«Разное в замке»
Закончив церемонию подношения, я вместе с Главным жрецом вернулся в замок сквозь сильную метель. Пурга стала гораздо сильнее. В этом году, похоже, осталось совсем недолго до того, как увидят Властелина зимы.
— Когда вернёмся в замок, я могу сразу отправиться в Дворянскую академию? Мне хочется выпить чаю с госпожой Ханнелоре. Я хочу обменяться мнениями о книгах.
На мою просьбу Главный жрец скорчил крайне недовольную мину.
— Я понимаю твои чувства, но, боюсь, магических камней сколько ни возьми, всё равно будет мало.
— Раз уж во время церемонии подношения у нас появилось много пустых магических камней, это как раз кстати.
— ...Ты, как всегда, неисправима. Разумеется, нельзя. Подумай и о хлопотах окружающих.
Глубоко вздохнув, Главный жрец сказал: «Так или иначе, прежде чем возвращаться в Академию, нужно обсудить несколько вещей. Сразу вернуться не получится». Но, поскольку за обедом в Храме мы с Главным жрецом уже о многом поговорили, я не мог припомнить, о чём ещё нужно говорить.
...Мы обсудили Танисбефален, а ещё он бормотал что-то про исследование материалов, присланное Хартмутом. Было что-то ещё?
— Эм, о чём речь?
Главный жрец сердито зыркнул на меня. Оказывается, нужно проверить мощь водяного пистолета, обсудить собранные Юстусом сведения о Родерихе и сцену для молитвенной церемонии, которую изучал мой приёмный отец, а также кое-что уточнить, что можно сделать только в замке.
Мы вернулись в замок сквозь метель под предводительством Главного жреца, и я увидел Норберта и Рихарду, открывающих дверь. Там же были брат Корнелиус и Леонора.
Удивительно, но, когда они стоят рядом после разговора, они выглядят как влюблённая парочка. Должно быть, закончив лекции в Академии, они вдвоём пошли приветствовать семью Леоноры.
— С возвращением, госпожа Розмайн.
— Я вернулась. ...Так это Леонора — пара Корнелиуса? Я одна не знала?
— Полагаю, не только вы, госпожа Розмайн.
Ответ и выражение лица брата Корнелиуса убедили меня, что почти все наверняка знали. Леонора стояла чуть поодаль и лишь тихо улыбалась.
— И что, вы уже поприветствовали семью Леоноры? Возражений не было?
— Всё прошло благополучно.
Он ответил с лёгкостью. Интересно, только меня раздражает это ощущение «всегда всё умею»? Наверное, только меня, ведь я осталась не у дел. Но когда я заметила, что улыбка Дамуэля тоже слегка скривилась, моё раздражение мгновенно улеглось.
...Дамуэлю и так трудно найти пару, так что если у куда более молодого брата Корнелиуса, равного ему по статусу и магической силе, появилась коллега-возлюбленная, это, наверное, странные чувства. Понимаю. Понимаю.
— Что ж, проведём смену охраны.
Отозвавшись на голос Норберта, охрана сменилась. Ангелика и Дамуэль, которые охраняли меня в Храме всё это время, получают несколько дней отдыха, чтобы подготовиться к Властелину зимы. Охрана в замке поручается брату Корнелиусу и Леоноре.
Проводив Ангелику и Дамуэля, которые вернулись в общежитие рыцарей, я повернулась к брату Корнелиусу и Леоноре. В тот момент, когда наши глаза встретились, я заметила, что брат Корнелиус слегка напрягся.
...Не стоит так напрягаться, я ведь не собираюсь дразнить или обижать.
— Не расскажете мне об Академии? Я была в Храме, поэтому просмотрела только вопросники, требующие ответа, а всё остальное мне совершенно неизвестно.
— Как вам угодно.
По пути в комнату я выслушала от них обоих отчёт об Академии. В отличие от прошлого года, Шарлотта несколько раз проводила чаепития, и, похоже, чтение любовных историй из Академии стало довольно популярным среди учениц из высших земель.
