В один из дней, когда не было лекций, я попыталась сказать, что хочу пойти в библиотеку, но, как и ожидалось, Рихарда мне отказала, и я с головой ушла в подготовку рукописи для следующей печати. Я переписывала рассказ, который был на детском разговорном языке, в письменный. Тогда и с весенней печатью проблем не будет.
На следующий день после обеда был практический экзамен по музыке. Учитель дал задание — сыграть определённую пьесу, и если я её сыграю, то считаюсь сдавшей. Так как я уже практиковалась в этой пьесе по заданию Верховного жреца, я несколько раз потренировалась по нотам, затем сыграла перед учителем и сразу же получила зачёт.
— Розмайн, вы практикуетесь не только в своих собственных пьесах, но и усердно играете многие другие.
— Я всего лишь послушно следовала указаниям своего личного музыканта и учителя.
— Вы ведь приведёте с собой и этого музыканта, не так ли? Я с нетерпением жду чаепития.
— И я, и мой музыкант в восторге и сочли за честь получить приглашение на чаепитие господ учителей, мы не можем уснуть от волнения.
— Ох.
Обменявшись такими словами, я закончила практику по музыке. На самом деле Розина, которая усердно занималась сочинением текста, аранжировкой и репетициями новой песни, похоже, немного урезала время сна. Выглядит она в предвкушении чаепития, и на её лице время от времени проступает возбуждение от нетерпения.
— Розмайн, ты закончила довольно быстро.
У Вильфрида, похоже, была пьеса, которую он никогда не играл, и он боролся с ней. Вильфрид, сражаясь, уставившись в ноты, наконец вырвал зачёт и, вернувшись на своё место, взглянул на меня и слегка пожал плечами.
— Ты с лёгкостью играешь что угодно. У тебя, должно быть, талант к фешпилю.
— Вовсе нет. Это господин Фердинанд постоянно даёт мне всё более сложные задания. Меня заставили разучивать эту пьесу сразу после представления.
— Сразу после представления?
Пьеса, которую Вильфрид играл на представлении, была подходящего уровня сложности для ребёнка его возраста. Похоже, он осознал, насколько велика была разница уже тогда, и его глаза расширились.
— Если хочешь стать мастером фешпиля, не хочешь взять уроки у господина Фердинанда? Каждый сезон он выдаёт по пять-шесть обязательных пьес, и мы вместе с Розиной изо всех сил репетируем, чтобы быть готовыми в любой момент, когда он скажет «сыграй».
Ближе к концу сезона я с трепетом каждый день репетирую, гадая, когда он скажет «принеси фешпиль». А когда исполнение получает зачёт, он выдаёт новое обязательное произведение, сложность которого резко возрастает. Когда я это рассказала, Вильфрид слегка прикрыл глаза и покачал головой.
— Требования дяди с лёгкостью можешь выполнять только ты. Я, если речь идёт о магической силе или магических инструментах, ещё куда ни шло, но в музыке я не хочу получать образование от дяди. Меня и нынешнее положение устраивает.
— Но я тоже не могу сказать, что делаю это с лёгкостью...
И на следующий день.
Учебные пособия для второго курса уже почти готовы. По большей части это была лишь систематизация материалов, которые собрали в прошлом году, учебников, которые мы брали за плату через тех, кто мог ходить в библиотеку, а также записей господина Экхарта и Верховного жреца, так что много времени это не заняло.
— По сравнению со временами Верховного жреца и господина Экхарта, содержание многих лекций сильно изменилось.
Раньше я в рамках деятельности «Отряда по повышению успеваемости Ангелики» в основном смотрела только материалы для сдачи теоретических экзаменов для рыцарей-учеников, поэтому и не замечала, но когда сравнила материалы за первый и второй курсы с материалами последних нескольких лет, то обнаружила несколько лекций, содержание которых кардинально изменилось.
Когда я сказала это, сравнивая рукописи пособий, которые мы составили все вместе, Филина слегка пожала плечами.
— После политического переворота, говорят, произошла и смена преподавателей, так что неудивительно, что содержание лекций сильно изменилось.
Говорят, что у учителей обычно есть ассистенты, и когда учитель уходит на пенсию или умирает, ассистент становится следующим учителем и читает лекции по схожей программе.
