ордонанц.
«Розмайн, это Хильдебрант. Повязка дошла».
Белая птица издала детский голос Хильдебранта, благодаря меня, и тут же начала жаловаться на нынешнее положение. Оказывается, ему приказано сидеть в комнате и не встречаться с учениками, а также запрещено делать какие-либо исключения, например, приглашать учеников в свою комнату.
«Мне очень жаль, что Розмайн сделала мне повязку, а я не могу сходить в библиотеку, не могу увидеться с Шварцем и другими. Но ведь Розмайн рано заканчивает лекции, правда? Я с нетерпением жду начала следующего года в Королевской академии».
Я невольно рассмеялась, поняв, что Хильдебрант полон решимости в следующем году надеть повязки всем вместе и стать членами библиотечного комитета. Я слегка постучала посохом по ордонанцу, превратившемуся в жёлтый магический камень, и снова превратила его в белую птицу.
«Я тоже с нетерпением жду возможности вместе заниматься делами библиотечного комитета в Королевской академии в следующем году».
Я взмахнула посохом, и белая птица, широко расправив крылья, взлетела, пролетела сквозь стену и унеслась прочь.
«Госпожа Розмайн, наконец-то готово!»
Родерих, сияя гордой улыбкой, подошёл вместе с Хартмутом, держа в руках стопку растительной бумаги. Как Родерих и сказал сам: «Я хочу, чтобы вы приняли моё имя вместе с историей», он усердно сочинял историю. И, похоже, закончил. Сердце моё забилось быстрее от прибытия новой истории.
«Ты отлично постарался, Родерих».
«Госпожа Розмайн, похвалите и меня».
Уставившись на меня с укоризной, Хартмут заставил меня тихонько рассмеяться и похвалить и его.
На Родериха было возложено не только сочинение истории и создание камня для именного подношения. Поскольку времени до выпуска оставалось мало, Хартмут таскал его повсюду, и одновременно проводилась передача дел, требующих определённого статуса в Королевской академии. Думаю, Родериху было тяжело, но и Хартмуту, который почти безотлучно наставлял Родериха, тоже было нелегко.
«Благодаря стараниям Хартмута Родерих смог подготовить камень для именного подношения и теперь, став приближённым, сразу может приступить к работе, верно? Вы отлично справились. Спасибо, Хартмут».
Поскольку в несовершеннолетнем возрасте обычно не делают именных подношений, Родерих не знал, как создавать такой камень, и, как я слышала, учился этому у Хартмута. Когда я похвалила его, Хартмут довольно смягчился.
«Тогда, хотелось бы сказать «немедленно»... но я, честно говоря, мало что знаю об именном подношении. Как оно проводится?»
Когда я склонила голову, Родерих тоже наклонил голову. Может, просто получить камень и на этом всё? Или есть какой-то особый ритуал?
Видя, что сами участники совершенно не в курсе дела, Рихарда с усмешкой объяснила мне.
«Можно просто принять камень именного подношения, но подготовка тоже нужна».
По словам Рихарды, именное подношение — не грандиозный ритуал, а дело, совершаемое в тишине. Камень именного подношения содержит имя человека и является самой жизнью, позволяющей сюзерену распоряжаться жизнью и смертью, поэтому его форма и то, как он хранится, обычно не разглашаются.
«Однако нужен один или двое свидетелей».
Хотя и говорят, что совершают именное подношение, совсем не редкость случаи, когда сюзерена обманывают, поэтому для защиты сюзерена требуются свидетели.
«Выберите, госпожа, того, кому вы доверяете. Может найтись и тот, кто попытается перехватить преподносимое вам имя».
«...В моём окружении нет людей с такой натурой».
Рихарда, видимо, была свидетельницей именного подношения Юстуса. В то время у Верховного жреца было очень мало людей, которым он мог доверять, поэтому, опасаясь обмана, он долго не решался принять имя Юстуса.
«Кто был свидетелем, когда брат Экхарт принёс своё имя?»
«Это был Юстус. Ведь больше господин никому не доверял».
Рихарда слегка пожала плечами и сказала это. В случае с братом Экхартом, поскольку он принёс имя в несовершеннолетнем возрасте, якобы свидетелями были и его родители.
«Родители Родериха...»
«Не нужно. Это те, кому госпожа Розмайн ни в коем случае не должна доверять».
Резко ответил Родерих. Судя по всему, у него в семье такая обстановка, что, как говорил Юстус, я могла бы выйти из-под контроля, так что я не стала расспрашивать подробнее.
«Но вот незадача. Кого же выбрать свидетелем? Может, Рихарда будет наименее проблемным вариантом?»
Рихарда уже была свидетельницей и знает, что такое именное подношение, так что она сможет всё проконтролировать. Я кивала своей мысли, как вдруг Хартмут поднял руку. Его оранжевые глаза впились в меня.
