Вернувшись в общежитие, я сразу же сообщила своим слугам, что планирую пригласить Соланж на чаепитие, радушно принять её и попросить позволения стать библиотечным помощником. Ведь для проведения чаепития необходимо, чтобы слуги потрудились.
«Поэтому мне нужна ваша помощь».
«Если госпожа Роземайн устраивает чаепитие, я, конечно, помогу, но…»
Лизелета и Брюнхильда в замешательстве переглянулись и перевели взгляд на Рихарду. Обычно они немедленно отвечали «Как пожелаете» и начинали обсуждать приготовления, но сейчас их реакция была вялой. Не понимая, почему они так реагируют, я посмотрела на Рихарду.
«Принцесса Роземайн».
Когда наши взгляды встретились, лицо Рихарды стало суровым, и она назвала моё имя. Почувствовав атмосферу, напоминающую момент, когда меня отчитывают Бенно или Главный жрец, – предвестник бури, я невольно выпрямилась.
«С какой целью вы, как вы сказали, собираетесь угощать госпожу Соланж? До сих пор я видела, что вы старались действовать как можно мягче, не создавая проблем. Неужели ваша истинная цель в этот раз — силой подчинить собеседника своей властью? Как, по-вашему, почувствует себя госпожа Соланж, если вы, почти не зная её и видя впервые, предъявите такое настойчивое требование?»
Я наклонила голову, не понимая, почему угощение едой и радушный приём вдруг оказывается принуждением с использованием власти.
«…Угощать и затем излагать свою просьбу — разве это не принятый у дворян способ? Когда я раньше угощала приёмного отца и Фердинанда, мне говорили, что это очень по-дворянски. Я что-то делаю не так?»
Рихарда крепко зажмурилась и медленно вздохнула.
«Нельзя сказать, что всё неправильно, но сейчас это совершенно неправильно».
«Простите. Я не совсем понимаю».
«Госпожа принцесса, вы сказали, что, угощая приёмного отца и Фердинанда, добивались принятия ваших просьб?»
Хотя я вовсе не преследовала такой цели, результат иногда был именно таким. Из-за разницы между дворянскими обычаями и моими собственными происходили большие неприятности.
«В тех случаях угощать обоих, чтобы расположить к себе, и затем просить — это не ошибка. Просящая вы находитесь по отношению к ним в более низком положении, и независимо от того, угощаете вы их или нет, право решения остаётся за вышестоящими. Но если вы, находясь в более высоком положении, угощаете госпожу Соланж и затем предъявляете требование, это означает, что вы отдаёте приказ, которому невозможно отказаться».
Когда нижестоящий угощает, это лишь означает «прошу вашего расположения», но когда вышестоящий угощает и выдвигает требование на чаепитии, это явная угроза: «Я, вышестоящая, так старалась ради вас, так что вы понимаете, что должны сделать?» – или, другими словами, действие, отрезающее пути к отступлению и вынуждающее дать слово: «Принимай немедленно. Скажи прямо сейчас, что принимаешь».
«У меня и в мыслях не было ничего подобного…»
Я думала, что смогу задобрить вкусными сладостями и добиться согласия в хорошем расположении духа, а ещё хотела показать, насколько я могу быть полезна, но вовсе не собиралась угрожать, используя власть как щит.
«Вы, госпожа, искренне любите книги и просто хотите иметь отношение к библиотеке, вы не намерены угрожать госпоже Соланж. …Я это понимаю, но госпожа Соланж и окружающие не знают ваших истинных намерений. Лизелета и Брюнхильда знают вас в повседневной жизни, поэтому они растерялись, но будь на их месте слуги, просто выполняющие приказы госпожи, было бы устроено чаепитие, с которого госпожа Соланж ни за что не смогла бы уйти».
От слов Рихарды я судорожно вздохнула. С одной стороны, я испытала облегчение, что до такого не дошло, но с другой – почувствовала лёгкую заминку: «А?»
«…Госпожа Рихарда. Я слышала, что в Королевской академии преподаватели стоят выше учеников. Разве на госпожу Соланж это не распространяется?»
Ведь преподаватели должны быть выше по положению. Значит, моё требование на чаепитии не было бы проблемой. Когда я спросила, не только Рихарда, но и Лизелета с Брюнхильдой покачали головами.
«Формально вы правы, госпожа Роземайн».
К словам Брюнхильды добавила Лизелета:
«Да, возможно, для преподавателей, которые всегда читают лекции с позиции старшего, эта формальность и работает».