Но когда происходит переворот и массовые чистки, учителя и их ассистенты, как правило, принадлежат к одной и той же фракции и поэтому увольняются вместе. В таких случаях в содержании лекций, видимо, может наблюдаться разрыв.
— Могли бы просто свериться с пособиями за предыдущий год в библиотеке и читать лекции...
— Должно быть, у исследователей есть своя гордость. Возможно, они не хотят читать лекции, ничем не отличающиеся от лекций тех, кого уволили во время переворота.
Сказал Вильфрид, так же сравнивая материалы. Гордость исследователей — это, конечно, важно, но хотелось бы, чтобы они немного больше думали о том, как это усложняет учёбу студентов.
— Это же делает пособия за прошлый год бесполезными!
Для таких учениц, как я, которые метят на сдачу с первого раза, лекции, которые делают прошлогодние пособия совершенно бесполезными, чрезвычайно досадны. Это верный путь к тому, чтобы библиотека оказалась недосягаемой, — когда я высказала недовольство, Филина тихонько рассмеялась.
— ...Тогда, может быть, если подумать, что в библиотеке прибавится пособий с новым содержанием лекций, ваш гнев, госпожа Розмайн, немного утихнет?
— Филина, ты умна. Вот сейчас я почти почувствовала благодарность к перевороту.
— Всё зависит от того, как посмотреть.
Вильфрид согласно кивнул.
— ...Создание пособий близится к концу, но чем ты, Филина, займёшься после этого?
— На днях состоится чаепитие, на которое соберутся нижние аристократы, желающие стать учениками чиновников.
Филина, закончив работу над пособиями, собиралась начать налаживать контакты с нижними аристократами из других владений. Она сообщила, что выходит на светскую сцену ради получения полезной информации.
— Всё равно пока вливаться в чаепития со старшими учениками слишком волнительно, поэтому мы решили сперва потренироваться всем вместе... И вот, э-э, нет ли каких-нибудь моментов, касающихся тем для разговора на чаепитии, на которые стоит обратить внимание?
— Это мне тоже нужно как следует обдумать.
— У меня тоже будет чаепитие с кузенами и кузинами. Я думаю, нам нужно как-нибудь спокойно обсудить со старшими учениками, до какого предела можно раскрывать информацию.
Пока мы размышляли, к нам спустился в многоцелевой зал Хартмут, у которого сегодня было свободное время, так как утром он сдал очередную лекцию, и дал совет.
— Без сомнения, Филина, тебя будут спрашивать о повышении успеваемости в Эренфесте.
Хартмут сказал, что меня, хоть я и на другом курсе, тоже забрасывают кучей вопросов. Благодаря деятельности «Комитета по повышению успеваемости Эренфеста» в целом стало много досрочно сдавших теоретические экзамены, а то, что все первокурсники сдали с первого раза, сделало Эренфест сейчас объектом всеобщего внимания.
— По успеваемости выделяется господин Вильфрид, но госпожа Розмайн выделяется во всех смыслах.
И то, что из-за проблем с контролем магии она потеряла несколько магических камней и оставалась после уроков до самого конца, и то, что она напала на учителя на ездовом звере в форме магического зверя, и то, что она упала без сознания в самой дальней комнате и чуть не умерла — всё это сплошь почётные способы выделиться.
— Госпожа Розмайн выделяется не только скандальной славой. Она сочинила несколько новых музыкальных произведений, сдаёт теоретические экзамены почти на высший балл, с ходу сдала придворный этикет — есть и достойные способы прославиться.
— И как же ты, Хартмут, отвечаешь на вопросы окружающих?
Когда я, расстроенная этим нежелательным способом прославиться, спросила Хартмута, он ответил с поистине прекрасной улыбкой.
— Я отвечаю, что наши успехи повысились благодаря святой из Эренфеста, и что в следующем году они увидят ещё более удивительные вещи.
— Хартмут!?
— Разве это не правда? Комитет по повышению успеваемости Эренфеста был задуман вами, госпожа Розмайн, а стремительный прогресс первокурсников — это плод вашей страсти к библиотеке. В следующем году те, кто увеличил свою магическую силу методом сжатия по Розмайн, покажут себя ещё ярче, так что я не говорю неправды.
Хартмут сказал это с гордым видом.