«Прошу, назначьте меня, госпожа Розмайн!»
...Этот его сверкающий взгляд немного пугает.
Но, возможно, потому что он долгое время учил Родериха создавать камень и передавал ему разные знания, у него есть чувство наставника, наблюдающего за ростом ученика. Я решила пока спросить Хартмута, почему он хочет быть свидетелем.
Хартмут с ясной улыбкой чётко ответил:
«Потому что я хочу запечатлеть в своих глазах драгоценный момент, когда госпожа Розмайн впервые принимает преподнесённое имя!»
...Он совсем не думает о Родерихе. Причина оказалась ещё более незначительной, чем я ожидала!
«Я попрошу Рихарду быть свидетелем».
Когда я сказала это, Хартмут сделал потрясённое лицо, затем неожиданно посерьёзнел и задумался.
«Если меня отвергнут здесь, ничего не поделаешь. Раз я не могу быть свидетелем, остаётся только самому принести своё имя и стать участником церемонии именного подношения...»
Страшно представить, что в случае Хартмута он действительно может принести своё имя только ради того, чтобы увидеть именное подношение. Если он принесёт своё имя, его фанатичность может усилиться ещё больше.
«...Поняла. Пусть Хартмут тоже будет свидетелем. Рихарда, присмотрите за Хартмутом».
«Как прикажете, госпожа. Тогда я подготовлю комнату для именного подношения».
Пока Рихарда, Хартмут и Родерих готовятся, я жду в многоцелевом зале. В конце концов, Хартмут продавил своё, и я надула губы. Увидев это, брат Корнелиус насмешливо улыбнулся.
«Может, вам принять имя Хартмута и отдать приказ, ограничивающий его действия? Возможно, вам станет легче».
«Я не хочу так поступать».
Когда я надулась ещё сильнее, брат Корнелиус сделал серьёзное лицо.
«Я знаю. Именно поэтому Родерих и решил принести имя, и другие тоже следят».
Брат Корнелиус взглядом указал на детей из бывшей фракции Вероники в многоцелевом зале. Они, затаив дыхание, наблюдают, как изменится отношение к Родериху, принёсшему имя.
«В Королевской академии сейчас всё идёт гладко: господин Вильфрид, госпожа Розмайн и госпожа Шарлотта не борются за место правителя, а взаимно дополняют сильные и слабые стороны друг друга. Успеваемость повысилась, и мы привлекли внимание других земель. Сейчас не сравнить с тем, что было раньше».
Брат Корнелиус сказал, что чувствует кожей, как резко поднялось положение Эренфеста. Особенно остро это ощущают старшеклассники, которые помнят времена до нашего поступления и, более того, до того, как детская комната изменилась.
«Госпожа Шарлотта в будущем может выйти замуж в другую землю, но господин Вильфрид и госпожа Розмайн помолвлены. Всем здесь очевидно, что следующее поколение Эренфеста будет вращаться вокруг вас двоих».
Так к кому же примкнуть? Как сложатся отношения с родителями и семьёй? Дети из бывшей фракции Вероники отчаянно думают об этом.
«Если мы будем так сотрудничать и проводить время вместе, их мышление изменится. Хорошо бы, если бы и у них было светлое будущее. Родительское поколение всё ещё под подозрением, но не обязательно исключать всю бывшую фракцию Вероники. Я стал так думать».
«Брат Корнелиус, вы как-то повзрослели».
Когда я задумчиво пробормотала это, брат Корнелиус недовольно поморщился.
«Повзрослейте вы, госпожа Розмайн. Особенно хотелось бы, чтобы вы исправили своё отношение к книгам».
«Поняла. Я буду прилагать все усилия, чтобы ещё больше полюбить книги и обеспечить себе время для чтения».
«Не то! Наоборот!»
Тут я получила меткий ответ от брата Корнелиуса, и пришла Рихарда, чтобы позвать меня. Подготовка, похоже, закончена.
Я поставила рыцарей-телохранителей перед дверью и вошла внутрь через дверь, которую открыла Лизелета. В комнате справа стоял Хартмут, а Родерих ждал на коленях.
Рихарда велела мне встать перед Родерихом и ждать. Я шагнула вперёд и услышала, как Рихарда выпроводила остальных и плотно закрыла дверь.
Я встала перед Родерихом. Его оранжевато-каштановые волосы были ниже уровня моих глаз. Родерих слегка приподнял лицо, и я увидела его карие глаза, в которых сквозило волнение на напряжённом лице.
В его руках была металлическая круглая шкатулка, в которой, судя по всему, находились новая история, которую он старательно написал, и камень именного подношения. Шкатулка была размером как для обручального кольца, а сверху у неё был белый магический камень.