— Я хочу сейчас же вернуться в Академию и всё обсудить!
— Вы снова упадёте в обморок, так что прекратите. Пожалуйста, подумайте и о хлопотах ваших приближённых.
Меня остановили теми же словами, что и Главный жрец. Пока я краем глаза наблюдала, как принесённые из Храма вещи вносят в комнату, а Рихарда и Отилие их разбирают, я читала книги.
В тот вечер я ужинала вместе с правящей четой и Главным жрецом. Главной темой сегодня было обсуждение обряда крещения Мельхиора. Поскольку лучше всего проводить этот обряд до того, как знать разъедется по своим землям, его, судя по всему, проведут вместе с праздником в честь весны.
— Просто не будет представления с исполнением «Фешпиля» в качестве подношения, а сам обряд такой же, как зимой.
— Верно.
— Приёмный отец. Кстати, удалось найти материалы о сцене?
Мой приёмный отец должен был рыться в хранилище, доступном только господину, ради гибе, которые хотели перестроить сцену для проведения молитвенной церемонии, подобной той, что в Хальденцеле. Судя по его словам, описание магического круга найти удалось. Но материалов о самой сцене пока нет.
— Слишком много материалов. Искать одному слишком трудно. Если бы мы знали официальное название этой сцены или хотя бы время её создания, было бы гораздо легче...
Оказывается, записей о ритуалах и магических кругах настолько много, что непонятно, какие из них самые важные. Увидев, как устал мой приёмный отец от ежедневных поисков, я уловила шанс попасть в хранилище и резко подняла руку.
— Приёмный отец! Я помогу!
— Нельзя. Туда может входить только господин.
Я с улыбкой предложила помощь, но приёмный отец тут же покачал головой, отвергая моё предложение. Это слишком обидно.
— Я просто хочу искренне помочь, неужели нельзя?
— Нельзя.
— А если попросить помочь приёмную мать?
— Нельзя.
...Хранилище, куда мне нельзя. Его нельзя посещать даже жене господина, это хранилище только для господина. Если туда может входить только господин...
— Розмайн, уж не собираешься ли ты сказать, что раз туда может входить только господин, то нужно стать господином?
Слова, в точности повторяющие мои мысли, сорвались с уст Главного жреца, и я вздрогнула всем телом!
— Что вы такое говорите, Фердинанд? Разве я могла бы подумать о подобном... Хо-хо-хо-хо-хо.
Я попыталась отшутиться, но взгляд Главного жреца оставался суровым.
...Не нужно так на меня смотреть, я понимаю, что не могу стать господином. Я не буду делать ничего, из-за чего Главный жрец может меня убить.
Закончив ужин под пристальным взглядом Главного жреца и увидев, как Мельхиор пришёл пожелать всем спокойной ночи, я тоже попрощалась со всеми и решила вернуться в свою комнату. Когда я уже выходила из столовой, Главный жрец окликнул меня.
— Розмайн, завтра после третьего колокола иди на тренировочную площадку рыцарей. Пока мы не верёмся в Академию, я хочу проверить мощь нового оружия, которое ты создала.
— Хорошо.
Как и велел Главный жрец, после третьего колокола я направилась на рыцарский тренировочный полигон. Сначала — радиогимнастика. Пока я занималась укреплением тела, подошёл Главный жрец. С ним были и заинтригованные дедушка и отец, а также любящий всё новое приёмный отец. Вместе с их приближёнными собралась огромная толпа.
— Ну, покажи нам своё новое оружие, Розмайн.
— Да, дедушка.
Откликаясь на просьбу дедушки, я достала штуп и, произнеся «Мидзу-дэппо:», изменила его.
— Никогда не слышал такого заклинания, да и оружие вижу впервые.