— Нет необходимости сообщать детали другим владениям. Хорошо держать всё в тумане, но ни в коем случае нельзя лгать. Не завоевав доверия, невозможно даже обмануть врага.
Филина смотрела на Хартмута, закончившего с улыбкой, с восхищением, сказав: «Я буду отвечать так же».
— Как же так! Выходит, слухи о святой из Эренфеста, которые странным образом преувеличены, распространяются из-за тебя, Хартмут!
— ...Госпожа Розмайн, это недоразумение. Не только из-за меня. Над этим работает весь Эренфест.
— Тем хуже! По крайней мере, сделайте так, чтобы авторством этой идеи считался братец Вильфрид, который с большей вероятностью станет следующим господином!
Я настаивала, что хочу затеряться среди обычных учеников и запереться в библиотеке, но не только Хартмут, но и все, кто был в многоцелевом зале, сказали мне: «Как ни крути, а уже слишком поздно».
— К тому же приучать других к тому, что вы уступаете свои заслуги Вильфриду, нехорошо для его роста.
— Ага. Я буду делать всё, что в моих силах.
Меня убедили эти слова обоих, и я не заметила, как легенда о Святой из Эренфеста начала набирать обороты.
После обеда была практика по созданию ездовых зверей. Я, потеряв сознание на прошлом занятии от фраулерум, надзирательницы общежития Аренсбаха, похоже, стала настолько нелюбима, что пошли слухи, будто я напала на неё на ездовом звере в форме магического зверя.
...Мне, в общем-то, всё равно, не любят меня или нет, но вот не получить зачёт — это проблема.
Я думала, что всё улажено тайной сделкой с Хиршур, но и в ней оставалась толика неуверенности.
...Не забудет ли она и вправду прийти на занятие?
Если она погрузится в исследования, то легко может забыть о нашем уговоре. Хиршур — человек, в котором, кажется, сконцентрировалась вся безумная учёность Верховного жреца, так что я поневоле беспокоюсь.
Но мои тревоги оказались напрасны: Хиршур пришла на практику по созданию ездовых зверей. И привела с собой нескольких учителей.
— О, господа учителя. Что привело вас?
— Из-за того, что в прошлый раз фраулерум упала в обморок, мне пришлось прервать свои смешивания, не так ли? Чтобы меня не отозвали снова, я решила, что лучше будет прийти и понаблюдать с самого начала.
Хиршур, тихо посмеиваясь, загадочно сверкнула фиолетовыми глазами.
— Я не настолько зла на неё за то, что она испортила материалы. Достаточно будет компенсации.
— Ну, это вам стоит требовать компенсацию от той опасной ученицы, которая напала на меня на ездовом звере.
— ...Это самое «напала» — сомнительно. Насколько я видела в прошлый раз, на вас никто не нападал. Не фраулерум ли просто преувеличивает?
— Ч-что вы сказали!?
Фраулерум закипела, и почти одновременно между ними вклинился старый господин-учитель с мягким, но острым взглядом.
— Успокойтесь немного. Раз пошли слухи, что ученица напала на вас на ездовом звере в форме магического зверя, не лучше ли для безопасности привлечь других учителей? Заодно и докажем правоту фраулерум.
Старый учитель сказал, что нужно пригласить нескольких учителей для безопасности и проверки слухов. Фраулерум, которая, похоже, сама же и пустила слух об опасности, ничего не оставалось, как согласиться.
— Тогда пусть все присутствующие сами увидят, насколько это опасно.
С этими словами, произнесёнными тоном утёртой обиды, фраулерум с победоносным видом встала в центр среди учеников и велела доставать магические камни для создания ездовых зверей.
Я ради собственной безопасности переместилась поближе к Хиршур и достала магический камень. Как только я это сделала, несколько учителей начали менять позиции, вставая вокруг меня.
Я подумала, не стоит ли так осторожничать, но Хиршур тихонько усмехнулась.
— ...Все они заинтересованы в вашем ездовом звере новой формы, госпожа Розмайн. Те, кого я смогла пригласить, — это люди, увлечённые исследованиями и любящие всё новое.
То есть меня не столько опасаются, сколько разглядывают с любопытством и интересом, близким к тому, как смотрят на объект исследования. Чтобы показать, что мой ездовой зверь (меньший автобус) не представляет опасности, мне, похоже, придётся на этот раз смиренно быть экспонатом.