Особенно если это преподаватель из другого герцогства, то, поскольку их положение и статус в своих землях неизвестны, отношение «преподаватель-ученик» может оказать большое влияние.
«Но, госпожа, вспомните хорошенько. Вы же сами говорили, что госпожа Соланж даже просьбу о возврате книги пропускает мимо ушей? Думаете, госпожа Соланж, которую ещё и угощает принцесса-кандидат в правители, сможет, считая себя выше учеников, решительно отказать вам в просьбе?»
Действительно, вспомнила я, как недавно в библиотеке Соланж с крайне растерянным видом отказывалась помочь мне. Мне вспомнилось, что Рихарда остановила меня, увидев моё поведение.
«Выходит, я так сильно затрудняла госпожу Соланж, что Рихарде пришлось вмешаться?»
«Обычно слугам не следует высовываться в таких официальных местах. Честно говоря, я думала унести вас на руках назад, прежде чем вы ещё больше затрудните госпожу Соланж».
Видимо, даже вернувшись в личные покои, Рихарда всё ещё нервничала.
«К тому же, вы сказали, что хотите помогать госпоже Соланж, но и это нехорошо».
«А?»
До сих пор я всегда кому-то помогала. Лутцу, Отто, Бенно, Главному жрецу, матушке, господину и госпоже правителям – иногда я выходила на первый план, но основную работу двигали другие люди, мне же чаще приходилось помогать. Да и умею я мало.
«Когда вышестоящий предлагает помочь с твоей работой, это очень мешает. Представьте себе: вы говорите господину Зильвестру, что поможете ему с работой, и он начинает постоянно бродить по вашему кабинету, вводить совершенно иные методы вместо ваших привычных – что бы вы почувствовали?»
Я представила, как приёмный отец бродит по мастерской, вмешивается в каждую мелочь по поводу печати и, под влиянием момента, говорит «сделай то, сделай это» – и мысленно закричала. «Пожалуйста, только не приходи больше!»
«…Теперь я хорошо поняла. Моё присутствие для госпожи Соланж – сущее бедствие».
«Я не намеревалась заходить так далеко, но, значит, для вас господин Зильвестр именно такой?»
Заметив, что меня уличили в том, что я назвала приёмного отца, ауба Эренфеста, сущим бедствием, я поспешно принялась оправдываться:
«Нет, ничего подобного. Я очень благодарна приёмному отцу. Я вовсе не думала, даже в воображении, что его помощь была бы обузой или что ему стоило бы заниматься своим делом».
Я замотала головой, и Рихарда, засмеявшись, сказала: «Думаю, госпожа Соланж почувствует то же самое». Я приуныла от осознания собственной обременительности.
«Важно подумать о том, как господин Зильвестр мог бы действовать, чтобы вы с лёгким сердцем могли доверить ему работу».
«…Я поняла. Я откажусь от должности библиотечного помощника».
«Отказываться не нужно. Достаточно, чтобы вместо господина Зильвестра вы стали для госпожи Соланж кем-то вроде господина Фердинанда».
«А?»
«Ведь господин Фердинанд берёт на себя ваши обязанности верховного жреца и помогает вам, не так ли? Он даёт множество советов и, возможно, изменил вашу работу так, чтобы она стала для вас удобнее. Как вы к этому относитесь?»
Я попыталась представить, как Главный жрец точно так же бродит по мастерской и раздаёт указания серым жрецам. Действительно, за два года произошли изменения – приняли Юстокуса, решили отправить Гутенберга в Харденцель, и это делалось без моего ведома. Но я вовсе не считала это обременительным.
«Я считаю это помощью. Напротив, если бы господин Фердинанд не помогал, мне было бы очень трудно».
«Не обязательно, что помощь вышестоящего становится проблемой. Но чтобы помощь была полезной, необходимо думать о другом человеке. Вы сейчас думаете только о себе. Не могли бы вы предложить госпоже Соланж такую помощь, которая была бы для неё полезна, и тогда, возможно, она доверила бы вам работу?»
Получив наставление от Рихарды, я тихо кивнула: «Да».
«Я поняла. Отложим чаепитие с госпожой Соланж».
«Нет, чаепитие очень важно, госпожа Роземайн. Я полагаю, само по себе чаепитие с госпожой Соланж стоит провести».
«Брюнхильда?»
Я моргнула, и Брюнхильда, обращаясь ко мне, широко улыбнулась.