— Сказав это, приёмный отец перевёл взгляд на Главного жреца, как бы спрашивая его мнения. Главный жрец, скрестив руки, медленно покачал головой. Затем он пристально уставился на водяной пистолет в моей руке.
— Я тоже такого не слышал и не видел. Ты сказала «Мидзу-дэппо:»? Как им пользоваться?
— Думаю, внутри, скорее всего, находится магическая сила.
Я покачала полупрозрачный водяной пистолет, демонстрируя, как колышется жидкость внутри. Главный жрец нахмурился и приблизил лицо.
— Если не подумать как следует об использовании его в качестве оружия, оружием он не станет.
— Что это значит?
— Изначально это игрушка. Если просто стрелять, как сейчас, оружием это не будет.
Я продемонстрировала, как стреляю из водяного пистолета с лёгким «пш-пш». Жидкость с плеском падала на землю рядом, быстро исчезая. Увидев это, Главный жрец кивнул: «Хм». Приёмный отец, увидев игрушечный водяной пистолет, засиял глазами и указал на что-то вроде тренировочного манекена.
— Попробуй использовать его как оружие, Розмайн. Я хочу это увидеть. Ведь им можно пользоваться как луком Фердинанда?
Я кивнула и, выполняя просьбу приёмного отца, решила выстрелить из водяного пистолета стрелой. Я прицелилась из водяного пистолета в манекен, стоящий чуть поодаль. На мгновение закрыв глаза, я представила стрелу Главного жреца и нажала на спусковой крючок.
Со свистом вылетевшая жидкость разделилась на несколько частей, приняла форму стрел и с глухим стуком вонзилась в манекен.
— Ого!
— Великолепно!
Отец и дедушка издали восхищённые возгласы, а приёмный отец, округлив тёмно-зелёные глаза, пробормотал: «Совсем не похоже на то, что было только что». Все выглядели удивлёнными, но только Главный жрец с серьёзным лицом приблизился ко мне, взял мою руку и начал разглядывать водяной пистолет. Похоже, он переключился с удивления на исследование объекта.
— Вот как. Значит, эта часть движется и выпускает магическую силу?
Главный жрец, как будто выворачивая моё запястье и локоть так, как ему было удобно, пристально, почти враждебно, разглядывал внутреннюю структуру. Он, наверное, совершенно не замечал, что выкручивает мне руку.
...Ай-ай-ай-ай!
— Фердинанд, пожалуйста, не выкручивайте мне запястье и руку. Больно.
— Ах, прости. Но не это главное. Если количество этой жидкости внутри влияет на выпускаемую магическую силу, то, если сделать форму больше, разве нельзя увеличить мощь?
...Не слушает! Он меня совершенно не слушает, этот человек!
Моя боль в руке была отвергнута как «не это главное», и он начал бормотать о том, как увеличить мощь оружия, сколько магической силы для этого потребуется и так далее. Я уже знаю это по обеду в Храме, где мы обсуждали исследования. Когда он входит в такое состояние, Главный жрец почти ничего не замечает вокруг. Так будет продолжаться, пока он не сделает для себя какой-то вывод.
— Рюкен!
Я немедленно прекратила трансформацию водяного пистолета. Когда объект исследования исчез у него из-под носа, Главный жрец, опомнившись, поднял голову и недовольно уставился на меня, говоря: «Я ещё не всё посмотрел». Я тоже не осталась в долгу и уставилась на него в ответ.
— Я же говорю, что мне больно руку! Извольте хоть немного прислушиваться к моим словам. То, что вы извинились, не значит, что можно продолжать выкручивать.
Пока мы сверлили друг друга взглядами, дедушка вдруг достал штуп и закричал: «Ми:здипо:!» От внезапного громкого крика я вздрогнула, прекратила переглядываться с Главным жрецом и повернулась к дедушке. Похоже, он решил немедленно испробовать новое оружие. Однако штуп не изменился. Дедушка, глядя на свой штуп, склонил голову набок.
— М-м? Не меняется.