Рихарда подошла и встала рядом с Хартмутом. Затем она улыбнулась, словно пытаясь снять напряжение.
«Что ж, начнём. Ничего сложного. Именное подношение — это не клятва перед богами, а клятва тому, кого ты избрал своим сюзереном. Поэтому Родерих, поклянись госпоже своими словами».
Родерих молча кивнул. Увидев это, Рихарда тоже кивнула и перевела взгляд на меня.
«Госпожа, после того как вы убедитесь, что в преподнесённом камне правильно выгравировано имя Родериха, закройте крышку и зарегистрируйте магическую силу. Просто окрасьте магический камень на верхней части крышки своей магией. После этого уже никто другой не сможет прикоснуться к камню Родериха».
Из объяснения Рихарды я мысленно повторила то, что должна была сделать.
...Проверить имя, закрыть крышку, зарегистрировать магию. Хорошо, всё понятно.
Карие глаза пристально смотрели на меня снизу вверх, пока я проверяла порядок действий. Я кивнула.
Родерих медленно сделал глубокий вдох, опустил взгляд и склонил голову. Затем, бережно положив перед собой стопку бумаг и шкатулку с драгоценностями, он скрестил руки на груди.
«Я, Родерих, верный вассал госпожи Розмайн, клянусь служить вам всю жизнь как чиновник, который сочиняет и преподносит истории. В знак этого я приношу в дар новую историю и своё имя. Моё имя всегда с вами. Моя жизнь — для вас».
Произнеся слова клятвы, Родерих потянулся к шкатулке, стоявшей перед ним. Осторожными движениями он открыл её, чтобы камень стал виден, и снова поставил шкатулку на стопку бумаг.
Затем он взял стопку бумаг обеими руками и медленно поднял её вверх. Поднятая выше головы стоящего на коленях Родериха, стопка оказалась прямо на уровне моих глаз.
Я протянула руку к шкатулке, лежащей на стопке бумаг. В металлической шкатулке лежал прозрачный камень, переливающийся красивыми жёлто-красными градиентами, словно двуцветный драгоценный камень. По форме он напоминал овальную огранку, а внутри камня золотым мерцающим пламенем было выгравировано имя Родериха.
Взяв в руки камень именного подношения, в создание которого Родерих вложил всю свою магическую силу, я почувствовала, как в груди разливается тепло.
Проверив имя, я положила камень обратно в шкатулку и закрыла крышку. Затем, как мне было сказано, прикоснулась к белому магическому камню на верхней части крышки.
В тот момент, когда я влила магию, Родерих издал болезненный вскрик: «Угх?!» Стопка бумаг с шуршанием упала, и Родерих, схватившись за грудь, согнулся на месте.
«Родерих?!»
Я расширила глаза и убрала руку от шкатулки, но Рихарда, удерживая рядом стоящего Хартмута, остановила меня спокойным взглядом: «Продолжайте, госпожа».
«Когда имя связывают чужой магической силой, возникает некоторый шок, но он длится только до завершения запечатывания. Ради Родериха заканчивайте сразу, не растягивая, а не вливайте магию постепенно».
Как есть сопротивление при окрашивании магического камня живого существа, так, видимо, есть сопротивление при связывании чужой магией. Мне сказали не затягивать время страданий, и я влила магию залпом.
«Гха!»
Когда Родерих издал ещё один болезненный вскрик, белый магический камень на верхней части шкатулки засветился. По шкатулке, словно тонкая паутина, начали расползаться линии, наполненные белой магией. Одновременно шкатулка сама начала менять форму. Она становилась всё меньше, а белая паутина плотно покрывала её со всех сторон. В конце концов шкатулка идеально облегла камень именного подношения, превратившись в нечто вроде белоснежного кокона.
...Я это знаю. То же самое есть у Верховного жреца.
Кажется, я видела это среди магических камней и коробочек для лекарств, которые он носил на поясе. Подражая Верховному жрецу, я положила этот предмет в металлическую коробку для магических камней ездовых зверей и протянула руку медленно поднимающемуся Родериху. Но прежде чем моя рука дотянулась, Родерих поднял лицо и улыбнулся.
«...Уже всё в порядке, госпожа Розмайн».
Родерих вытер выступивший на лбу холодный пот и медленно выдохнул. Похоже, боль действительно прошла. Он снова поднял упавшую стопку бумаг и почтительно протянул их мне.
«Прошу вас, примите».
Я взяла её и пролистала.
«Это история о соревновании «Охота за сокровищами» в диттере, где ученики-чиновники и ученики-рыцари Королевской академии сотрудничают ради победы. Мне захотелось написать не рыцарский роман и не любовный роман».
Если сравнивать с романами времён Рейны, то это, наверное, спортивная история о юношах, полных энтузиазма? При появ