...Лишь бы зачёт поставили, а быть экспонатом я уж как-нибудь потерплю.
По словам Хиршур, несколько учителей, видевших моего райдера, когда я упала без сознания в самой дальней комнате, сказали, что он странный, необычный, и что из-за его медленных, неуклюжих движений он совсем не походил на грюна. Из-за этого у некоторых учителей, видимо, пробудился интерес.
— Я тоже хочу ещё раз внимательно посмотреть, чтобы создать нового ездового зверя.
Хиршур, держа в руке свой собственный магический камень, который она приготовила для нового ездового зверя, радостно улыбнулась.
— Те, кто может придать форму ездовому зверю, создайте её.
Одновременно с голосом фраулерум меня поторопили: «Ну же, быстрее» — окружающие учителя, и я выпустила одноместного райдера.
— Ого, вот он какой... Выглядит немного туповато, но, определённо, это грюн.
— Здесь есть сиденье, но как же на него садятся?
Я отступила на шаг от райдера, которого разглядывали со всех сторон, и наблюдала, как исследователи трогают его.
— Вы ведь говорили, что размер этого ездового зверя можно менять?
По указанию Хиршур я изменила райдера до размера примерно такого, как семейный автомобиль с высоким дорожным просветом.
Когда я открыла вход, чтобы можно было зайти, Хиршур с восторгом забралась внутрь и начала всё трогать. Она делала то же самое и в прошлый раз, так что в её движениях не было ни капли колебаний.
— Вот как в него садятся.
Похоже, определение «исследователь, любящий всё новое» было верным: несколько учителей один за другим забирались внутрь и оглядывались по сторонам.
— Госпожа Розмайн, что это?
— Как им управлять?
— О, сидеть удобно.
Учителя, которые должны были прийти проверять опасность ездового зверя в форме магического зверя, вместо этого забирались в райдера и, осматриваясь, оживлённо беседовали. Окружающие ученики выглядели ошеломлёнными.
— Поглядите. Госпожа Хиршур забирается внутрь прямо в юбке.
— Кстати, я слышала, что на него можно садиться, не переодеваясь в ездовой костюм...
— Если бы это был шмиль, было бы мило, наверное.
Ученицы, проявив некоторый интерес, постепенно приближались, переговариваясь.
Райдер, похожий на грюна, но первокурсники, которые ещё не признают грюна магическим зверем, похоже, совсем его не боятся и подходят всё ближе из любопытства.
— Опасно! Не приближайтесь к такой безрассудной вещи!
Фраулерум отчаянно кричала, но то, что ничего опасного не происходит, было очевидно по тому, как учителя забирались внутрь и всё осматривали.
— Тогда я тоже попробую создать нового ездового зверя, взяв за образец вашего, госпожа Розмайн. Я как раз думала, что хорошо бы иметь ездового зверя, который может безопасно перевозить материалы и инструменты.
— Нового ездового зверя легко создать? Мой рыцарь-охранник говорил, что управляться с двумя невозможно...
— Возможно, рыцарю будет сложно в экстренной ситуации быстро переключаться между двумя, но если есть время спокойно подумать, то, перестроив мысли, создать нового вполне можно. Я не возражаю, если прежний ездовой зверь станет непригодным, так что проблем нет.
Глядя на райдера, Хиршур взяла в руку магический камень и начала создавать нового ездового зверя. Возможно, из-за привычки обращаться с магической силой, она создала его довольно легко.
— Уаааа!
Когда Хиршур создала ездового зверя, вокруг раздались возгласы учеников. Рядом с райдером появился одноместный ездовой зверь с головой шмиля.
В отличие от райдера, у него вместо руля были поводья, и, похоже, он не был рассчитан на перевозку других, так как сиденье было одно, но место для багажа имелось. Настоящий ездовой зверь для Хиршур.
Хиршур слегка пошевелила рукой, и, так же как у райдера, вход открылся. Хиршур забралась внутрь прямо в юбке. Затем села на сиденье, сделанное по тому же образцу, что и у моего зверя, и взялась за свисающие вместо руля поводья.
Когда Хиршур влила магическую силу и начала управлять поводьями, заставляя зверя двигаться, шмилеобразный ездовой зверь тронулся с места и смог проехать по залу. Похоже, она смогла чётко представить, как он будет бежать по воздуху, даже без крыльев.