— Наверное, произношение другое. «Мидзу-дэппо:».
— Мидзудиппо?
— Немного не так. «Мидзу-дэппо:».
Неужели японское произношение такое трудное? Пока мы с дедушкой упражнялись в произношении, Главный жрец, скрестив руки и отбивая ритм кончиками пальцев, пропел произнесённое мной «Мидзу-дэппо:» по нотам. Затем он не спеша достал свой штуп.
— Мидзу-дэппо:.
В руке Главного жреца появился дешёвый полупрозрачный водяной пистолет. Это ему совершенно не идёт. Мне хочется винить себя за то, что создала водяной пистолет, потому что его уютная, мирная аура совершенно не сочетается с бесстрастным лицом Главного жреца. Это похоже на то, как если бы герой сурового боевика вышел с водяным пистолетом. Слишком сюрреалистично.
— Достаточно стрелять так же, как когда выпускаешь стрелы?
Однако Главный жрец, никак не комментируя внешний вид, выстрелил из дешёвого водяного пистолета в манекен. Сгусток магической силы, вылетевший из водяного пистолета Главного жреца со свистом, был больше моего, число разделившихся стрел превышало моё, а скорость была несравнимой.
— Хм, это довольно удобно.
Великолепно разнеся манекен в клочья, Главный жрец уставился на сжимаемый им водяной пистолет и о чём-то задумался. Неужели он собирается сделать его своим любимым оружием? Действительно, из него легко стрелять одной рукой, так что он подходит для стрельбы с ездового зверя.
Юдит отказалась от него только из-за того, что требуется много магической силы, а для Главного жреца с его обильной магической силой это не помеха. Единственное и самое большое препятствие — это то, что он выглядит не круто. Представив себе Главного жреца, пользующегося водяным пистолетом, я невольно покачала головой.
— Фердинанд, не используйте водяной пистолет, он вам не идёт.
— Что это значит?
— Это некрасиво. Мне не нравится такая детская игрушка, мне нужно оружие покруче. Лук был гораздо лучше.
...Если бы у меня хватило сил воссоздать крутой пистолет! Тогда бы такого не случилось.
Пока я ломала голову, Главный жрец легко вздохнул.
— Розмайн, важнее внешнего вида — эффект и удобство использования.
— Внешний вид тоже важен! По крайней мере, нужно как-то улучшить, как вы сами говорили: сделать больше или сделать однотонным чёрным, чтобы содержимого не было видно. Иначе я не согласна.
Услышав мои пылкие речи, дедушка сказал: «Вот как, Розмайн предпочитает, чтобы было круто», и спросил, круто ли выглядит его оружие.
...В данном случае, если это не водяной пистолет, всё будет круто, дедушка.
После демонстрации мощи водяного пистолета мы стали обсуждать в кабинете приёмного отца, как сделать водяной пистолет, который бы не выглядел чужеродно даже в руках Главного жреца. «Крутость ведь важна», — сказал приёмный отец. Похоже, он тоже хочет им пользоваться.
Когда все посторонние удалились, и я осталась лицом к лицу с тремя опекунами, я вздохнула, как вдруг Главный жрец стал серьёзным.
— Розмайн, где ты узнала о водяном пистолете? Ты несколько раз говорила, что это детская игрушка, но я никогда не видел и не слышал о такой игрушке. Она ведь не здешняя?
— Да.
Я ещё раз объяснила, как создала водяной пистолет. Заодно сообщила, что пробовала и другие вещи.
— Вот так. Сначала я просто пробормотала это почти неосознанно. Когда я пробормотала это не на здешнем, а на «японском», получилось «Мидзу-дэппо:». Но «печатный станок», «копировальный аппарат» и «ножницы» не изменились.
— Копи-ки? Хасами?
Главный жрец переспросил с подозрительным видом. Копировальный аппарат объяснить трудно, но ножницы здесь тоже есть, так что это просто.
— Ну, «копировальный аппарат» — это то, чего