«Всё же знакомого человека, которому доверяешь, принять просьбу легче, чем совершенно незнакомого. Чаепития и существуют для того, чтобы узнать друг друга. Начать нужно с углубления общения. Я подготовлю всё для чаепития ради госпожи Роземайн».
«Брюнхильда, подождите немного, подумайте хорошенько».
Лизелета слегка подняла руку и посмотрела на Брюнхильду и меня.
«Я согласна, что для углубления отношений стоит устроить чаепитие, но не станет ли оно обузой для госпожи Соланж? Она ведь одна управляет библиотекой, верно? Что будет с библиотекой во время чаепития?»
Услышав замечание Лизелеты, моя голова, разгорячённая мыслями о библиотеке, резко остыла. Несмотря на то, что я получила немало сведений о Соланж, я совершенно их не учла. Моё самомнение зашло слишком далеко.
Если подумать, Соланж справляется с управлением библиотекой одна. Даже если я приглашу её на чаепитие, она вряд ли сможет принять участие. Не думаю, что можно оставить библиотеку только на Шварца и Вайса, поэтому существовала вероятность, что из-за моего каприза библиотеку пришлось бы закрыть, а Соланж – присутствовать на чаепитии.
«Простите, я недостаточно подумала».
«Раз вы это поняли, теперь хорошо обдумайте, что делать дальше. И самое важное, госпожа: советуйтесь с нами. Расскажите нам, почему вы хотите поступить именно так, чего вы добиваетесь».
С этими словами Рихарда опустилась на колени передо мной и, слегка снизу вверх, встретилась со мной взглядом. Затем она взяла мою руку и, смутившись, на мгновение опустила глаза.
«По сути, слуга должен улавливать намерения господина и действовать, даже если ему сказано не всё. Но мы служим вам слишком мало времени».
После обряда крещения я стала приёмной дочерью правителя и переехала в замок, но и после этого чаще находилась в храме. К тому же был двухлетний пробел, так что даже Рихарда, которая служит мне дольше всех, на самом деле провела со мной не так много времени.
«В общении с вами, касательно контроля за состоянием здоровья, я получила много указаний от господина Фердинанда и храню ваши лекарства. Но я до сих пор не знаю самого важного для служения».
«Мне кажется, Рихарда хорошо мне служит?»
Она всё устраивает так, чтобы моя жизнь была удобной. В ответ на мои слова Рихарда медленно покачала головой.
«Я, как ваша слуга, пока выполняю работу лишь третьесортно».
Не понимая, о чём речь, я моргнула. Если Рихарда третьесортна, то кто же первосортный? Рихарда посмотрела на меня своими необычайно серьёзными чёрными глазами.
«Обеспечить беспрепятственную жизнь и поддерживать порядок вокруг – это минимум для слуги. Двигаться, не улавливая намерений господина, лишь выполняя приказы – это третий сорт; если, получив приказ, сразу понимаешь намерения – второй сорт; если улавливаешь намерения и действуешь до того, как отдан приказ – это первый сорт».
«…И по этой мерке Рихарда – третьесортная?»
Меня поразил подход Рихарды к работе слуги. Но Лизелета и Брюнхильда, слушавшие слова Рихарды, выглядели очень серьёзными.
«Я служила многим людям. Первой, кому служила, была госпожа Гретель, затем госпожа Габриэла. Служила госпоже Веронике, а также, по просьбе господина Бонифация, служила господину Карлстеду. Служила и госпоже Георгине, и господину Зильвестру».
Среди имён, перечисленных Рихардой, были и незнакомые мне. Видимо, Рихарда долгие годы видела разных аристократов.
«Не считая времени ученичества до совершеннолетия, после него я с гордостью могу сказать, что выполняла работу первого сорта. Но сейчас я не могу испытывать подобной гордости. Поскольку вы, госпожа, выросли в храме, ваш образ мыслей, лежащий в основе действий, отличается от любой другой знатной девушки, которой я служила и с которой общалась до сих пор».
Рихарда говорила, что, даже пытаясь понять мои намерения, сверяясь с собственными здравым смыслом и опытом, я делаю то, чего она не ожидает, и в том, что она слышит, часто есть что-то непонятное.
«Страсть, ставящая книги выше собственного здоровья, отношение к повышению успеваемости, действия в отношении чаепитий… Что ни возьми – я не могу понять ваших мыслей. Я долгие годы служила разным людям, но служить вам очень трудно».
Оказывается, с точки зрения Рихарды, я крайне неуравновешенна и загадочна. То легко справляю