...Кажется, она даже более адаптивна, чем Верховный жрец.
— Управление поводьями не вызывает проблем. Способ управления такой же, как и раньше. Можно расслабленно сидеть на сиденье, так что появляется ощущение элегантности.
Хиршур вышла из ездового зверя в форме шмиля и с улыбкой кивнула, удовлетворённая тем, как на нём сидеть.
— Госпожа Хиршур, научите нас, пожалуйста, как создавать такого ездового зверя.
— Я тоже хотела бы узнать.
Привычные поводья и внешность шмиля, похоже, были легко приняты, и ученицы наперебой захотели подражать Хиршур. Шмилеобразный зверь был создан в мгновение ока, и Хиршур мгновенно стала популярной среди учениц. Возле моего райдера учеников больше не было.
— ...Мой малыш райдер тоже милый.
— Милым его не назовёшь, но он довольно интересная вещь.
Старый учитель, сказавший это, словно утешая меня, заметил, что это была приятная находка, и вышел из зала.
— Если вы сможете самостоятельно создать ездового зверя и облететь на нём Академию, то задание по созданию ездового зверя будет считаться сданным.
С этими словами мы с Хиршур отправились в полёт. В зале стало тесно от множества ездовых зверей, поэтому тем, кто уже привык управлять ими, велели выйти наружу, предварительно вернув зверей в магические камни.
На улице холодный зимний воздух заставил тело сжаться. Я поспешно выпустила райдера и забралась внутрь, схватившись за руль. Внутри райдера было теплее, так как ветер не дул.
...Но по сравнению с Эренфестом, в Академии не так уж и холодно.
Зимой, конечно, холодно, но в Эренфесте ещё холоднее и снег глубже. Ощущая эту разницу в климате, я понимаю, что место, где я сейчас нахожусь, действительно не Эренфест.
— Отправляемся.
Преследуя шмилеобразного зверя Хиршур, летевшего впереди, я помчалась по воздуху на райдере. Фраулерум, видимо, осталась в зале с теми, кто продвигался медленнее.
Несколько ездовых зверей вереницей пронеслись над Академией.
Я впервые увидела Академию во всей красе. Раньше я добиралась до общежития через переводную матрицу, а из общежития — открыв парадную дверь к коридору перед залом, так что у меня никогда не было случая осмотреть Академию или общежитие снаружи.
Академия стояла на высокой горе. Перед глазами открылась территория невероятных размеров, окружённая глубокими лесистыми склонами. Прямо внизу находилось самое большое здание — Главный корпус, где, кажется, располагался зал, и белые строения охватывали невысокий холм.
Хвойные деревья, похожие на ели, не сбрасывающие листву зимой, были одеты в снег, и весь пейзаж казался беловатым. В лесу там и сям виднелись белые здания — это, наверное, были общежития. Пока мы облетали территорию, я видела несколько зданий, но, честно говоря, не могла определить, какое из них — общежитие Эренфеста. Но, как я слышала раньше, мне показалось интересным, что здесь есть общежития разных архитектурных стилей.
...Если здание похоже на замок, то, наверное, то или это.
Территорию Академии окружали склоны и густой лес, а ещё она была окутана морем облаков, так что того, что внизу, совсем не было видно. В ясную погоду, может быть, и видно.
Насколько можно было судить, пролетев круг и посмотрев вниз, на этой земле находились только Академия и общежития. По крайней мере, как в дворянском квартале Эренфеста, рядом не было видно ни города простолюдинов, ни полей. Похоже, сама Академия была похожа на огромный храм.
...Святая земля?
Может быть, это и есть то самое место из Священной книги, начало, где ступили боги и даровали королю силу, чтобы править людьми.
Размышляя об этом, я облетела территорию Академии.
Территория Академии, покрытая снегом, была настолько таинственной, что казалось, боги могли бы ступить на неё в любой момент.
— Задание по созданию ездового зверя принято.
Я благополучно сдала экзамен по созданию ездового зверя.
И благодаря Хиршур среди учениц стали популярны ездовые звери, внутрь которых можно заходить.
Свободного времени прибавилось, но Розмайн не может пойти в библиотеку.
И ходят разные слухи.
Наконец-то она смогла увидеть Академию снаружи.
Далее — обращение со штабом.